«…И отдав свою жизнь за возможность спасти жителей Карланда от демонического вторжения, Алсер наконец обрел божественность, отбросил оковы ограничивающего его физического тела, окончательно перестал быть человеком и вознесся на небеса…» — Серов задумчиво почесал кончик носа, покатал фразу на языке и кивнул. Пробежался глазами по следующей строфе, подумал немного, взял со стола магическую ручку, зачеркнул пару слов и написал вместо них свой вариант. Попробовал «на вкус» получившуюся конструкцию и остался доволен.
Александр отложил писчий прибор и с грустью посмотрел на стопку листов будущего второго тома его «Библии». Изменившиеся обстоятельства требовали срочного «закрепления» их на бумаге, чтобы паства как можно быстрее начала верить правильным образом.
— Ваше сиятельство, — в кабинет просунулась голова секретаря.
Растущий вал документооборота потребовал создания полноценной канцелярии. Внутренние отчеты: промышленность, торговля, армия, налоги, сельское хозяйство, образование, магическое направление. Внешние контакты: торговые, дипломатические, теперь даже религиозные… Вал бумаги. Кто бы мог подумать, что её может быть так много, учитывая царящее вокруг средневековье. С другой стороны, логично: если Александр строил своё государство, «перепрыгнув» стадию феодализма в парадигме просвещенного абсолютизма, то и без взращивания класса бюрократов обойтись тоже было невозможно. Тут либо одно, либо другое.
Бумаги тратиться стало так много, что пришлось расширять бумагоделательное производство. Если раньше большая часть уходила на книги, то теперь печатный цех забирал от силы процентов пять от общего вала продукции печатного производства, остальное тратилось на административные нужды.
А учитывая готовившуюся административную реформу — граф наконец дозрел до разделения своего государства на «губернии». Пока окончательный вариант был ещё не утвержден, но предварительно должно было получиться около десяти единиц, включая столичный округ, отдельные самоуправляющиеся города и 6–7 губерний, — бумажный поток должен был вырасти ещё сильнее.
Каждой губернией должны были управлять «тройки». Не те, которые судебные из Советского Союза, а которые из древности. Военный начальник по задумке Серова должен будет только командовать выделенными ему силами обороны, финансовый начальник будет только собирать налоги, а административный начальник будет заниматься текущим управлением. Теоретически — ну во всяком случае в голове попаданца — такая схема должна была усложнить злоупотребления, коррупцию, сделать практически невозможными восстания войск и прочие подобные эксцессы. Конечно, это была реформа «на вырост». Всё же графство хоть и расширилось территориально, по населению ещё было достаточно невелико, но кто сказал, что так будет всегда?
— Да, Метилиз? — Парень был лучшим студентом первого набора столичного «университета», и если говорить совсем честно, являлся натуральным гением. Ну а как назвать человека, который, будучи рожденным в обычной семье, сумел в условиях средневековья сначала закончить школу, потом гимназию, а потом освоить полноценный трехгодичный университетский курс за полтора года? Гений он и есть. Оставалось только добавить к теоретическим знаниям ещё и опыт практической работы, а потом… Что будет потом, граф ещё не знал. Пока же пристроил его работать личным секретарем, и с данной работой Метилиз справлялся на вполне приемлемом уровне.
— К вам её преосвященство Никара.
— Хм. Это она удачно пришла. Давай её сюда, — махнул Александр рукой и откинулся на спинку кресла.
С Никарой у них складывались странные отношения. Если это можно было назвать отношениями. Они иногда трахались, и собственно нерегулярными телесными близостями романтическая линия их взаимоотношений и заканчивалась. Серов подозревал, что Никаре статус «женщины главного» нужен был для пущего контроля над своими подчиненными по церковной линии. Сам же Серов постоянной женщины не имел и при всём своём высоком статусе, теоретически позволявшем получить едва ли не любую женщину в графстве, пользоваться подобными привилегиями всё же остерегался. Когда твоя репутация среди паствы может напрямую влиять на твою внутреннюю сущность, поневоле начнешь следить за своими словами и поступками более внимательно. Конечно, хорошо было бы собрать гарем из молодых «весталок», но вот какими последствиями это чревато, граф боялся даже думать. Начнут все они рассказывать, что у «божества» член до колена, а он возьми и вырасти. И ладно если до колена, а если наоборот — пойдет слух, что… В общем, Александр об этом предпочитал не думать. Ну его нафиг, такие приключения.
