На миг все мы застыли. Рекс превратился в подобие сфинкса.

Анна Петровна едва слышно шепнула:

— Свет… Свет в окне виден.

За дверью властно крикнули:

— Открывай!

— Да-да, — поспешно откликнулась хозяйка, оборвав нить и суетливо набрасывая на себя недошитый халат. А нем так же чуть слышно:

— В чулан!

И мы метнулись туда.

Анна Петровна побежала открывать:

— Иду, иду… — суетилась она на показуху.

Щелкнул входной замок.

— Здра-авствуйте, — угодливо протянула хозяйка.

Ответного здравствия не позвучало. Твердый звук шагов. Вопрос:

— Зотова Анна Петровна?

— Да.

— Трудитесь в городской управе?

— Да. Жилищный отдел.

Шаги приблизились. Я бесшумно вытянул из кармана нож.

«Хозяин?..» — посыл от Рекса.

«Спокойно, брат. Готовность номер один».

«Понял. Спокоен».

Мы с ним прекрасно понимали, что наша позиция неважная. Но другой нет. Визит полиции застал врасплох. Лезть в подпол, скрипеть, греметь крышкой — не вариант. Оставалось таиться здесь, и в крайнем случае — принять бой.

Эта мысль овеяла нас обоих. И сразу же мы просекли — кентавр сработал точно — что визитер один. Других нет.

Мы застыли в таком безмолвии, что мне казалось — слышу, как тихонько бьются наши сердца.

— Жилищный отдел, говорите? — переспросил полицейский с явным интересом.

— Да, — голос Анны Петровны стал уверенным. — А вы, кстати… Можно поинтересоваться? Ваши документы?

— Предъявлять не обязан, — тот вроде бы усмехнулся. — А фамилия моя Петров. Констебль первого полицейского участка.

— Но мы к первому участку не относимся, — спокойно возразила Зотова. — У нас третий.

— Согласен, — полицейский чин усмехнулся явно. — Однако убийство произошло на нашей «земле». — Понимаете, о чем я?

— А! — Зотова не стала притворяться, что ничего не видела, не слышала. — Это сосед-то наш? Чулков. Лев Андреевич?

— Значит, поняли меня.

— Ну, что ж тут не понять…

И Анна Петровна разумно поведала: конечно, жильцы узнали, что их немолодой сосед найден убитым на улице. Вернее, в Пушкинском парке. Конечно языки пообтрепали, но не удивились: в условиях оккупации удивляться было нечему. Мотивом убийства могло быть ограбление — даже при том, что грабить было вроде бы и нечего. Разбойники о том не думали: сперва прикончили прохожего, а лишь потом принялись обшаривать карманы, вообще одежду. Ничего не нашли — ну, не фартануло. Ладно, повезет потом.

Констебль Петров выслушал рассказ молча. И сказал:

— Да что-то не похоже это на ограбление.

— Так я же говорю, — воодушевилась Анна Петровна, — сейчас ведь бандитский элемент как действует? Сперва убьют, а уж потом карманы чистят. А у него-то, у убитого и нет ничего. Вот и остались с носом.

Полицейский явственно хмыкнул:

— Так не в том дело. А в том, что по карманам будто и не лазили. Ударили тупым твердым предметом, и не один раз. Ясно?

— Ясно…

— То есть сознательно били на результат. Насмерть. Да, при разбойных нападениях, конечно, тоже так бывает. Но там-то видно, что карманы, сумки, чемоданы вывернут, распотрошат. А тут ничего такого. Ничего не тронуто.

— Да вы что? — очень натурально изумилась Анна Петровна. — Тогда зачем же?

— Вот и я думаю: зачем? И пока ответа не вижу.

«Хозяин, — возник Рекс, — что-то он крутит, хитрит».

А вот это уже совершенно моя мысль. Она родилась во мне, мгновенно очутившись в пространстве кентавра. И Рекс ее поймал.

Петров как будто предлагал Зотовой самой догадаться, к чему он клонит. Уловив это, я испытал знакомый холодок задора и азарта. Ишь ты! Поиграть решил? Ну-ну.

Не сомневаюсь, что просекла это и Анна Петровна. Я ее не видел, но наверняка она пожала плечами, когда равнодушно произнесла:

— Так может, это кто по старой памяти его порешил? Я же его давно помню…

— Как давно? — сразу оживился констебль.

