Поспать долго не удалось. Едва начало рассветать — благо осень уже давно перевалила за половину и ночи стали длинными — граф встал и отправился в свой новый храм окормлять паству. Как именно он собирается отбирать потенциальных работников, он представлял слабо: шанс нарваться тут на подставного, который в самый неподходящий момент — как водится в таких случаях — воткнет тебе нож в спину, к сожалению, стремился к ста процентам. Потенциальные оппоненты в борьбе за власть прекрасно понимали слабые стороны вынырнувшего ниоткуда пришельца, так неожиданно перебаламутившего относительно спокойную жизнь в Карланде, и очевидно не станут упускать возможности по ним ударить.

Впрочем, тут все получилось почти само собой. Этим утром количество желающих прикоснуться к живому божеству — а новости по небольшому в сущности населенному пункту разлетелись практически мгновенно и уже все знали, кто и как победил секту демонопоклонников — собралось не меньше, чем прошлым вечером. Опять пришлось читать проповедь на улице, рассказывая «что такое хорошо и что такое плохо», благо погода не подкачала.

А когда в самом конце Серов объявил о готовности принять тех, кто уверовал всем сердцем в «новую семью», из толпы начали потихоньку выходить самые проникшиеся. Ну или те, кто почувствовал, куда дует ветер, и увидел во всем этом возможность потенциального социального лифта. Или вообще те, кого для внедрения послали враги, чтобы потом действовать изнутри против графа. А как отличить первых от вторых и от третьих…

И тут ему вновь пришло на помощь «второе я». Серов вышел перед тремя десятками людей, которые первые выразили желание присоединиться к новой религии, с жменей бронзовых «восьмерок» — благо чтобы наклепать символы веры из проволоки, у местного кузнеца ушло полчаса времени — и принялся выбирать.

Первой подошла к нему молодая женщина в старом, хоть и аккуратно зашитом платье, от которой шел мягкий ровный и сильный свет. Свечение, правда, видел только сам попаданец. Более того, он едва не поломал все «представление», когда в ответ на просьбу помочь с выбором последователей часть людей приобрели такие себе яркие ореолы, но быстро взял себя в руки и продолжил «работу».

— Ты. Я вижу твою искреннюю веру. Как тебя зовут?

— Аолена, мой господин. Вы спасли моего сына вчера. Там, в башне, он был в клетке для будущих жертв. Он всё видел и рассказал мне.

— Вот твой символ бесконечности. Ты будешь первой моей последовательницей в Карланде, — Александр повесил «восьмерку» на шею женщине и нарисовал его же пальцем у нее на лбу. — Носи его с честью, твори добро, делай мир вокруг лучше.

На самом деле попаданец, воспитанный на идеях научного материализма, и сам не знал, как он относился ко всей этой внешней мишуре, наросшей вокруг веры в него. С одной стороны, граф понимал, что символы важны в первую очередь для людей вокруг, с другой — чувствовал себя в такие моменты настоящим мошенником. А с третьей… С третьей — всё это уже обрело собственный сакральный смысл и получило подкрепление через божественную волю. Вот и сейчас Серов прямо увидел — не глазами, конечно, но какая разница в данном случае — как свечение вокруг женщины стало еще сильнее и как на нее опускается божественная благодать. Ничего фантастического: немного поправилось подорванное не самыми лучшими условиями жизни и нервотрепкой последних дней здоровье, «выросла на пару пунктов» удача, даже внешность, кажется, чуть изменилась — морщин стало меньше, осанка выпрямилась, Аолена как будто скинула разом лет пять-десять.

Следующий желающий стать частью новой веры выглядел совсем иначе. Молодой парень лет двадцати пяти в стандартной для Карланда одежде — какой-то мелкий приказчик или подмастерье — вообще не имел светового ореола. Наоборот, его как будто затягивала легкая серая дымка — Александр даже подумал было, что парень относился к демонопоклонникам, те выглядели очень похоже, но вроде с разрушением алтаря все связанные с культом просто погибли — даже забавно, как по городу прокатилась волна неожиданных смертей вполне, на первый взгляд, уважаемых горожан, которых никто не мог даже заподозрить в сношениях с демонолюбами. В любом случае никаких теплых чувств парень к Серову не испытывал.

— А ты… Ты зря сегодня вышел из толпы. Я вижу, что в твоем сердце нет веры. Есть только жадность и властолюбие, — забавно, что подсветили ему «сверху» только тех, кто сам вызвался добровольцем. Все остальные люди, стоящие перед храмом, никак не проявлялись и выглядели совершенно обычно. То ли божество сверху экономило силы, то ли Серов еще просто «не наработал» на нужный уровень поддержки. — Уходи. Тебе вход в храм закрыт навсегда.

