Совещание по авиационному заводу Кирилл назначил на 12 февраля 1897 года, вскоре после того, как разослал последние указания по электрификации и конкурсу талантов, а его дядя уже приступил к подготовке первой фазы «Операции Аспирин». Зима всё ещё держала Петербург в своих тисках, но дни становились длиннее, и в воздухе уже чувствовалось дыхание приближающейся весны.

В кабинет Аничкова дворца один за другим начали собираться приглашённые. Первым, как всегда, явился министр финансов Витте, без которого не обходилось ни одно крупное совещание. За ним вошёл военный министр Ванновский, чьё ведомство курировало секретный авиационный проект с самого его зарождения. Затем зашел начальник Главного штаба Обручев, сухой и подтянутый, с неизменной папкой под мышкой. И наконец, последним, несколько робея, в кабинет ступил инженер-полковник Сергей Алексеевич Ульянин, тот самый человек, которому Кирилл ещё полгода назад поручил непосредственное руководство строительством авиационного завода в Воронеже.

Когда все расселись, Кирилл обвёл взглядом собравшихся и без долгих предисловий начал.

— Господа, я собрал вас, чтобы заслушать доклад о состоянии нашего авиационного проекта. Завод в Воронеже строится уже больше полугода. За это время туда были направлены значительные средства, в том числе часть французского кредита, и лучшие инженеры, каких мы могли найти, и русские, и французские. Я хочу знать: на какой мы стадии, с какими трудностями столкнулись и когда можно ожидать первый полёт. Полковник Ульянин, вам слово.

Ульянин, невысокий, сухощавый, с аккуратно подстриженной бородкой и умными, живыми глазами, поднялся и разложил на столе несколько листов с чертежами и ведомостями. Он заметно волновался, для него это был первый доклад такого уровня в присутствии императора, но голос его звучал твёрдо и уверенно.

— Ваше Императорское Величество, господа. Позвольте доложить о ходе работ. Строительство завода началось в августе прошлого года, после того как вы лично утвердили проект и выделили финансирование. На сегодняшний день выполнено примерно сорок процентов от запланированного объёма первой очереди. Закончены фундаменты под главный производственный корпус и опытные мастерские. Возведены стены сборочного цеха, сейчас идёт монтаж стропил и подготовка к устройству кровли. Заложены административный корпус и казармы для рабочих. Котельная почти готова, уже через месяц надеемся запустить отопление. Параллельно ведётся прокладка подъездных путей от ближайшей железнодорожной станции, что позволит к лету начать подвоз оборудования без задержек.

Он перевернул лист и продолжил.

— Что касается кадров. На строительстве занято около восьмисот человек: вольнонаёмные рабочие из окрестных губерний, рота инженерных войск и примерно двести заключённых, выделенных по вашему распоряжению. Инженерный состав пятьдесят три человека. Из них двадцать семь это русские, в основном выпускники Технологического института и Московского технического училища. Остальные это французские специалисты, прибывшие по условиям нашего соглашения с Парижем. Руководит группой месье Луи Блеро, опытный конструктор, работавший до этого над проектами летательных аппаратов во Франции.

Кирилл, услышав это имя, чуть заметно приподнял бровь. Луи Блерио это человек, который в другой истории через двенадцать лет первым перелетит Ла-Манш. Теперь он здесь, в Воронеже, и работает на Россию. Это был хороший знак.

— Каков бюджет проекта на сегодняшний день? — спросил он, поворачиваясь к Витте.

Министр финансов, не заглядывая в бумаги, ответил:

— На строительство первой очереди выделено двенадцать миллионов рублей из средств французского кредита и ещё три миллиона из казны на вспомогательные нужды. Освоено пока около семи миллионов. Расходы идут по графику, значительных перерасходов нет. Однако должен заметить, что стоимость некоторых материалов, особенно импортных, выше, чем мы планировали. Алюминий, необходимый для конструкции будущих аэропланов, приходится закупать в Германии по цене, которую я не могу назвать иначе как грабительской.