Ну а как глава церкви женщина Александра полностью устраивала. Была в меру амбициозной, но при этом знала своё место. Оказалась неплохим администратором, смогла удержать баланс между циниками и фанатиками у себя в обойме. Активно занималась миссионерской деятельностью — не сама, понятное дело, но не похвалить Никару за организацию всего дела тоже было невозможно. Под её руководством строились храмы, увеличивалось количество паствы. Слово об истинном боге потихоньку понесли за пределы графства. Как говорил Алсер, серая дымка, скрывающая от него весь мир за пределами «подмандатной территории», начала медленно, но верно редеть. То есть где-то там, по ту сторону границ центральных государств, у его церкви тоже появились последователи. Короче говоря, процесс шёл в нужную сторону, и заслуги Никары во всём этом процессе не смог бы умалить даже самый большой скептик.
— Ваше сиятельство, — женщина при помощнике демонстративно склонила голову, хоть граф никогда от своих подданных таких знаков почитания и не требовал. А когда дверь закрылась, Никара, как будто сбросив с себя чуждый образ, тут же улыбнулась и уже без всяких церемоний села за стол напротив Серова. — Ну как?
Под «ну как», очевидно, имелся в виду черновик библии, которую специально отобранные — особо доверенные, которые точно не пойдут трындеть о своей работе направо и налево — ребята активно ваяли на основе выданного им синопсиса.
— В целом неплохо. Перебор немного по пафосу на мой вкус, но, наверное, это, так сказать, жанровая особенность, никуда от неё не денешься.
— Бог должен быть велик, могуч и по определению непостижим, — пожала плечами первожрица. — А по набору ценностных установок? Заповеди, правила, запреты? Что добавить, что убрать?
Было в этом что-то очень циничное — такое обсуждение правил, по которым в будущем — ну во всяком случае это предполагалось, а как оно будет на самом деле, даже Богам не известно (тут Серов был уверен, лично спрашивал) — будут жить миллионы людей. Он даже иногда задумывался о том, как писались священные тексты в земной истории. Когда Новый Завет формировали во втором-третьем веке, там так же шли дискуссии: мол, вот этот момент точно нужно оставить, а вот этот выкинуть, потому что там не то написано. А Мухаммед? Он исходя из каких соображений Коран писал? Советовался с кем-то, обсуждал, может, диспуты проводил? Вкладывал смысл в каждую фразу, или все потом найденные толкователями слои были надуманы и никакого отношения к желаниям автора вообще не имели?
— Да. Есть кое-какие мысли, — Александр достал из стоящего рядом шкафчика бутылку красного вина и пару бокалов. Дернул пробку, налил понемногу темно-красной жидкости в стеклянную тару. Чокнулись, выпили понемногу. Бутылка приехала в графство из княжества Коркоран и обошлась в какие-то неприличные деньги, но стоила каждое уплаченное денье. Вернее, копейку. Теперь копейку. — Нужно сделать акцент на том, что Бог не требует от последователей страдать за веру. Никаких безумных жертв, глупых самоограничений, умерщвления плоти, бесполезных запретов, требований отказаться от секса или любых других телесных или душевных удовольствий. Вот это всё мы сразу вырезаем и наоборот пишем, что мол кто требует от вас бессмысленно страдать — это враг и вообще плохой человек.
