Через мгновение массивная дверь открывается, и время вокруг замирает. Все происходит словно в замедленной съемке, только вот мое сердце, наоборот, бьется быстрее с каждой секундой. В кабинет входит Руслан – но это уже не тот парень в футболке и худи, которого я когда-то знала. Передо мной стоит незнакомец в безупречно скроенном темно-синем костюме, подчеркивающем широкие плечи. На нем белоснежная рубашка с идеально выглаженным воротником, фирменные запонки и дорогие часы, которые небрежно поблескивают на запястье при каждом движении. Его волосы, как и тогда в магазине, теперь аккуратно уложены назад. Он выглядит успешным. Уверенным. Чужим. И в то же время – мучительно, невыносимо знакомым.

Воздух в помещении сгущается. Я вжимаюсь в диван, чувствуя, как паника накрывает меня многометровой волной, от которой нет спасения. Горло сжимается, словно его кто-то сдавливает невидимой рукой, а ладони мгновенно покрываются холодной испариной. Сердце колотится так бешено, что я слышу его удары в ушах.

Что он здесь делает? Как узнал, что я буду здесь?

Руслан закрывает за собой дверь – медленно, с едва уловимым щелчком замка, который звучит для меня как выстрел. Его движения размеренные, выверенные, словно он репетировал этот момент сотни раз. Он будто не замечает моего состояния и проходит мимо меня к письменному столу, бросая на ходу:

– Здравствуй, Аня.

Его голос. Господи, снова этот голос. Глубокий, с хрипотцой, от которого когда-то подгибались колени и сбивалось дыхание. Голос, который шептал мне признания, а потом уничтожил в одночасье. Я ненавижу себя за то, что до сих пор реагирую на него – каждой клеточкой тела, каждым нервным окончанием.

Руслан огибает массивный стол и непринужденно опускается в кресло руководителя. Он ведет себя так, словно все здесь принадлежит ему. И тут до меня доходит ужасающая правда, от которой внутренности скручиваются в ледяной узел. Директор спортклуба «Титан» больше не Сергей Иванович. Теперь это Руслан Раевский. Он и есть тот самый руководитель, к которому я пришла на собеседование!

Внутри меня все переворачивается, и волна тошноты подкатывает к горлу. Какая же я идиотка! Надо было проверить, кто теперь владеет «Титаном». Ни за что. Ни за какие деньги в мире я не буду работать на человека, который растоптал мои чувства и выбросил меня из своей жизни, как ненужную вещь. Даже находиться с ним в одном помещении – выше моих сил.

Я вскакиваю с дивана так резко, что перед глазами вспыхивают черные точки и молнии. Не говоря ни слова, бросаюсь к двери, хватаюсь за ручку и дергаю ее с такой силой, что ногти впиваются в ладонь. Заперто. Дергаю снова и снова, как загнанный в ловушку зверь.

– Без ключа у тебя ничего не выйдет, – спокойно произносит Руслан за моей спиной. Его голос звучит почти мягко, с оттенком снисходительности, которая заставляет мою кровь закипать.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как он держит в руке ключ, демонстративно поигрывая им между пальцами. На его губах появляется легкая полуулыбка – та самая, от которой когда-то таяло мое сердце. Но сейчас она вызывает только ярость, которая поднимается из глубины души, как лава по жерлу вулкана.

– Открой дверь. Сейчас же! – Мой голос дрожит и срывается на высоких нотах.

– Нет, – просто отвечает он, откидываясь в кресле с грацией хищника, уверенного в том, что добыче от него не скрыться.

Кровь приливает к лицу. Я начинаю колотить в дверь кулаками с такой силой, что костяшки пальцев вспыхивают болью.

– Выпусти меня! Слышишь? Открой эту чертову дверь!

Руслан вздыхает – глубоко, с какой-то затаенной усталостью, которая только подстегивает мою ярость.

– Это бессмысленно, Аня. На этот раз тебе не сбежать.