Кирилл нахмурился. Алюминий. Вот ещё одна ниточка, ведущая к зависимости от иностранцев. В прошлой жизни он знал, что алюминий в конце девятнадцатого века был дороже золота, технология его массового производства ещё не была разработана. Но он знал и то, что через несколько лет, благодаря электролизу, цена на алюминий резко упадёт. Значит, нужно будет закладывать и алюминиевое производство. Впрочем, это вопрос на потом.

— Продолжайте, полковник, — сказал он, возвращаясь к докладу Ульянина.

Ульянин перевернул ещё один лист. Теперь речь пошла о самом главном это о будущем аэроплане.

— Что касается конструкции летательного аппарата. Наши французские коллеги во главе с месье Блеро предложили несколько проектов, которые сейчас находятся в стадии проработки. Основной вариант это моноплан с бензиновым двигателем мощностью около двадцати пяти лошадиных сил, с размахом крыла около десяти метров и расчётной скоростью до семидесяти километров в час. Однако есть и альтернативный проект это биплан, разработанный русскими инженерами. Он более устойчив в воздухе, хотя и уступает в скорости. Мы планируем построить опытные образцы обоих типов и испытать их на полигоне, который сейчас готовится в трёх верстах от завода.

Ванновский, до этого сидевший молча, подал голос:

— На каком этапе находится постройка первого образца?

Ульянин чуть помедлил, прежде чем ответить.

— Пока ни на каком, Ваше высокопревосходительство. Мы ещё не приступали к сборке. Главная проблема это двигатель. Те моторы, которые мы можем закупить за границей, либо слишком тяжелы, либо слишком слабы. Нужен компактный, мощный и надёжный агрегат, способный работать длительное время без перегрева. Именно над этим сейчас бьются наши инженеры и их французские коллеги. Параллельно мы ведём переговоры с московским моторным заводом, который строится по вашему повелению, но он ещё не готов дать продукцию пока не построится. Пока приходится импровизировать и использовать облегчённые автомобильные двигатели и дорабатывать их на месте.

Кирилл поднялся и подошёл к карте, висевшей на стене. Его палец упёрся в Воронеж, затем скользнул к Москве, где строился моторный завод, и дальше туда к Нижнему Новгороду, где работал ГАЗ. Три точки, связанные одной целью: дать России крылья.

— Значит, главный тормоз сейчас это отсутствие готового двигателя, — резюмировал он. — Это проблема, которую я предвидел. Именно поэтому мы закладываем моторный завод в Москве. Но строить его будут ещё минимум два года, а ждать мы не можем. Полковник, что вы предлагаете?

Ульянин, ожидавший этого вопроса, ответил без колебаний:

— Ваше Величество, я предлагаю временно закупить небольшую партию двигателей у французской фирмы «Антуанетт», они делают лёгкие моторы, которые можно адаптировать под наши нужды. Это обойдётся в дополнительные расходы, но позволит построить опытный образец уже к лету будущего года. Параллельно с этим нужно ускорить работы по созданию собственного двигателя и поручить это не только московскому заводу, но и группе инженеров здесь, в Воронеже. У нас уже есть кое-какие наработки. Если дать им больше людей и средств, они справятся.

— Утверждаю, — коротко сказал Кирилл. — Витте, изыщите средства на закупку французских моторов. Не более десяти штук и только для опытных образцов. И добавьте финансирование воронежской группе. Пусть работают параллельно с москвичами. Конкуренция, как я уже говорил, пойдёт на пользу.

Он вернулся к столу и, взяв лист бумаги, начал делать пометки. Затем, не поднимая головы, спросил:

— Как обстоят дела с секретностью?

