Золотистые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь полупрозрачные шторы, рисуя на стене причудливые, танцующие узоры. Я с трудом разлепляю веки, на мгновение не понимая, где нахожусь. Но почти сразу же реальность обрушивается на меня безжалостной, оглушительной волной – я в своей старой комнате, в квартире детства, которая теперь кажется музеем прошлой жизни. В месте, где я абсолютно чужая.

Рывком сажусь на скрипучей кровати, потягиваюсь до хруста в позвоночнике и пытаюсь собрать разбегающиеся мысли. Часы показывают 8:20. Для меня это непозволительно поздно, хотя по московскому времени сейчас еще царит глубокая ночь. Встаю одним движением и достаю из чемодана чистые джинсы и футболку. Переодеваюсь быстро, почти механически, как робот. Странное ощущение – стоять в комнате своего детства, среди выцветших обоев и потертой мебели. Кажется, будто время здесь остановилось, застыло, а вот я продолжила идти вперед.

Осторожно, затаив дыхание, открываю дверь – привычка из прошлого, когда я боялась лишний раз выйти из комнаты, чтобы не привлечь внимание вечно раздраженного брата, но в квартире стоит тишина – глубокая, почти осязаемая. Иду на кухню, чтобы, как обычно, выпить стакан воды натощак, и замечаю на столе лист бумаги.

«Стас вернется после девяти утра. Будешь уходить, захлопни дверь. Вот мой телефон для связи».

Ниже – номер. Я невольно усмехаюсь. Человек, живущий в квартире моего детства, дает мне указания захлопнуть дверь, словно я случайная гостья, забредшая на ночлег. Впрочем, ведь так оно и есть.

Иду в ванную, с наслаждением умываюсь холодной водой, которая прогоняет остатки сна и тревожных мыслей, а затем возвращаюсь в комнату и начинаю собирать вещи. Их немного – я толком ничего не распаковывала вчера, зная, что проведу здесь не дольше одной ночи. Складываю одежду в чемодан, проверяю документы, деньги. Все на месте, мне пора уходить. Если честно, не хочу пересекаться с братом лишний раз. Не потому, что боюсь, нет. Я больше не та маленькая девочка, которая ходила в собственном доме тише воды ниже травы, боясь попасться ему на глаза. И он тоже это понимает, поэтому вряд ли осмелится снова поднять на меня руку. Вместо страха ощущаю омерзение, мне противно его присутствие.

Перед выходом еще раз окидываю взглядом комнату, и сердце болезненно сжимается. Здесь прошло все мое детство, здесь я мечтала о будущем, строила планы, плакала в подушку, смеялась до колик. Здесь я приняла судьбоносное решение уехать в Москву. И вот я снова стою посреди той самой комнаты, но это больше не моя крепость, не мое пристанище. Точно знаю – сегодня я буду ночевать в другом месте, а сюда не вернусь. Разве что за мамиными вещами и орхидеями, которые сиротливо стоят на подоконнике, поникнув хрупкими стеблями, словно понимая, что они здесь никому не нужны. Чем-то мы с ними даже похожи. Через минуту закрываю дверь квартиры, и щелчок замка звучит как точка в предложении – конец одной главы, начало другой, неизведанной и немного пугающей. Жизнь продолжается, и у меня нет другого выбора, кроме как идти вперед.

Первым делом захожу в магазин за маминым любимым черничным йогуртом и еду в больницу. Около часа я провожу с ней – рассказываю, как прошло вручение диплома, как познакомилась с Дашенькой и Лерой. Медсестра сказала, что мама снова может глотать, поэтому я помогаю ей позавтракать больничной едой – рисовой кашей и вареным яйцом. В конце завтрака мама уже сама держит ложку и подносит ее ко рту. Да, еще очень неуверенно и медленно, но это уже большой прогресс по сравнению со вчерашним днем. Замечаю, как ее глаза загораются искорками надежды после этой маленькой, но такой значимой победы. И сама чувствую, как гордость переполняет меня, и я не в силах сдержать счастливую, сияющую улыбку.

Помогаю маме попить компот через трубочку, и внезапно в палату заходит невысокий мужчина средних лет. На нем белый халат, а поверх прямоугольных очков на нас смотрят усталые, но внимательные глаза.

– Вы Анна? – спрашивает, обращаясь ко мне. – Как закончите, зайдите ко мне, пожалуйста. Двести третий кабинет на втором этаже.