Его слова бьют прямо в цель, разжигая во мне еще большую панику.

– Ты не имеешь права держать меня здесь! Это незаконно! – кричу я, продолжая тарабанить в дверь.

Я слышу, как он встает из-за стола и приближается ко мне. Его шаги такие размеренные, в то время как я бьюсь о дверь, как обезумевшая птица о стекло. Но мне плевать, кто и что обо мне подумает. Я не собираюсь здесь оставаться. Резко оборачиваюсь, практически вжимаясь спиной в холодное дерево, чтобы держать дистанцию. Руслан останавливается в паре шагов от меня, его лицо по-прежнему абсолютно невозмутимо.

– Оставь несчастную дверь в покое, – говорит он, и его губы изгибаются в усмешке. – Ты пришла устраиваться на работу и знаешь, ломать дверь своего потенциального работодателя – не лучшее начало.

Я чувствую, как внутри меня все кипит. Да как он смеет шутить в такой ситуации?! Конченый ублюдок, вот он кто!

– Какое, к черту, собеседование?! – выплевываю я слова, словно яд. – Я шла к Сергею Ивановичу! Если бы я знала, что ты здесь, то обходила бы это место за километр!

Руслан делает еще один шаг ко мне, и его рука поднимается, чтобы коснуться моего плеча. Когда он оказывается совсем близко, я чувствую, что кое-что в нем не изменилось. Он пользуется тем же парфюмом, что и пять лет назад. Тем самым, который я вытравливала из своей памяти все эти годы. В самом начале отношений с Кириллом мы гуляли по торговому центру и зашли в магазин парфюмерии. Кирилл хотел купить этот аромат себе. Мне пришлось сказать, что это самый ужасный запах из всех возможных и что мы расстанемся, если он будет им пользоваться. И вот теперь этот запах вновь опутывает меня, возвращая в те дни, когда я просыпалась счастливой и засыпала с улыбкой на губах. Дни, которые Руслан перечеркнул одной фразой.

– Ань, успокойся, пожалуйста. Давай поговорим. – Его голос звучит почти умоляюще, но я знаю, что это фальшь.

Я тут же одергиваю плечо, мысленно поражаясь его наглости. После всего того, что он сделал, он ведет себя так, словно имеет право прикасаться ко мне!

– Не трогай меня, – цежу я сквозь зубы. – Нам не о чем с тобой разговаривать. Выпусти меня сейчас же!

– И не подумаю, – все так же невозмутимо отвечает он, и в его глазах что-то мерцает – что-то темное, глубокое, почти отчаянное.

Я понимаю, что стоять у двери и барабанить в нее бессмысленно. Психованно возвращаюсь на диван, плюхаюсь на него и скрещиваю руки на груди, словно щит, чувствуя, как внутри все дрожит от злости и.… чего-то еще, в чем я не хочу себе признаваться.

– Ты все подстроил, да? – спрашиваю, впиваясь в него взглядом. – Откуда ты узнал, что я юрист и ищу работу?

Руслан возвращается за стол, и его движения по-прежнему неторопливы и уверенны. Как он смеет быть таким спокойным, когда я буквально разваливаюсь на части?

– Нет, Ань. Я увидел твое резюме сегодня утром на корпоративной почте, – отвечает он, а затем неожиданно спрашивает: – Ты надолго в городе? Раз ищешь работу…

– Тебя это не касается, – огрызаюсь я, впиваясь ногтями в собственные ладони. – Господи, почему я вообще должна сидеть и разговаривать здесь с тобой?

– А я рад, что ты здесь, – произносит он, игнорируя мой выпад и глядя мне прямо в глаза. Что-то в его взгляде заставляет мое сердце вновь пропустить удар.

– Ты что, издеваешься? – Я демонстративно закатываю глаза, пытаясь скрыть, как меня всю трясет изнутри.

– Нет. – Его голос звучит так искренне, что на мгновение я почти верю ему. – Так почему ты вернулась? Что-то случилось?