Не то чтобы Александр действительно считал, что все жители его графства, формально являвшиеся прихожанами церкви с «восьмеркой», реально верили. И даже нельзя сказать, что он реально считал их обязанными верить. В другом случае парень вполне мог прийти в храм, выразить желание получить свой символ бесконечности и тихо жить дальше, не выделяясь ничем из толпы. Не факт, что его даже специально подослали сегодня утром. В конце концов, все люди разные, кто сказал, что каждый обязан какую-то особую доброту проявлять по отношению к ближним. Просто сейчас нужна была сакральная жертва. Нужно было отделить «агнцев» от «козлищ», показать карландцам, что для них у нового божества есть и кнут, и пряник. В общем — политика.

Впрочем, совсем без инцидентов всё-таки не обошлось. Когда Александр проходил сквозь толпу горожан, его попытались убить. Вот да, так вот просто и безыдейно пырнуть ножом под ребро. С другой стороны, простые решения зачастую самые эффективные: нет человека — нет проблемы. Тут, правда, план провалился, что называется, «на взлете».

Серов почувствовал недобрый взгляд на себе заранее, а потенциальный киллер слишком плохо владел собственным лицом — покерист бы из него точно не получился — поэтому напряжение там сумел бы считать самый неопытный физиогномист.

Короче говоря, когда лезвие ножа метнулось к его телу — далеко не факт, что так вообще можно было его теперь убить, но проверять всё равно почему-то не хотелось совершенно — Серов просто провернулся, пропуская клинок мимо своей груди, перехватил руку и, продолжая движение, выдернул неудачливого убийцу из прянувшей назад толпы.

— Посмотрите! — Конечно же, такой момент нужно было использовать для пропаганды. — Они не чувствуют благодарности за избавление от демонолюбов. Они не имеют в сердце добра, они хотят только власти и денег!

Ради справедливости, абсолютное большинство разумных хотят власти и денег, обвинять их в этом глупо. Тот же Серов никогда не был бессребреником и, наоборот, всегда искал свою выгоду. Другое дело, что власть и деньги ему нужны были не для того, чтобы тешить свое эго, но такие подробности для большинства простого люда слишком сложны…

В итоге неудачливого убийцу, немного помятого, увели люди Ромула. Стража, ошивавшаяся вокруг, но до этого не пытавшаяся вмешаться, начала было протестовать: мол, в Карланде есть закон, и по закону разбираться с такими случаями должны власти и суд. Но им, конечно, ничего не перепало. В лучшем случае убийца бы просто умер до допроса, в худшем — просто исчез. А так, может, и расскажет что интересного.

— Ваше сиятельство… — Когда служба была закончена, основная часть народа разошлась, а «принятых» последователей граф пригласил приходить в бывший особняк Синоров, чтобы получить хорошую работу, к попаданцу подошла девушка. Та самая Лара, которую он встретил в подвале Башни и которая теперь явно не знала, что ей делать с обретенной свободой. — Я не знаю, что мне делать. Мне больше не к кому обратиться. Меня выкрали и привезли сюда. Может быть, вы поможете мне вернуться домой? Или хотя бы просто отправить письмо домой… У меня богатые родители, они вернут деньги за использование магической почты…

Откровенно говоря, решать вопросы случайно спасенных им барышень у графа не имелось вообще никакого желания. Он вообще давно перерос этот возраст, когда хочется бросить все и умчаться на помощь прекрасной даме. Последний раз подобный порыв привел его в истории с Аннией, и, будем честны, повторения Серову хотелось меньше всего. Хотя с другой стороны — девушка была действительно красивая.

Черные длинные волосы, рост сильно выше среднего, кожа интересного оттенка — немного смуглая и при этом как будто слегка серая, едва заметно раскосые глаза, приятная фигура, имеющая все необходимые «выпуклости» и «впуклости».

Цвет кожи и рост, кстати, намекал на наличие толики орочьей крови. В этом мире человечество не могло похвастаться разнообразием рас, зато его с лихвой компенсировали другие виды разумных. Впрочем, с точки зрения биологии, возможность метисации между человеком и эльфом или тем же орком, наверное, говорит, что это всё же не разные виды, то есть те же расы. А с другой стороны, без магии человек ни с эльфом, ни с гномом, ни с орком давать потомство не сможет. Если брать орков, то женщина просто не способна выносить слишком большой орочий плод и примерно в ста процентах случаев гибнет слишком рано. Ну а обратное, то есть контакт человеческого мужчины и орочьей женщины — сомнительное приключение, но граф в этом деле не склонен был кого-то осуждать — и вовсе само по себе не приводило к беременности. А вот с магической поддержкой — вполне.

Ну и по слухам, именно кассцы порой баловались такими экспериментами. Вроде бы как — но это не точно, на правом берегу Лайи об этом было мало что известно — толика орочьей крови давала потомкам на несколько поколений в глубину отменное здоровье, хоть и снижала резко шансы на появление магических способностей у детей. Видимо, кто-то из предков Лары увлекался «евгеникой», и надо признать — это вполне дало плоды: сколько она в клетке просидела? Явно не один день. Вылезла наружу — и вон уже выглядит как огурчик, ни следа от перенесенного приключения. Во всяком случае, физически этих следов видно не было точно.

— Иди домой, я приду — поговорим, сейчас на это нет времени.