– Здравствуйте. Мы можем поговорить сейчас, если удобно.

Он кивает, и мы с ним выходим в коридор. Я внутренне готовлюсь к сложному разговору. Сердце стучит быстрее, но я стараюсь держаться спокойно и уверенно.

– Я доктор Соколов, лечащий врач вашей мамы. Мы с вами разговаривали по телефону, – представляется он. – Ее состояние стабилизировалось, но впереди еще долгий путь. Инсульт был обширным, затронуты речевые центры и моторика левой стороны тела.

– Сколько она пробудет в больнице? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри меня трясет от страха.

– Примерно неделю, может, чуть больше, потом ее можно будет забирать домой. Но, – он делает паузу, – скажу сразу, потребуется серьезная, комплексная реабилитация. Речь, движение – все это нужно восстанавливать.

Я киваю, с трудом сглатывая болезненную горечь в горле.

– Вы можете дать какие-то прогнозы?

– При правильной реабилитации шансы на восстановление достаточно хорошие. Но это требует времени, терпения и, к сожалению, немаленьких финансовых вложений.

– Скажите, а есть ли смысл перевозить маму в Москву? Я там живу, может, там лечение лучше?

Врач задумчиво трет подбородок.

– Если у вас неограниченные финансовые возможности, то почему нет. Но смотрите, в Москве такой курс реабилитации будет стоить в два, а то и в три раза дороже. А у нас в городе есть свой хороший центр, с современным оборудованием, недавно построили.

Он достает из кармана халата визитку и протягивает мне:

– Вот, возьмите на всякий случай. Мы с ними тесно сотрудничаем. У пациентов после него очень хороший прогресс наблюдается. Один курс будет стоит от ста тысяч рублей. На выписке я дам вам список препаратов, которые нужно будет купить дополнительно.

Я смотрю на прямоугольную карточку и ощущаю, как холод пробегает вдоль позвоночника. Если этот курс стоит здесь сто тысяч и еще нужно покупать дополнительно лекарства, то сколько это будет стоить в Москве? Про заоблачные цены на съемное жилье я вообще молчу – это целая финансовая пропасть.

– И еще один момент, – добавляет он, внимательно разглядывая меня, словно читая мои мысли. – Вашу маму нужно будет регулярно возить на процедуры, нанимать медсестру или сиделку, если будете уезжать на работу. Сами понимаете, расценки в столице совсем другие.

Киваю, понимая, что он абсолютно прав. Перевозить маму в Москву – это умножить все расходы как минимум вдвое. Значит, я точно остаюсь здесь до полного ее восстановления.

– Спасибо, доктор, – выдыхаю я, принимая неизбежное.

Он сочувственно кладет руку мне на плечо.

– Держитесь. Ваша мама – удивительно сильная женщина. Она уже делает впечатляющие успехи, а с вашей поддержкой она обязательно справится с этим испытанием.

Я возвращаюсь в палату, натягивая на лицо маску бодрости и оптимизма. Не хочу, чтобы мама видела мою тревогу и страх. Ей сейчас нужна моя сила, а не слабость. Сидя рядом с ней, лихорадочно подсчитываю свои сбережения. Тех денег, которые я так старательно копила на долгожданный отпуск, хватит на курс реабилитации и съемную квартиру с залогом. О маминой карточке я пока даже не думаю, на нее куплю необходимые лекарства после выписки. Нужно будет срочно подумать о сиделке, потому что мне точно надо будет искать работу. Желательно с возможностью хоть иногда работать удаленно. В глубине души я понимаю, что в нашем небольшом городе такое будет найти непросто, если не невозможно.

Как только заканчиваются часы утреннего приема посетителей, прощаюсь с мамой, крепко обнимая ее хрупкие плечи, обещаю приехать вечером и привезти ей фрукты и гранатовый сок. Тот, что она попросила купить, с трудом написав слова в блокноте плохо работающей рукой. Выходя из больницы, чувствую, как на меня наваливается неподъемная тяжесть ответственности. Мне нужно найти квартиру, работу, организовать лечение мамы. И все это в городе, в который я надеялась больше никогда не возвращаться. Но выбора нет, я должна принять свою новую реальность и отложить амбициозные планы в столице. Я нужна здесь, нужна маме больше, чем когда-либо, и сделаю все возможное и невозможное, чтобы поставить ее на ноги.