— Да как поселился он здесь. Это… Сейчас скажу… Да! Это тридцать четвертый год. Очень тихий человек. Все эти семь лет как тень: не видать, не слыхать… Знаете, — оживилась и Анна Петровна, — вот только сейчас в голову пришло: ведь так он мог прятаться от прошлого своего. А тут оно его и догнало! Вот где корень дела может быть. Вот тут ищите.

— А кто он в прошлом?

— А я почем знаю⁈ Мне это надо? Но что у нас творилось-то с четырнадцатого года, какая круговерть… Да у нас половина народу своего прошлого боится.

— И вы тоже? — мигом спросил полицейский.

Вот черт, а?

Не успело во мне мелькнуть это, как Рекс отзеркалил:

'Ты гляди, хозяин! Какой проныра, а⁈

Почти слово в слово.

И вот тут наш кентавр начал ловить то, что пока не воплощалось в логику, но заклубилось мысленным облаком…

— Я? — Анна Петровна вела роль превосходно. — Да мне-то зачем? Я всю жизнь в жилконторе прослужила. При всех властях. И дальше служить буду.

— И при какой власти?

— Да какая будет. Слушайте, господин констебль! Вы что, пришли со мной о политике поговорить?

Чем дальше, тем увереннее держалась Зотова по ходу диалога. Я бы даже сказал — наглее. Как будто что-то угадала. И та самая наша с Рексом мысль — она тоже сдвинулась в сторону угадайки, но еще не дошла.

— Можно и о политике, — охотно подхватил Петров.

В самом деле странно. Он что, балаболить приперся?

— Нет уж, извините. Если у вас служба, так служба. Что вас еще интересует?

— Есть одно дело. Вот вы говорите — жилищный отдел, так?

— Так.

— У вас там, помнится, один сотрудник пропал без вести. Месяца два тому назад.

— Пропал?.. Ах, да. Верно. Сергей Сергеевич Юдин. Нашли?

— Нет. Думаю, что и навряд ли. Куда он мог деться?

— Понятия не имею.

— Неужели даже не задумались? Коллега по работе, как-никак.

— Нет.

— Это почему же?

— Я бесплатно не думаю, — жестко отрезала Зотова. — За что платят, про то и думаю. Ремонт, продовольствие, и так далее. А за розыск платят вам. Вот вы и думайте.

— Дельно сказано. Как раз я и думаю. И такие интересные мысли возникают…

Он произнес это слишком многозначительно. И наша с Рексом мысль сгустилась.

«Хозяин… — услышал я, — он как будто догадывается?»

«Да вот и мне кажется…»

Рука сама крепче сжала нож.

Этот чертов Петров, он как будто кружит, плетет вокруг да около. Намекает: мол, Анна Петровна, что это происходит рядом с тобой? То сослуживец пропал без вести, то из соседа дух вышибли… Что ты за колдунья такая?

Но спросил он вдруг совсем другое.

— А это что за дверь у вас?

— Это? Чулан, — с невероятным спокойствием сказала хозяйка. — Подсобка.

Мы с Рексом вмиг превратились в запертую шаровую молнию. Открой — и вспышка. И в гроб. Или без него.

Самое дивное — эта молния была огненно-ледяная. Это невозможно описать, это надо только пережить.

Ну, паскуда, предатель! Открой дверь. Открой! Враз сдохнешь!

«Хозяин…» — осторожно просигналил Рекс.

Теперь ему приходилось меня успокаивать. Но я и был спокоен. Эта боевая свирепость — она у меня абсолютно под контролем.

«Нормально, брат,» — мой отклик.

— Чулан? — странно спросил незваный гость, как бы удивившись наличию чулана.

— Ну да.

Молодец все-таки Анна Петровна. Прирожденная подпольщица. Ни одна нотка в голосе не дрогнула.

«Хозяин. Если он сунется, я его сразу за ногу. А ты бей. Без жалости».

«Да».

Заряд нашей молнии достиг пика. Я ощутил свирепую ледяную мощь. Готов сокрушить все.

Петров помолчал. И вдруг сказал:

— Ладно. Значит, по убийству ничего дополнить не можете?