Его вопрос задевает болезненную струну. Я нервно поправляю прядку волос, выбившуюся из хвоста.

– Уж точно не по собственному желанию. И да, я вернусь в Москву при первой же возможности, – отрезаю я. – Если допрос окончен, я могу идти?

– У меня есть еще один вопрос, – говорит Руслан, чуть наклоняясь вперед. В его глазах вспыхивает что-то, от чего мое сердце сжимается. – Скажи, что ты делаешь сегодня вечером?

Нет, ну все! Это последняя капля. Я чувствую, как внутри меня взрывается вулкан, который через мгновение уничтожит все вокруг.

– Ты серьезно сейчас?! – Я вскакиваю с дивана. – Господи, Руслан, ты в своем уме?! Я вообще не хочу с тобой разговаривать, а ты спрашиваешь меня о планах на вечер?! После того, что ты со мной сделал?!

Меня трясет так сильно, что зубы начинают стучать. Я обессиленно снова опускаюсь на диван. К горлу подкатывает горечь, а глаза жжет, словно в них плеснули кислотой. Черт, только не слезы, только не сейчас.

Лицо Руслана меняется, будто с него сорвали маску. Исчезает самоуверенность, и я вижу в его глазах то, что не ожидала увидеть, – боль. Настоящую, неподдельную боль. Он встает из-за стола, подходит и садится рядом со мной на диван. Его рука тянется к моей, но я отдергиваю ее как от огня.

– Ань, мне очень жаль… – начинает он.

– Тебе жаль? Серьезно? – Мой голос срывается, и первая предательская слезинка скатывается по щеке, оставляя горячий след. – А, ну тогда все нормально, забыли. Тебе же жаль!

Как же сейчас ненавижу себя за эти слезы, за слабость.

– Ты хочешь знать, почему я здесь? Я скажу тебе, – продолжаю я, уже не контролируя дрожь в голосе. Слова выплескиваются из меня, как кровь из пульсирующей раны. – У моей мамы инсульт. Она сейчас лежит парализованная в больнице и не может даже поздороваться со мной, потому что она утратила способность говорить. Только поэтому я вернулась в этот чертов город! Только поэтому!

Я вижу, как в его глазах мелькает искреннее беспокойство, но меня уже не остановить.

– И да, мой приезд ничего не меняет. Я тебя ненавижу, понимаешь? – Слова вырываются из меня вместе со слезами. – Я не могу находиться с тобой в одной комнате, ты мне противен!

– Я не знал насчет твоей матери… Ань, я помогу тебе…

– Засунь свою помощь куда подальше, – перебиваю я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Мне ничего от тебя не нужно. Просто выпусти меня отсюда, пока я не вызвала полицию. И забудь вообще о моем существовании.

Что-то в его взгляде гаснет, словно я задула последнюю свечу. Он молча встает, достает из кармана ключ и идет к двери. Поворачивает замок и открывает ее, отступая в сторону.

Я вскакиваю и выхожу из кабинета, даже не обернувшись. Пролетаю мимо ошеломленной Алеси, не прощаясь, и сбегаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Слезы застилают глаза, но я продолжаю бежать, словно за мной гонятся все демоны ада. А может, они уже внутри меня.

Только оказавшись на улице, замедляюсь и делаю глубокий вдох. Сердце бьется о ребра, как маленькая птица в тесной клетке. Руки дрожат так сильно, что едва могу достать телефон из сумки. Я опускаюсь на скамейку, чувствуя, как подкашиваются ноги.

И тут меня накрывает осознание, от которого становится не по себе. Боль и обида все еще живы во мне, они разъедают меня изнутри, как кислота. Но самое ужасное не это.

Самое страшное то, что даже спустя пять лет после всего, что он сделал, после всех слез и бессонных ночей, после всех попыток забыть и начать заново я не могу быть равнодушной к Руслану. Это злость, раздражение, да что угодно, но только не равнодушие. И это пугает меня больше всего на свете…