Пока спускаюсь по ступеням, звоню Кириллу, чтобы рассказать все, что узнала сегодня. Поддержка близкого человека мне сейчас нужна как воздух.

– Привет, солнышко, – отвечает Кир после третьего гудка. Его голос еще сонный, что неудивительно, ведь с Москве всего семь утра. – Как ты? Как мама?

Я делаю глубокий вдох, но все равно голос предательски дрожит, выдавая мою уязвимость.

– Дела не очень, Кир. Реабилитация может занять месяцы. Врач сказал, один курс стоит сто тысяч, и это только начало. Мне придется искать работу здесь.

Пауза. Я почти вижу, как Кирилл хмурится, обдумывая ситуацию.

– Ты спрашивала насчет того, чтобы перевезти ее в Москву?

– Спрашивала. Там расценки минимум в два раза выше. Про жилье я вообще молчу. Я просто не потяну. Мне в любом случае надо будет работать, а с мамой кто будет сидеть, кто будет возить ее на процедуры? Здесь все равно все проще и ближе, так что я остаюсь здесь, Кир…

– Наверно, ты права… Надеюсь, мама поправится как можно быстрее. Да и там у тебя брат есть, он поможет с мамой, – говорит он, а я молчу, потому что не жду никакой помощи от Стаса. – Я приеду, как только смогу. У меня же отпуск через месяц, ну вместо моря приеду к тебе на две недели. Хорошо? Ты продержишься месяц одна, Ань?

– Я справлюсь, все будет нормально. Найду работу, сниму квартиру. Просто… просто мне безумно страшно, Кир. Страшно, что она никогда полностью не поправится, что я не справлюсь, что все рухнет…

– Не говори так. Все будет хорошо. Ты там, с ней, я всегда поддержу тебя. Помогу деньгами, как смогу. Твоя мама еще будет зажигать на нашей свадьбе, вот увидишь.

Я даже не злюсь на Кирилла за то, что в такой тяжелый момент он снова заговорил о свадьбе. Наоборот, яркая картина того, как мама кружится в танце на нашем празднике, вселяет в меня надежду и дает силы верить, что так все и будет.

Мы говорим еще минут пятнадцать. Кирилл с энтузиазмом рассказывает о работе, о том, что отвезет родителям мои вещи на выходных. Говорит, как сильно скучает по мне. Я слушаю его бархатный голос и чувствую, как смертельное напряжение постепенно отпускает меня, словно разжимая стальные тиски. Почему-то в этот момент я абсолютно уверена, что все будет хорошо, что мы справимся с любыми испытаниями. Но для этого мне нужно действовать прямо сейчас, не теряя ни минуты драгоценного времени.

* * *

Риелторское агентство «Новый дом» встречает меня волной прохладного кондиционированного воздуха и манящим ароматом свежесваренного кофе, который на мгновение отвлекает от тревожных мыслей. Девушка за стойкой одаривает меня лучезарной улыбкой, словно мы старые знакомые.

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

– Здравствуйте. Мне срочно нужна двухкомнатная квартира, – говорю я, стараясь держаться собранно. – Желательно недалеко от Центра реабилитации «Надежда».

Она понимающе кивает и с профессиональной быстротой начинает что-то печатать на компьютере. Ее пальцы порхают над клавиатурой, как крылья маленькой птички.

– Так, хорошо. У нас есть несколько подходящих вариантов. Когда вам будет удобно их посмотреть? – спрашивает она, не отрывая взгляда от монитора.

– Можно и сейчас, если получится, – отвечаю я, полная решимости быстрее найти подходящий вариант.

Через полчаса мы с риелтором Мариной – энергичной женщиной с ярко-рыжими волосами – уже осматриваем первую квартиру. Она неплохая: свежий ремонт, новая сантехника, но слишком далеко от больницы и реабилитационного центра. Вторая территориально ближе, но настолько тесная и темная, что кажется, будто стены вот-вот сомкнутся вокруг меня. Я мысленно рисую картину, как мама будет пытаться передвигаться по узким коридорам, и решительно качаю головой. Нет, нам это категорически не подходит.

А вот третья квартира оказывается именно тем, что нужно. Просторная, залитая солнечным светом, с широкими дверными проемами и огромной ванной комнатой, где можно установить специальные поручни. Видно, что здесь совсем недавно делали косметический ремонт – стены дышат свежестью, а мебель выглядит так, будто ее только что доставили из магазина. И главное – дом находится всего в десяти минутах неспешной ходьбы от реабилитационного центра. Кажется, что сама судьба подарила нам этот вариант.