— А можно с вами? Я боюсь… — Действительно испуганной несостоявшаяся жертва демонопоклонников не выглядела, но ведь чужая душа — потемки, тут не угадаешь.

Серов бросил взгляд на небо: заседание городского совета планировалось на полдень, а Солнце уже явно потихоньку подбиралось к своей высшей точке на сегодня. Он еще раз окинул взглядом девушку: в отличие от него, она явно смогла найти в трофейном особняке и воду для помывки, и одежду новую. Во всяком случае, днем раньше она была явно в другом платье, и вряд ли бы меньше чем за сутки Лара смогла где-то еще разжиться даже на вид дорогим, расшитым какими-то цветочными узорами платьем.

— Ладно, пойдем. Только под ногами не путайся.

В городской совет граф направился, естественно, не один. Во-первых, это просто опасно. Времена здесь «средневековые», нравы простые, историй, когда вот такие сугубо бюрократические заседания заканчивались поножовщиной, а то и просто резней, случалось немало. Естественно, полезно в такой ситуации, чтобы было кому спину прикрыть. А во-вторых — понты, они, как известно, дороже денег, и правило это универсальное и межмировое. Более того, Александр уже приказал подготовить каретный выезд, который имелся в особняке покойного бургомистра. Нужно было закрасить чужой герб на двери и раздобыть где-то лошадей, потому что старым кто-то приделал ноги, а потом можно будет передвигаться по городу совсем как белый человек.

Карланд в этот день выглядел по-новому. Звучал по-новому и, кажется, даже пах. Наличие демонического алтаря в городе явно влияло на жителей, отравляя вредными эманациями, и теперь, когда они исчезли, люди явно почувствовали изменение. Всех как будто охватила эйфория, народ, забросив дела, праздновал. Тут и там компашки заливали в себя какие-то напитки и горланили песни, дети смеялись и устраивали забеги прямо на улице, на лицах встречных прохожих сияла несползающая улыбка. Понятно, что этот эффект быстро пройдет, наступит привыкание, серые будни возьмут свое, но здесь и сейчас влияние Серова на простой люд было максимальным. Даже те, кто и не подумал бы прийти в открывший для прихожан двери храм, всё равно подсознательно сегодня были настроены к «спасителю-демоноборцу» положительно.

— Добрый день, господин Серов, — подчеркивая равенство и отсутствие сословных привилегий в Карланде, первым поприветствовал Александра тот самый Архат Розен. Он же взял на себя труд представить гостя остальным собравшимся. — Это советник Полле, его семья занимается в основном южной торговлей с княжеством Каркаран, а это…

В основном большая часть собравшихся — что логично для такого транзитного места — занимались торговлей. Еще немного — рыбной ловлей, добычей раковин какого-то моллюска, из которого потом выделывали жутко дорогой краситель, немного производством всякой всячины, ну и прочие источники заработка, приличные и не очень. Из последних, в частности, в Совете заседал толстый мужик с жирными пальцами, на которых гроздьями были нанизаны золотые перстни, и бегающими масляными глазками. Советник Паульс, которому принадлежала большая часть борделей и игорных домов города. Серов даже и не думал, что тут их так много, чтобы они составляли заметную часть экономики города, но с другой стороны — логично. Много моряков, много залетных, легкие деньги, которые быстро перетекают в руки более предприимчивых господ. Даже удивительно, что человек такого рода занятий не истек черной слизью днем ранее вместе со всеми демонолюбами.

— А почему мне не предложили этот краситель, когда я продавал товары и собирал груз в обратную дорогу? — Переспросил граф, когда представление собравшихся было окончено. Всего в городской совет Карланда входило двадцать четыре человека. Сейчас — раньше было больше. Как минимум от «клана» Синоров в совет входило сразу четыре человека, и сейчас их места были пусты. А те, кто раньше входил в «проправительственную» группу, сейчас с грустными лицами пытались прибиться к другим фракциям, пока эта стая пираний их не разорвала, почуяв кровь в воде. И что характерно, представителя от местной гильдии магов в совете не имелось. Не ценили тут магические способности, ценили размер кошелька. А зря.

Посреди зала совета стоял большой круглый стол, навевающий мысли о легенде про короля Артура. Каждому советнику был «назначен» свой сектор, и непосредственно за стол садились только члены совета, их свита рассаживалась как бы немного сзади, подчеркивая тем самым расклад сил в Карланде.

— Так не сезон. Моллюски краску больше всего весной накапливают, тогда их и ловят, а к концу осени все запасы, считай, и заканчиваются. А кроме того, красителями занимается советник Чагрун, а его семья последние годы считалась самой «оппозиционной» клану Синоров. Ничего удивительного, что покойный бургомистр не стал делиться с ними прибылью и продал вам те товары, с которых сам имеет процент.

— Логично, — был вынужден признать Серов, который теперь на невысокого сухого старика со скрюченными пальцами, за плечами которого толпились широкоплечие сыновья, посмотрел немного по-другому, мысленно записав Чагруна в свои потенциальные союзники. Впрочем, все точки над «i» еще только предстояло расставить.