От Воронежа до Нижнего Новгорода поезд шёл почти трое суток. Кирилл, привыкший за годы своего правления к долгим путешествиям, использовал это время для работы: просматривал телеграммы, поступавшие через станционных смотрителей, делал пометки в путевом дневнике, читал сводки о ходе весеннего сева, которые присылал Столыпин. Но чем ближе они подъезжали к Нижнему, тем чаще он отрывался от бумаг и смотрел в окно. Волга открылась перед ним ранним утром, когда поезд, миновав последний перегон, начал спускаться к реке. Огромная, ещё не вошедшая в берега после весеннего паводка, она блестела под солнцем, как расплавленное серебро. На рейде стояли пароходы и баржи, гружённые лесом, зерном и ещё чем-то, укрытым рогожей. Гудки, крики грузчиков, стук паровых машин, всё это сливалось в тот особый, ни с чем не сравнимый шум большого торгового города. Но Кирилл приехал сюда не ради торговли.

Нижегородский государственный автомобильный завод, или просто ГАЗ, как его уже начали называть в министерских бумагах, был заложен в августе прошлого года, почти сразу после того памятного разговора на Всероссийской выставке, где Яковлев и Фрезе показали ему свой первый самодвижущийся экипаж. Тогда, стоя над свежевырытым котлованом, он собственноручно положил первый камень в фундамент и сказал, что через два года хочет видеть первый русский автомобиль, сошедший с конвейера. Теперь, в конце мая 1897 года, прошло около девяти месяцев. Он понимал, что завод не может быть готов полностью. Но он хотел увидеть, насколько далеко продвинулась стройка и сдержат ли Яковлев с Фрезе своё слово.

На перроне его встречали оба и Яковлев и Фрезе. Они стояли рядом, как и в прошлый раз, словно олицетворяя собой союз инженерной мысли и деловой хватки. Яковлев, сухощавый и порывистый, сразу заговорил о двигателях, но Кирилл остановил его жестом. Он хотел сначала увидеть завод, а потом уже слушать доклады. Они сели в экипаж и поехали по уже знакомой дороге. За прошедшие месяцы она изменилась: колеи стали глубже от частых поездок, появились новые указатели. Навстречу то и дело попадались подводы, гружённые кирпичом, досками, бочками с цементом. Чувствовалось, что стройка идёт полным ходом.

Завод открылся перед ними, когда экипаж обогнул холм. Кирилл, увидев его, невольно задержал дыхание. За девять месяцев на пустыре вырос настоящий промышленный городок. Три больших корпуса из красного кирпича стояли вдоль берега Оки. Главный производственный корпус, самый длинный, был уже подведён под крышу, и в его окнах поблёскивали стёкла. Рядом с ним возвышалась труба котельной, из которой валил ровный белый дым. Чуть поодаль, в лесах, стояли ещё два здания поменьше, видимо, склады и мастерские. Вдоль всей территории тянулась недавно отсыпанная гравием дорога, и по ней сновали рабочие.

Яковлев, заметив взгляд императора, негромко пояснил, что строительство велось в три смены, без выходных, с привлечением заключённых и солдат. Первый корпус, он же сборочный был готов на две трети. Стены возведены, кровля уложена, сейчас там монтируют оборудование. Второй корпус уже моторный, он пока в лесах, но фундамент заложен с запасом прочности, и к осени туда начнут завозить станки. Третий был кузнечный и литейный на стадии котлована, его планируют завершить следующим летом. Административный корпус уже готов, там работают чертёжники и инженеры. Котельная запущена, подаёт пар на стройку и частично в сборочный цех для испытаний.

Они вошли в главный корпус. Внутри было просторно и светло. Строительные леса ещё не везде убрали, но большая часть пола уже была залита бетоном. Вдоль стен стояли станки, частью зачехлённые, частью уже подключённые к временной проводке. Яковлев подвёл императора к одному из них: токарному станку, сделанному в Перми. Он был грубее немецких, но работал ровно, и деталь, которую он обтачивал, выходила гладкой, без задиров. Кирилл провёл пальцем по направляющим и одобрительно кивнул.