– Это то, что надо, – с нескрываемым облегчением выдыхаю я, осматривая просторную спальню с панорамными окнами, которая идеально подойдет для мамы. – Здесь она будет чувствовать себя комфортно.

– Отличный выбор, – одобрительно улыбается Марина. – Хозяйка – пожилая женщина, очень порядочная и интеллигентная. Сдает квартиру только потому, что переехала к дочери в другой город.

Мы возвращаемся в агентство, где я подписываю договор и оплачиваю первый месяц, залог и услуги риелтора. Сумма внушительная – почти восемьдесят тысяч рублей. Я смотрю на остаток на счете: чуть больше ста тысяч. Этого хватит на курс реабилитации для мамы, но потом… потом нужно будет зарабатывать, и зарабатывать много, иначе мы просто не выживем.

– Вот ваши ключи, – торжественно произносит Марина, протягивая мне увесистую связку, словно вручает ключи от нового будущего. – Поздравляю с новосельем!

Благодарю ее и выхожу из агентства с ощущением, что сделала первый шаг к новой жизни. Теперь у нас с мамой есть крыша над головой. Осталось найти работу, и тогда я смогу вздохнуть чуть свободнее.

* * *

Новая квартира встречает меня тишиной и запахом чистоты, хозяйка явно следила за порядком. Обхожу комнаты, представляя, как здесь будет жить мама. Большая спальня с окнами на восток – идеально для нее. Здесь есть широкая удобная кровать с ортопедическим матрасом, современный телевизор на стене, вместительный шкаф для одежды, большая тумбочка для лекарств и личных вещей.

Вторая комната меньше, но для меня этого достаточно. Компактный раскладной диван, небольшой рабочий стол у окна, откуда открывается вид на тихий двор, шкаф с зеркальной дверцей, отражающей свет и визуально расширяющей пространство, – все, что нужно для жизни и работы. Аккуратно раскладываю свои немногочисленные вещи, расставляю косметические средства в ванной, развешиваю одежду в шкафу. Странное, двойственное ощущение – обустраивать новый дом, зная, что это временное пристанище, но даже примерно не представляя, насколько затянется это «временно».

Составляю список необходимых покупок и отправляюсь в ближайший супермаркет. Продукты первой необходимости, бытовая химия, новое постельное белье с нежным цветочным узором, мягкие пушистые полотенца. Список растет с каждым шагом, как и сумма в чеке, но это необходимые траты – я хочу, чтобы мама чувствовала себя здесь комфортно с первой минуты.

Вернувшись домой с тяжелыми пакетами, включаю музыку на телефоне – любимый плейлист, который всегда поднимает настроение. Под ритмичные рок-мелодии я с энтузиазмом убираюсь в квартире, протираю каждую поверхность до блеска, мою полы, расставляю купленные вещи. Физическая активность и бодрящая музыка творят чудеса – настроение постепенно улучшается, тревоги отступают на второй план, появляется энергия и решимость справиться со всеми трудностями.

Через пару часов квартира сияет кристальной чистотой и дышит уютом. С гордостью окидываю взглядом результат своих трудов. Теперь это действительно похоже на дом – наш с мамой временный, но такой необходимый сейчас. Наш приют и крепость.

Вечером я снова еду к ней. На этот раз с хорошими новостями – теперь у нас есть крыша над головой и четкий план действий. Мама лежит на своем месте, но к вечеру выглядит немного бодрее, в глазах появился тот самый знакомый огонек, который я боялась больше никогда не увидеть. Когда захожу, ее взгляд сразу находит меня, и я замечаю, что правая рука движется увереннее.

– Привет, мам, – улыбаюсь, присаживаясь рядом. – У меня отличные новости. Я сняла нам с тобой квартиру, двухкомнатную, светлую. Тебе точно понравится!

Мама пытается что-то сказать, но выходит только невнятное мычание. Я вижу разочарование в ее глазах и быстро продолжаю, чтобы она не зацикливалась на этой временной неудаче.

– У тебя будет своя комната, большая, с удобной кроватью. Я уже почти все подготовила, осталось только перевезти твои вещи из дома и цветы. Как только врачи разрешат, я заберу тебя туда. Будем вместе ходить на реабилитацию, и ты быстро пойдешь на поправку.

