Три дня пролетели как один миг. Всё это время столица готовилась к этому празднованию. Я до этого особо не обращал внимания, но теперь подмечал эти мелочи. Жители украшали свои дома и дороги между деревьями и внутри всякими яркими вещами, я даже разок видел гирлянду камней на верёвочке, которую повесили на дверь. Там и сям выставлялись фигурки в виде цветов с пёстро расписанными листьями. Да и вообще все как-то стали более громкими, как бывает перед праздниками. Детишки бегали по деревянным улицам, девушки охотно улыбались тёмно-зелёными губами, мужчины, казалось, все немного пьяные.

На третий день это достигло своего апогея. Уже никто не занимался домашними делами, на улицы выставляли столы, на них выставляли еду и выпивку. Можно было подойти, сесть и попробовать то, что на столах, а хозяева улыбались и желали хорошего праздника, подкладывая и подливая ещё.

Но до них ещё надо было добраться, улицы были просто запружены людьми, что смеялись, обнимались и танцевали. Там и сям сидели уличные музыканты, они свистели в специальные свистелки, тренькали на чём-то вроде гуслей и били в барабаны с бубнами. С этим странным набором инструментов они могли играть довольно мелодичные мелодии, под которые танцевали прохожие, в основном девушки и женщины. Они тоже были все яркие, казалось, каждая из них старается перещеголять всех других, одевшись до жути яркие и разноцветные наряды.

Меня этот праздник, признаюсь, тоже захватил. Нельзя же ходить с постной мордой, когда весь город вокруг веселится и улыбается! Тем более, что иностранцев тут было не так уж много, я за месяц с лишним, что тут провёл, видел только парочку, кроме себя. И то это были какие-то торговцы, что бегали, покупая товары. На меня они обращали гораздо меньше внимания, чем на обезьян, которые должны были нести их товары. А в эти три дня так вообще одни местные на улицах были. Или просто иностранцев всех поглотила коричнево-зелёная толпа, не знаю. Так что, появись я на улице с постной миной, были бы слишком заметным.

Но и просто радость зелёных меня заразила. Часто так бывает, что чужое веселье веселит и окружающих. Вот и со мной так получилось. Я тоже улыбался, ходил по улицам, иногда даже танцевал, чувствуя завораживающий ритм местных мелодий. Разве что не ел и не пил, ну её на фиг, местную еду.

Вечером на третий день я был в гостинице, отдыхал после целого дня, проведённого на улицах столицы. Хоть тут всякие странные миазмы и всё такое, но этот праздник пошел мне на пользу, подняв настроение. Иногда полезно расслабиться душой и разумом, что ни говори!

— Госпожа? — в дверь постучали.

— Открыто! — крикнул я, сидя в кресле перед панорамным окном.

Оно открывалось на улицы города, сейчас залитые разноцветной рекой из людей в пёстрой одежде, украшений и всевозможных светящихся цветов. Река шевелилась, пела и плясала, радуясь празднику.

Дверь приоткрылась, и в номер просочился тот самый посыльный, что приходил раньше.

— Госпожа Сяонин, мой господин уже открывает двери своего дома. Вы не передумали отпраздновать Цветение в доме господина?

— Нет. Веди! — я встал с кресла и повелительно махнул рукой.

— Слушаюсь! Следуйте за мной, госпожа Сяонин! — глубоко поклонившись, слуга пошел вперёд, то и дело оглядываясь с угодливой улыбкой.

Надо признать, вёл он отлично. Толпу рассекал, как ледокол льдины, нарядно одетые местные брызгали во все стороны, а некоторые, в основном коричневокожие, кланялись ему и мне, но все провожали любопытными взглядами.

— Божественное Цветение! — из толпы вывалилась какая-то деваха, пихнула меня внушающими уважение сиськами и накинула на шею ожерелье из нанизанных на ниточку цветков.

— Хм? — слуга сурово посмотрел на неё.

— Ой! — она прикрыла ладошкой рот и нырнула обратно в толпу.

— Вы что — знакомы? — удивился я.

— Нет, просто моего господина знают все! А я, его слуга, выражаю волю господина — мешать мне означает мешать господину! — он сказал это с таким пафосом, что на двух-трёх главных героев подростковых книг хватило бы.