Чего Серов боялся до дрожи, так это всякого рода толкователей — а такие появятся, граф готов был дать руку на отсечение, что без этого не обойдется, — которые возьмут его текст и начнут рассказывать, что всё написанное нужно понимать иносказательно. У евреев вон в Торе написано: «Не вари козленка в молоке матери». Казалось бы, конкретный прямой запрет на совершенно конкретные действия. И во что это превратилось спустя всего каких-то три тысячи лет? Теперь это означает запрет на жестокость и смешение несовместимых понятий — жизни и смерти, — а также отказ от языческих ритуалов плодородия. А в практическом плане — в то, что нужно мясное и молочное есть отдельно. Ну вот серьезно? Как первое могло прийти ко второму?
Поэтому Серов хотел в своём священном тексте видеть максимально однозначные и не подлежащие двойному толкованию заповеди и правила, а едва ли не первым прямым указанием своим последователям стало физическое уничтожение любого толкователя, который решит, что знает лучше, чего хочет Бог, чем сам Бог. Вряд ли это спасёт от всех проблем, но попробовать точно стоило…
— Как отделить бессмысленные страдания от полезных? — тут же уточнила Никара, демонстрируя приличный уровень вовлеченности. Не просто так человек туда-сюда листики с черновиками носил, а явно читал и вникал. Александр мысленно поставил женщине плюсик.
— Мы вводим примат приоритета общего над частным. Если на твой город нападает враг и ты должен пожертвовать жизнью ради спасения многих людей — это должно быть правильно, почетно и вознаграждаемо в посмертии. Если ты отказываешь себе в жизненных радостях, чтобы показать свое моральное превосходство перед окружающими, то ты сам дурак.
— А как же примат телесной и душевной чистоты?
Серов в своём религиозном тексте хотел зацепить не только вопросы морали, но и моменты совершенно практического свойства. Например, важность сохранения физического здоровья. Поскольку понятие о гигиене в этом мире у населения как таковое отсутствовало, что приводило к многочисленным лишним болезням и смертям — благо магия позволяла чаще всего защититься от больших эпидемий, хотя и не всегда, и такие напасти случались порой, — граф предложил добавить в текст «Библии» идею о необходимости соблюдения физической чистоты. В прямом и переносном смысле: мыться чаще, мыть руки перед едой и после туалета, бороться с грязью, менять одежду по возможности. Сюда же входил и запрет на злоупотребление алкоголем, другими веществами, которые разрушительно влияют на человеческое тело. Выпить немного для удовольствия, чтобы сердце радовалось — это можно, это даже приветствуется. А вот напиваться в стельку каждый день — это запрещается.
В этом плане Александр в некотором смысле брал пример с евреев. Были у него в детстве соседи по дому, исповедующие иудаизм — они потом в Израиль уехали. Так вот, подход этого народа к религии Серову нравился гораздо больше, чем аналогичные христианские догматы. Если отбросить философскую чепуху, то основным постулатом нормального иудея будет: «Нас всю историю били и унижали, но здесь и сейчас мы живы, так что давайте вкусно кушать и веселиться, пока можем». Говорить, что это контрастировало с риторикой православных попов, даже смысла нет. И именно такой подход попаданец хотел инкорпорировать в свою религию. Зачем нужны эти бесполезные страдания, когда можно просто наслаждаться жизнью, делать мир вокруг себя лучше и светлее? Уж точно всякие странные ритуалы типа бичевания себя плетью, ношения вериг или прибивания себя к кресту никакой пользы в практическом плане не приносят.
— Вопрос приоритетов. Нужно выстроить заповеди так, чтобы первые имели преимущество над последующими. Ну и понимать, что в любом случае абсолютно все жизненные ситуации в одной книге описать будет невозможно. Мы должны указать путь, по которому каждый человек обязан будет пройти самостоятельно, — Серов хмыкнул и добавил: — Но это ведь не значит, что путь нужно проходить с грустным лицом? Наоборот, наша цель — сделать так, чтобы счастья и радости в мире было больше.
— Достойная цель, — по голосу Никары невозможно было понять, иронизирует она или действительно так считает.