Мама слабо, но благодарно кивает и вдруг указывает на тумбочку, где лежит блокнот и ручка. Мгновенно понимаю ее желание и подаю ей письменные принадлежности. Дрожащей, все еще не до конца послушной рукой она выводит на бумаге неровные, но такие драгоценные буквы:

Я тебя люблю.

Читаю их, и слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаюсь, чтобы не расплакаться при ней. Вместо этого крепко обнимаю маму, осторожно, чтобы не причинить боль, и вдыхаю родной запах.

– Я тоже тебя люблю, мамочка. Мы справимся со всем этим, обещаю тебе. Ты только верь и борись, пожалуйста. И я буду бороться за тебя.

Вскоре медсестра приносит ужин. Я помогаю маме поесть, восторженно рассказывая подробности о квартире, о планах на будущее, о том, что буду искать работу и что Кирилл обязательно приедет через месяц. Намеренно не упоминаю о финансовых трудностях и о том, что пока понятия не имею, как буду совмещать работу и уход за ней. Сейчас ей нужна только поддержка и непоколебимая уверенность, что все будет хорошо.

Когда время для посещений заканчивается, нежно целую маму в лоб и обещаю прийти завтра с новыми историями и свежими фруктами. Выхожу из больницы с тяжелым сердцем, но полная решимости бороться до конца.

Вечер в новой квартире провожу за ноутбуком, лихорадочно просматривая вакансии. Я юрист с престижным московским дипломом – казалось бы, должно быть много предложений, работодатели должны выстраиваться в очередь. Но суровая реальность провинциального города безжалостно разбивает эти иллюзии: вакансий катастрофически мало, зарплаты удручающе низкие, а требования зачастую даже выше столичных.

Прокручиваю страницу за страницей, чувствуя, как надежда постепенно тает, когда вдруг взгляд цепляется за объявление, выделенное ярким баннером:

Требуется юрист в спортивный клуб «Титан».

Сердце пропускает удар, а потом пускается в пляс с удвоенной скоростью.

«Титан»? Тот самый клуб, где я занималась боксом пять лет назад?

Трясущимися пальцами открываю вакансию и жадно читаю описание. Все идеально подходит – требуется опыт работы от одного года, а я как раз проходила практику в юридической фирме, знание договорного и трудового права, уверенное владение ПК. Зарплата значительно выше средней по городу, а главное – график обсуждается индивидуально, что для меня сейчас особенно важно.

В памяти всплывает образ Сергея Ивановича – директора клуба, который тогда лично тренировал меня. Он всегда хорошо ко мне относился, был добрым и отзывчивым. В контактах указан номер секретаря. Раньше в «Титане» не было даже администратора. Видимо, дела у спортклуба пошли в гору, раз теперь им нужен даже юрист. Это же просто фантастическая удача! Особенно радует график работы, значит, смогу попробовать договориться подстроить его под мамины процедуры.

Заполняю резюме на сайте, тщательно прописывая каждый пункт, прикрепляю сопроводительное письмо и отправляю отклик. Но внутренний голос подсказывает, что нужно идти туда лично. Если Сергей Иванович меня вспомнит, шансы получить работу возрастут многократно.

Завтра после больницы лично наведаюсь в «Титан». Надеюсь, они еще никого не нашли на это место. Закрываю ноутбук с непривычным за последние дни чувством – надеждой, что судьба наконец-то дает мне шанс, протягивает руку помощи.

* * *

Когда на следующий день утром еду к маме, звонит телефон.

– Анна Александровна? Доброе утро, – звучит в трубке мелодичный голос. – Меня зовут Алеся, я секретарь руководителя спортивного клуба «Титан». Мы получили ваше резюме и хотели бы пригласить вас на собеседование сегодня после обеда, в два часа. Вам будет удобно?

Я не верю своим ушам. Так все быстро закручивается!

– Да, конечно, – отвечаю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал профессионально и уверенно, а не выдавал бурю эмоций внутри. – Спасибо за приглашение. Подскажите, пожалуйста, куда подойти?

Алеся диктует адрес, и я с удивлением понимаю, что клуб переехал. Раньше он располагался недалеко от парка, среди панельных домов. Новый адрес – в центральном районе, буквально в паре кварталов от моей съемной квартиры, что снова заставляет меня поверить в то, что удача явно на моей стороне.

– До встречи, Анна Александровна, – мягко говорит Алеся. – Руководитель будет ждать вас.