Мы пересекли несколько мостов и парочку деревьев, пока не добрались до центрального дерева столицы — огромного, больше всех, что я только видел в Поющем лесу. Оно, наверное, метров восемьсот было диаметром, и это на высоте полутора километров, где мы сейчас находились. Такое чудовище может вырасти только тут, в любом другом месте подобное дерево давно бы уже свалилось, вырванное с корнем ветрами.

— Чувствуете, госпожа? — с горящими глазами оглянулся ко мне слуга.

— Что?

— Божественный аромат! — он произнёс это с настоящим благоговением.

— Нет. — я покачал головой.

Никакие ароматы я сейчас не почувствую, отрезав себя от внешнего мира слоем духовной силы. Я и разговариваю-то только потому, что колеблю своей силой воздух за пределами оболочки. Иначе он бы меня вообще не слышал.

— Прошу вас, госпожа! — постояв в шоке несколько секунд, слуга отвис и подвёл меня к воротам в дереве, открытым по случаю праздника. Там показал что-то охранникам, те кивнули ему и поклонились мне и без промедлений пропустили нас внутрь.

Коридоры дворца, широкие и светлые, с весьма искусной резьбой на стенах и потолке, были заполнены народом. Ну не то, чтоб они там стояли всё время, кто ж так будет делать? Но весь дворец кишмя кишел зеленокожими. Они пили, ели и танцевали просто везде, то и дело снуя между залами. На нас они смотрели с радостью и каким-то ожиданием. Неизвестная девушка в богатой одежде просто подошла и чмокнула меня в щёку, рассмеялась и побежала дальше; благообразный зелёный мужчина в возрасте, с тронутыми сединой волосами, стоял, прислонившись к дверному косяку, при виде нас шагнул в сторону, запнулся и упал, но лишь расхохотался и… полез целовать мою ногу! Пришлось его аккуратно развернуть в другую сторону и идти дальше.

Коридоры, лестницы, коридоры, лестницы. Минут через двадцать мы поднялись в поистине гигантский верхний зал — огромное помещение, вырезанное в стволе дерева так, что от него осталась лишь тонкая стенка по кругу и относительно тонкая, в полсотни метров диаметром, колонна посередине. Остальное место было большим залом! Странно, но множество лестниц по его периметру поднимались ещё выше, к пустому пространству над головами. Это что же — этот зал вершина дерева? Над ним ветви дерева расходились в стороны, открывая взгляду внутреннюю часть древесной кроны. Там ещё что-то было, но я не разглядел снизу, а духовным восприятием пользоваться в чужом доме было бы невежливо.

— Господин! — слуга подошел к нарядно одетому мужчине с прямой спиной, который стоял в компании ещё трёх таких же. У всех у них на лицах была печать власти, а аура силы… Чёрт, да это все три практика Башни Дао, которые были в городе! Четвёртый, самый молодой из них, был на пике Духовного Моря, тоже весьма впечатляющий персонаж. — Я привел вашу гостью.

— Хорошо. Ступай. — тот лишь махнул рукой, и слуга удалился. Вся четвёрка перевела взгляды на меня. — Приветствую вас в моём доме, госпожа Сяонин! Я имею честь быть скромным главой этого города, Гао Ян!

— Примите мою благодарность, господин Гао! — я отвесил ему положенный поклон. — И благодарю, что пригласили меня на это замечательное празднование.

— Ох, уважаемая, было бы неуместно обходиться без вас на праздновании Божественного Цветения! — расшаркался глава. — Представлю вам моих друзей: Ши Ян, глава алхимиков города; Юэ Чжун, главнокомандующий, благодаря нему мы все спим спокойно. И Оуян Шо, мастер над монетами.

Тройка его друзей кивала, когда их имена называли, и вскидывала руки с бокалами местной настойки.

— Рада познакомиться с вами, господа! — я тоже шаркнул ножкой, показывая своё уважение и всё такое.

Надо будет потом улучить время, когда алхимик будет один, и с ним поболтать. Вдруг получится выбить из него какие-нибудь редкие ингредиенты? Обменять на что-то вне пределов этого леса. Должен же он искать всякое для своих пилюль!

— Как вам мой город, госпожа Сяонин? — полюбопытствовал Гао Ян.

— О, он мне очень понравился! Хорошая еда, добрые и открытые люди, интересные архитектурные решения. Когда я вернусь домой, обязательно кое что использую там, что почерпнула здесь. — похвалил я, не говоря ни о чём конкретно.