Слово взял Обручев. Начальник Главного штаба, курировавший контрразведывательное обеспечение проекта, доложил, что периметр завода охраняется ротой солдат, расквартированной неподалёку. Доступ на объект только по специальным пропускам, подписанным лично Ульяниным или начальником гарнизона. Все рабочие и инженеры дали подписку о неразглашении. Почта и телеграф контролируются. Французские специалисты живут в отдельном охраняемом городке и не имеют контактов с местным населением. Тем не менее полную изоляцию обеспечить невозможно и слухи о странных машинах, которые строят в Воронеже, уже поползли по округе. Крестьяне поговаривают о «летучих повозках», которые заказал царь. До серьёзных утечек пока не доходило, но рано или поздно информация может просочиться.

Кирилл выслушал его и, немного подумав, ответил:

— Пусть говорят. Легенда о «летучих повозках» нас вполне устраивает. Она звучит как сказка, и в неё никто не поверит. Главное, чтобы реальные чертежи и фамилии не уплыли за границу. Усильте охрану. Всю переписку с Парижем по вопросам технологии вести только через дипломатическую почту и шифром. И ещё: я хочу, чтобы к тому моменту, когда первый аэроплан поднимется в воздух, у нас уже была подготовлена команда пилотов. Полковник, найдите среди офицеров нескольких добровольцев: молодых, физически крепких, с хорошим вестибулярным аппаратом и техническим складом ума. Пусть начинают тренироваться. Пока на планёрах. А когда появится машина с мотором, они должны быть готовы сесть за штурвал.

Ульянин кивнул, записав указание. Кирилл обвёл взглядом всех присутствующих и завершил совещание.

— Господа, то, что мы делаем в Воронеже, это не просто строительство очередного завода. Мы закладываем основу для совершенно нового рода войск, которого пока нет ни у одной армии мира. Через десять-пятнадцать лет аэропланы будут решать исход сражений. Тот, кто первым поднимет в небо боевые машины, получит преимущество, которое трудно переоценить. Я хочу, чтобы Россия была первой. Поэтому не жалеть ни средств, ни сил. Ванновский, обеспечьте взаимодействие с артиллерийским ведомством, нужно, чтобы они начали думать о бомбах, которые можно сбрасывать с воздуха. Обручев, подготовьте проект штата будущего воздухоплавательного батальона. Витте, найдите деньги. Все свободны.

Совещание закончилось. Министры и военные, попрощавшись, покинули кабинет. Ульянин задержался на несколько минут, отвечая на дополнительные вопросы императора о деталях конструкции будущего аэроплана. Кирилл слушал его с интересом, время от времени подсказывая идеи, которые он помнил из прошлой жизни: обтекаемые формы крыла, облегчённая конструкция, система управления, которую потом назовут элеронами. Ульянин, вначале удивлённый технической осведомлённостью государя, быстро перешёл к делу и начал делать пометки в своём блокноте.

Когда за последним посетителем закрылась дверь, Кирилл остался один. Он подошёл к окну и долго стоял, глядя на сумерки, опускавшиеся на Петербург. Где-то там, в Воронеже, на заснеженном поле, сейчас работали люди, которые ещё не знали, что строят будущее. Они клали кирпичи, таскали балки, монтировали станки. Но через несколько лет их руками будет создано то, что изменит мир. И он, император, будет тем, кто даст этому миру крылья.

Он вернулся к столу и, взяв перо, написал на чистом листе несколько строк: «Воронеж. Февраль 1897. Сорок процентов первой очереди. Проблема это двигатель. Решение это закупить „Антуанетт“, ускорить свою разработку. Охрану усилить. К лету 1898 будет первый опытный образец». Затем, подумав, добавил: «Когда-нибудь люди будут летать быстрее звука. И начнётся это здесь».

Он отложил перо и усмехнулся. Полковник Ульянин, наверное, счёл бы эти слова фантазией. Но Кирилл знал: всё, о чём он думал, когда-нибудь сбудется. Нужно только не останавливаться.