Тон речи изменился. Стал почти доброжелательным.

— Нет. Да мне и вообще сказать нечего.

— Ну, тогда извините за беспокойство. А кто из соседей ближе общался с Чулковым?

— Кто? По-моему, никто.

— Ладно, разберемся. Всего доброго.

И ушел. Мы с Рексом безошибочно ощутили, как он стал подниматься на второй этаж.

Анна Петровна открыла дверь чулана. По лицу ее блуждала странная улыбка — видно было, каким страшным напряжением дался ей этот визит и разговор.

— Ушел, — инстинктивным шепотом произнесла она.

— Может вернуться, — тоже прошептал я.

Это было вполне реально. Но и торчать в темноте на пределе нервов было уже нельзя. Какое-то время мы ждали, хозяйка плотно зашторила окна. Режим ожидания, пусть и не предельный, тоже поглощал энергию будь здоров… Я ощутил, что держусь с трудом.

«Рекс, ты как?»

«Ничего. Пойдет».

«Держимся, брат».

«Ага».

Явилась Зоя. Румяная с мороза, усталая и счастливая. Оказалось, немцы и полицаи учинили проверку с облавой, под которую попадать вовсе не хотелось — при отсутствии «трудового паспорта». Пришлось отсиживаться в укромном месте.

— Дважды повезло… — прокомментировал я.

А можно сказать, что дважды с половиной — Петров не возвратился, хотя мог бы.

— Анна Петровна, — твердо заявил я. — Поправьте, если мне почудилось…

— Ты про этого? — усмехнулась она. — Похоже, что нет.

«Мне тоже, — поддакнул Рекс. — Он хотел показать, что Анна Петровна не та, за кого себя выдает. А он это насквозь видит. Показал и ушел».

Истина иногда говорит устами не только младенцев. Но и собак.

Нам всем пришлось поломать головы. Вообще, вышел такой нехилый мозговой штурм.

— Давайте-ка прикинем, — сказала Анна Петровна.

Мы исходили из того, что неглупый Петров уловил: в исчезновении Юдина и убийстве Чулкова, вроде бы ничем не связанных друг с другом событиях, просматривается одна тоненькая, ненадежная, но все же ниточка. Это Анна Петровна Зотова. Единственный, видимо, человек, знакомый с обоими «объектами». Какая-никакая, а связь.

Констебль почуял здесь поживу. И пришел с намеками. Мол, я-то знаю, в чем дело…

— Не знаю, но догадываюсь, — вставила свои пять копеек и Зоя.

— Пришел и ушел, — отметил я. — Спросил про чулан и не заглянул.

— Вот, — сказала Анна Петровна. — Вот нам задачка. Какие могут быть решения?

Решений могло быть два. Противоположных друг другу.

Первое. Констебль Петров — наш человек. Одинокий патриот, попавший неизвестным нам путем в коллаборционистскую полицию. Он ищет выход на подполье, чтобы влиться в его работу. Показалось, что нашел. Пришел и маякнул: я ваш. Готов работать. Жду ответного движенья.

А теперь вариант номер два. Все вроде бы то же самое: намек на то, что он, Петров, ищет соратников. И ждет отклика. Но мотив прямо противоположный. Он полицейский провокатор. То ли по заданию свыше, то ли по собственному почину. По велению темной души. Кажется, нащупал ниточку к Псковскому подполью — и решил потянуть. Делая вид, что свой.

— Да, — подытожила Анна Петровна совместные рассуждения. — Два решения нашей задачи… Может быть третье?

— Вряд ли, — сказал я.

— А почему? — не согласилась Зоя. — Вот смотрите: он не наш, но и не ихний. А просто делает свою работу. Делал при Советской власти, делает при немцах. Он в самом деле увидел путь к раскрытию. И теперь думает, как быть. На чью сторону стать. Еще не решил. А?

Девушка была очень довольна своим рассуждением. Но тетя опровергла версию племянницы.

— Нет, — молвила она, — здесь «ни нашим, ни вашим» не играет. Работает-то он на них. И чем добросовестней, тем хуже. А уж если до сих пор не решил, на чьей стороне… Ну, тогда грош ему цена. В базарный день.

— Да хоть в любой другой, — улыбнулся и я.

— Тоже правда.