Ну а что ещё было говорить? Ну дупла, выдолбленные в деревьях, и всё. А внутри дупел зелёные и коричневые люди-белки, разве что без шерсти и хвостов. Вот это не может быть, вот это вау! Но в лицо же такое не скажешь.

— Эй, брат Ян, не нужно цепляться к девушке со своим городом. — хмыкнул Ши Ян. — Дорогая Сяонин, мы все рады познакомиться с вам, но не намерены вас задерживать. Расслабьтесь и получайте удовольствия, что-что, а приёмы у брата Гао великолепны. А уж сегодняшний вам точно запомнится на всю жизнь!

— Спасибо! — я ему улыбнулся. — Он уже произвёл на меня впечатление.

Мы ещё некоторое время обменивались любезностями, после чего я ушел бродить по залу.

Жаль, что есть ничего не могу — столы тут ломились от закусок и вин, самых разнообразных, разве что… Хм, и правда, вся еда чисто растительного происхождения. Орехи всех видов, ягоды, фрукты, приготовлены с фантазией, сразу и не поймёшь, что это такое, но тем не менее. Это они так своё божество хотят задобрить, не осквернять его цветок тварной плотью? Или что? и прямо ж не спросишь, мало ли у кого какие завихи по поводу божества.

А праздник с каждой минутой становился всё неистовей. Танцы стали резкими, наполненными яростными чувствами. Гости стали говорить громче, их эмоции стали ярче, по крайней мере, их выражение точно. И у всех в глазах было какое-то нетерпение, они ждали и не могли дождаться.

Я бродил среди зелёно-пёстрой толпы, улыбался, обменивался репликами о вечере, вине или еде, но и всё. Удивительно, но тут ко мне никто не приставал. На меня пялились, не без этого, и даже иногда делали странные жесты, вроде того полудурка, что ногу целовать кинулся. Но ни один из гостей и не подумал приставать ко мне с целью заполучить в свою постель. Хорошо всё таки местную аристократию воспитывают!

Постепенно на зал спустились сумерки, но никто не принёс светящихся цветов. Даже снаружи, казалось, цветы не горели, свет оттуда не попадал в этот зал через множество больших окон.

Но едва я так подумал, как свет всё же появился — он лился сверху, из чего-то над центральной колонной.

— Дорогие гости! — по залу разнёсся голос Гао Яна. — Настал момент, который мы все ждали пять лет — Божественный Цветок готов распуститься! Прошу, поднимайтесь все наверх, на галерею!

Гости не заставили себя ждать, и плотным потоком стали подниматься по лесенкам на второй этаж зала. С ними поднялся и я, увлечённый общим движением.

Это и правда была верхушка дерева! Только не тонкие веточки, растущие на самом верху, а открытая площадка, из которой росли ветки в стороны. В её центре рос гигантский, метров пятнадцать в высоту, бутон! Края свёрнутых в бутон листьев светились, создавая тот свет, что я увидел снизу. И от него шел сильный, пьянящий аромат — я его не чувствовал, но заметил его воздействие на зелёных вокруг. Они жадно пожирали глазами этот чудовищный цветок, не замечая ничего, кроме него. У некоторых даже слюна текла, но они этого не чувствовали.

Краем глаза заметил, что на улицах города народ замер, глядя сюда в общем порыве. Зелёные и коричневые забирались на ветки повыше, чтоб всё рассмотреть получше, и даже не мигали.

— Братья и сёстры! — заговорил Гао Ян, и его голос разносился по всему городу. — Сегодня у нас замечательное событие — Всевеликий Бог дарит нам свою милость, позволяя своему Божественному Цветку распуститься! Это значит, что Бог доволен нами и дарит нам свою благодать на следующие пять лет! Слава Всевеликому!

— Слава! Слава! Слава! — хором взревел буквально весь город, от чего я слегка даже испугался.

Не думал, что они выйдут из своего транса, чтоб это проорать. Хотя, может, это его часть, не знаю.

— Но я больше не смею говорить, ведь теперь нужно слушать только Бога! — Гао Ян указал на гигантский цветок.

А я понял, что он не менее опьянён, чем все остальные. Даже то, что он ещё может говорить, это не потому, что ясно мыслит, а это так запах цветка на него влияет как на сильнейшего в городе.

Ух! Как же хорошо, что я могу отстраниться от всего этого! Было бы странно поддаться влиянию цветка и опьянеть, как аборигены. А то так нанюхаешься всякого, а потом хода — ищи, кто же папа твоего зелёненького ребёночка.