— А что по другим задачам? Как там храм в Коркосте? — Количество храмов, посвященных богу Алсеру, в графстве стремительно росло. В Александрове, кроме главного «первохрама», пришлось возводить ещё один, потому что в первый все желающие уже не помещались. Население столицы с учётом активно развивающейся здесь промышленности и стремительно разрастающимися пригородами перевалило за десять тысяч человек и останавливаться на этом не собиралось. По меркам Земли десять тысяч — это мелкий ПГТ, а тут уже вполне себе город. Не мегаполис, конечно, но учитывая, что десять лет назад на этом месте вообще практически ничего не было, результат ошеломительный. Ещё один храм был в Берсонзоне, в Карланде… Потихоньку в Коркосте строился. В нескольких крупных сёлах, где полноценного храма было вроде как и с избытком, ставили что-то типа святилища-часовни, куда регулярно приезжали церковники из городов проводить обряды.
— Строим. Даже с учётом помощи магов быстро это не будет. Может, к концу года… В Карланде, кстати, тоже восстановление храма займёт не один месяц. Нужно будет туда сплавать проконтролировать работы по месту.
— Ну да, ну да, — нахмурился Александр. После того как события на юге стали достоянием общественности, желающих сплавать в Карланд оказалось на удивление много. Упустил граф, что рассказ об обретении Алсером полноценной божественности во время пребывания в вольном городе делает этот населенный пункт в некотором смысле священным для всей религии. Тут же появились желающие совершить «паломничество» на юг, приложиться к «святым камням», которые видели воочию эпическую битву добра со злом. — Медленно строим. Хотя понятно почему…
Сказать, что графство переживало строительный бум, наверное, будет даже некоторым преуменьшением той ситуации, которая сложилась в последние годы. После серой чумы и большого набега орков на границах графства просто не осталось соседей. Ближайший серьезный сосед, который мог бы угрожать Александру — герцогство Тавар, — находился в двух неделях пути от столицы. Для небольшого конного отряда в двух неделях, для полноценной армии этот срок можно легко увеличивать вдвое. Причём из этих двух недель половина прошла бы по совершенно пустым местам, откуда рачительный попаданец в принудительном порядке вывез оставшееся население и поставил под контроль опустевшие замки. Дюжина человек — много денег не стоят, но вполне могут затормозить потенциальную армию вторжения на приличное время. Пока остановишься, пока обоз подтянешь, пока лестницы сколотишь, пока штурм, пока одно, пока второе… А ведь припасы придется тянуть с собой, реквизировать их совершенно не у кого. Так ещё и всякие мутанты, оставшиеся по дальним чащам и болотам после магической катастрофы, большое скопление людей точно заметят — это купеческий караван может проскочить быстренько, а вот армия полноценная — вряд ли, — и вылезут «пообщаться».
Короче говоря, к чему эта мысль? К тому, что неожиданно на отдельный ограниченный кусок бывших вольных баронств упала благодать ничем не омрачающегося мира. Можно было не ждать, что завтра к тебе сосед прибежит с желанием ограбить или какая-то гадость из-за Барьера пожалует. Можно было просто жить, торговать, работать, строиться. И все строились. Спрос на кирпичи, например, вырос чуть ли не на порядок, а на строительную древесину настолько, что графу пришлось вводить ограничения на порубку — иначе бы вообще все деревья посводили мигом.
А ещё Серов затеял строительство новой стены вокруг столицы. Спокойно-то вокруг спокойно, но то, что такая идиллия продлится долго, мужчина не верил совершенно и предпочитал готовиться к войне заранее. Та же стена, вернее деревянный «тын», который был возведен на скорую руку семь лет назад, уже не отвечал вообще никаким требованиям. Квадратик с длиной стен примерно в километр даже на статус «верхнего города» уже не тянул — там просто невозможно было разместить все самые важные постройки. Новая стена должна была стать длиннее раза в четыре по меньшей мере, стать толще, приобрести «бастионные черты», чтобы артиллерию там можно было располагать более свободно, чтобы она могла вести обстрел без слепых зон…
Впрочем, пока этот проект выглядел слишком масштабно для относительно небольшого графства. Такая стройка могла затянуться на годы, высосав из казны все возможные свободные средства. Пока гораздо разумнее виделось вложиться в торговлю, а уж потом…