Тут Зотова припомнила, видать, подробности беседы с пришельцем. Взор превратился в знакомую мне грозную двустволку:

— А нашим ребятам надо вставить по первое число.

— Тем, кто Чулкова ликвидировал?

— Конечно. Ну как так? Даже не создали видимость ограбления! Надо же было карманы вывернуть, да хоть бы пошарить там, все равно заметно было бы… Вот чем думали? Где головы у них⁈

«Нету, — безмолвно встрял Рекс. — Безголовые».

«Твоя правда, брат. Но они наши».

«Так я не спорю… Хозяин, а ты что, загрустил как будто?»

«Да нет, Рекс. Не думай о том. Это так, воспоминания. Никуда от них не деться».

«Ага. А у меня вот воспоминаний почти нету».

«Ну, счастье тебе. А вообще, все это чепуха! Думать надо о будущем, а не о прошлом».

Я постарался так пса подбодрить и погасить флюиды эмоций, которые вздумали меня захлестнуть, а уж заодно плеснули и в Рекса.

Адское напряжение, пережитое в чулане, этот огненно-морозный излом души не прошел просто так. Схлынув, он оставил шлейф острейшей тоски по Загорью, по Крыловым, да и по Суворовым, улетевшим на «Шторьхе» в неизвестность. Конечно, я надеюсь, что они благополучно добрались до наших, но ведь это только надежды. А что с Крыловыми? Суворовы хотя бы улетели, а эти-то остались под немцем… Что сейчас с ними? Не знаю, не знаю, не знаю!

Мысль вцепилась в меня просто волчьей хваткой, я обеспокоился — что Рекс сейчас учует… Нет. В самом деле, давайте думать о будущем.

Задачка: кто он, констебль Петров? — она ведь не имеет логического решения. И даже в рамках практического разума неразрешима. Можно до помутнения в мозгах взвешивать оба варианта — при имеющихся данных ответа не найти. Да, можно попытаться выйти на Петрова, на тайную встречу. Ну, предположим, там он будет уверять подпольщиков в советской лояльности — так откуда же знать, правда это или ложь? Может, это быть продолжением оперативной комбинации полиции или абвера? Легко! И новые данные ответа не дадут.

Это если рассуждать в стандартных пределах. А мы-то с Рексом — уникальный конструкт. Мы чуем, проникаем, сознаем куда больше, чем рассудок и даже разум.

«Рекс, ты спишь?»

«Как скажешь, хозяин. Скажешь — усну. Скажешь — не спи…»

«Пока скажу — не спи».

К этому времени тетя с племянницей сладко почивали на кровати, а мы с Рексом обретались на полу — я на матраце, Рекс на собственной неотъемлемой шубе. Протопленная комната к утру остывала, но пока было в меру. Первый час ночи.

«Понял, хозяин».

«Давай вспомним этого Петрова. Как думаешь, он наш или враг?»

«Так вместе прикинем, хозяин?»

И мы пустились восстанавливать тончайшие детали интонации в словах констебля — я успел пожалеть, что он был для нас как голос из радиоточки, и мы не видели даже внешности его, что уж там говорить про мимику и жесткуляцию, которые принесли бы нам ворох полезной информации.

Враг или нет? Изменник или друг⁈

Кентавр обострил мою способность охватывать мыслью мир. Само собой вновь вспомнилось родное Загорье — память с особой силой оживила подворья, улицы, околицы. Такое мирное все, такое душевное! Синее небо, белоснежные облака…

И почему-то из этого родилась другая мысль: о предательстве «Ястреба». Так кто же предал отряд, кто пошел на службу к немцам⁈

Нет ответа.

Мысль, видно, плеснула сильно, Рекс удивился:

«Хозяин, ты чего?»

«Нет, ничего. Так, вспомнилось…»

И точно вспышка озарила и меня, и ночной мрак.

Морально, и физически. Истина истин, правда правд. Опалила жаром — и захотелось отбросить ватное одеяло. При том, что в комнате было уже прохладно.

Рекс аж встрепенулся:

«Хозяин! Что это с тобой?»

Аж застучал хвостом по полу.

«Тихо, Рекс. Тихо. Все нормально. Просто я понял».

«Что понял?»

«Я понял, кто предатель»…

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.

Продолжение здесь: https://author.today/work/612456