Тем временем цветок и правда начал распускаться. Световые линии, что были по краям лепестков, стали пульсировать, как реснички у медуз, удивительно красиво и гармонично. В ответ на это миазмы, окутывающие город и весь лес, вдруг задвигались, стали собираться со всех сторон сюда, к цветку, и сгущаться над ним в густое облако. Эти потоки миазмов колыхали листья на деревьях, а те стали шелестеть в унисон, причём так мелодично, словно… пели⁈ Так вот почему это «Поющий» лес!

Над всеми жителями города разносилось удивительное пение зелёных крон, а они стали танцевать в такт этому пению, двигаясь вместе, синхронно, гибко. Мне даже стало казаться, что это не люди, пусть и зелёные и слегка смахивающие на растения, а просто особый вид листьев. Ну вот одни на деревьях висят, впитывают свет огненных рек, а другие оторвались от веточек, отрастили себе ноги и руки и живут в дуплах. Но сейчас и те и другие синхронно танцевали под пение миазмов!

— Оо-ааа-оо-ааа-оа-оа-оо-ааа! — запел один из гостей рядом со мной.

Это словно плотину прорвало, теперь уже все гости и жители города тянули этот мотив, не переставая извиваться в танце.

Цветок, пульсируя светящими листьями, стал медленно раскрываться. Запах стал настолько сильным, что крохотная часть его даже стала проникать сквозь мою духовную силу! Я тоже почувствовал мягкий, сладкий, слегка пьянящий аромат. Помотал головой и усилил двое свой щит из духовной силы. Полегчало.

Ну надо же, какая штука! Интересно, а оно для алхимии подходит? Из такого цветочка можно немало интересного сварить! Надо будет попробовать отщипнуть немного, когда всё подойдёт к концу…

Цветок раскрылся, закрыв своими листьями большую часть площадки. Внутри него оказались не тычинки и пестики, как я ожидал, а углубление, в котором плескалась тягучая, густая жидкость, похожая то ли на мёд, то ли на расплавленный сахар. Пульсация огней на кромке листьев ускорилась, пение зелёных превратился в настоящий вой, а их танец стал напоминать какой-то припадок. Несколько десятков аборигенов даже не удержались, свалились с веток и полетели вниз, к земле, но при этом не прекращали петь и танцевать!

Пульсирующий шар миазмов над цветком сгустился настолько, что стал почти твёрдым! Из него выстрелило щупальце и потянулось ко мне с огромной скоростью. Я вздрогнул, ощущая себя немного напуганным происходящим вокруг, но успел выхватить Меч Металла и рубануть по щупальцу.

— Ааааааа! — и закричал, падая на колени.

Меч вернулся в дянтянь, а я содрогался от боли и спазмов. Миазмы, которыми я успел надышаться раньше, словно вскипели внутри моего тела! Зашевелились, слились в струйки, которые потекли к мозгу и позвоночнику! Я с ужасом ощущал, как тело становится мягким, податливым, мышцы расслабляются, а духовная сила приходит в хаос! Миазмы обездвижили меня, часть вторглась в меридианы, блокируя любые попытки использовать Ци.

Мой щит из духовной силы исчез, и аромат цветка молотом обрушился на моё обоняние! Сознание поплыло, всё вокруг меня стало вращаться, будто я на карусели валялся. Лишь невероятным усилием воли я не позволил себе потерять сознание.

Щупальце из облака миазмов обхватило меня, подняло — и швырнуло в бассейн с тягучей жидкостью в середине цветка. От этого все аборигены взвыли в экстазе, дёрнулись, как в последний раз, и рухнули на колени, застыв так. Их глаза, занятые полностью огромными зрачками, неотрывно смотрели на меня в цветке, на лицах экстаз и блаженство.

Я же пытался взять под контроль своё тело. Ну как так! Как я мог так тупо попасть под контроль… непонятно чего⁈ Я практик Башни Дао, вхожу в число сильнейших на этих небесах! А на тех, что пониже, так вообще могу стать настоящим богом! Но какое-то растение меня травануло и хочет сожрать! Не будет такого!

Но сколько бы я ни пытался, миазмы и жидкость в цветке поглощали меня, не давая и мизинцем пошевелить. А моё тело медленно погружалось вглубь цветка.

Тот же, выпустив густое облако аромата, стал закрываться, отрезая меня от окружающего мира. Праздник Божественного Цветения закончился, когда все лепестки снова собрались в гигантский бутон.