Затем они прошли в дальний конец цеха, где на специально огороженной площадке стояли три автомобиля: два легковых и один грузовой. Яковлев пояснил, что это опытные образцы, собранные вручную. Фактически, каждая машина была штучным изделием, сделанным по образцу того самого первого автомобиля с выставки, но с доработками. Двигатель стоял уже не в две лошадиные силы, а в десять, и этого хватало, чтобы разгоняться до двадцати пяти вёрст в час. Пока это была не серия, а демонстрация возможностей, завод ещё не мог выпускать машины потоком, но уже показывал, на что способен.

Кирилл обошёл машины, заглянул под капот, потрогал рычаги. Он знал, что настоящий конвейер здесь запустят не раньше чем через год-полтора. Но то, что он видел сейчас, это уже был результат. Результат труда сотен людей, которые работали в три смены, в грязи и холоде, чтобы успеть к сроку.

Он повернулся к Яковлеву и Фрезе и спросил прямо, а выдержат ли они график? Два года, которые он дал им на строительство завода, истекали в августе 1898 года. Ещё два года после этого на подготовку серии. Итого к 1900 году, как они и обещали, первые пятьдесят автомобилей должны были сойти с конвейера. Половина это грузовые фургоны для армии, половина это легковые для государственных нужд. Яковлев, чуть побледнев, но не отводя глаз, ответил: «Выдержим, Ваше Величество. Если не будет перебоев с поставками металла и станков. Первые десять машин дадим к лету 1899 года. Остальные сорок уже к 1900-му. Как обещали».

Кирилл выслушал его и задал уточняющий вопрос, а что с двигателями? Яковлев доложил, что моторный цех, хоть и находится в стадии строительства, уже начал собирать первые двигатели на временном оборудовании. Мощность десять-двенадцать лошадиных сил. Для грузовиков этого пока хватает, но для броневика, о котором говорил государь, нужно не меньше двадцати пяти, а лучше и все тридцать. Над этим работают, но быстрого результата не обещают. Он добавил, что московский моторный завод, строящийся параллельно, должен помочь, конкуренция, как и предсказывал император, подстёгивает обоих.

Кирилл одобрил такой подход. Он сказал, что не требует невозможного, но он требует темпа. И добавил, что лично приедет в 1900 году принимать первые пятьдесят машин. А пока нужно работать. Каждый день, каждую смену.

Они вышли из цеха. Солнце уже поднялось высоко, и над Волгой стояла лёгкая дымка. Кирилл, садясь в экипаж, бросил последний взгляд на завод, на его кирпичные корпуса, на дымящую трубу, на рабочих, которые, не обращая внимания на начальство, продолжали таскать кирпичи и месить раствор. Он знал, что этот завод это одно из самых важных его начинаний. Не потому, что автомобили были нужны сами по себе, а потому, что они были основой для всего остального. Двигатели, которые здесь научатся делать, пойдут на танки, на аэропланы, на броневики. И когда-нибудь, через много лет, люди скажут, что всё началось здесь, на берегу Волги, в мае 1897 года.

В поезде, уже на пути к Перми, он открыл путевой дневник и записал:

«Нижний Новгород. 28 мая 1897 года. ГАЗ. Стройка идёт по графику. Сборочный корпус готов на две трети. Моторный в лесах, кузнечный пока котлован. Опытные образцы собраны. Двигатели уже десять-двенадцать лошадиных сил, работают. Срок: к августу 1898 года необходимо завершить строительство. К лету 1899 года будут первые десять машин. К 1900 году будут пятьдесят автомобилей, из них половина грузовых. Проверю лично в 1900 году. Яковлев и Фрезе держат слово. Пока».