Я кладу трубку и не могу сдержать улыбку, которая расплывается на лице. Кажется, что сама Вселенная благоволит мне, посылая знаки и возможности. Первый, самый трудный шаг сделан. Теперь нужно произвести хорошее впечатление на Сергея Ивановича. Ох, надеюсь, он меня вспомнит.

После визита к маме в больницу возвращаюсь домой, чтобы подготовиться к собеседованию. Выбираю наряд – не слишком официальный, но и не слишком простой. Останавливаюсь на элегантных темно-синих джинсах, шелковой блузе на тонких бретельках, строгом, но стильном пиджаке и удобных кроссовках – в них я чувствую себя уверенно. Делаю легкий, естественный макияж, подчеркивающий глаза, укладываю непослушные волосы в аккуратный низкий хвост. Давно я не ходила на собеседования, поэтому внутри все трепещет от волнения и предвкушения.

Смотрю на свое отражение в зеркале и вдруг с удивлением понимаю, как кардинально изменилась за эти пять лет. По крайней мере – внешне. Я уже не та запуганная, неуверенная девчонка, которая уезжала покорять столицу с одним чемоданом. Теперь я дипломированный специалист с опытом и знаниями и готова бороться за свое место под солнцем. И я непременно справлюсь с этим собеседованием, чего бы мне это ни стоило.

* * *

Спортклуб «Титан» замечаю издалека. Это уже не то обшарпанное неприметное здание с облупившейся краской, которое я помню с юности. Это современный, впечатляющий спортивный комплекс с яркой неоновой вывеской и стильным стеклянным фасадом, отражающим облака. Обширная парковка заставлена дорогими автомобилями премиум-класса – неоспоримый признак того, что дела у клуба идут более чем хорошо.

Глубоко вдохнув, захожу внутрь. Просторный, светлый холл с высокими потолками, современный дизайн в спортивном стиле, повсюду узнаваемый новый логотип «Титана» – стилизованная буква «Т» в виде мускулистого атлета. На ресепшен меня встречает девушка – высокая, стройная, с безупречным макияжем и в строгом дизайнерском брючном костюме, который подчеркивает ее идеальную фигуру. Рядом с ней невольно чувствую себя немного неуместно в своих простых джинсах и кроссовках, хотя еще недавно я была уверена в своем выборе.

– Добрый день, – уверенно произношу я, стараясь не показать ни тени неловкости, которую ощущаю. – Меня зовут Анна Богданова, у меня назначено собеседование на два часа на должность юриста.

Девушка одаривает меня отточенной, профессиональной улыбкой, которая не затрагивает глаза.

– Здравствуйте, Анна Александровна. Я Алеся, мы с вами говорили по телефону. Пройдемте, провожу вас к руководителю.

Мы поднимаемся на второй этаж по широкой лестнице. По пути я замечаю несколько тренировочных залов – для бокса с профессиональными рингами, для групповых занятий с зеркальными стенами, для различных единоборств с татами, огромный тренажерный зал с оборудованием, о котором раньше можно было только мечтать. «Титан» явно процветает. Сергей Иванович определенно добился невероятного успеха, и я искренне рада за него.

Вскоре Алеся останавливается рядом с массивной дверью из темного дерева с табличкой «Руководитель», элегантным движением открывает ее и вежливо, но холодно улыбается:

– Проходите и подождите здесь, пожалуйста. Он сейчас подойдет.

Захожу в кабинет и осторожно опускаюсь на большой гладкий диван, от которого исходит аромат дорогой кожи. Нервно осматриваюсь – просторное, впечатляющее помещение с минималистичным, но явно дорогим дизайном, массивный рабочий стол из цельного дерева, на стенах – многочисленные фотографии спортсменов, чемпионские пояса, кубки и престижные дипломы в рамках. Все выглядит невероятно солидно и дорого, словно я попала в кабинет крупного бизнесмена, а не директора спортклуба, которого помнила.

Через пару минут напряженного ожидания слышу за дверью мелодичный голос Алеси:

– Анна Александровна ждет вас.

– Спасибо, Алеся, – отвечает ей низкий мужской голос с характерной хрипотцой, от которого по моему телу пробегает электрический разряд.

Это не Сергей Иванович… Я знаю этот голос. Сердце начинает неистово колотиться, я вжимаюсь в диван, не в силах пошевелиться, парализованная внезапным осознанием. Нет, этого просто не может быть. Только не он… Судьба не может быть настолько жестокой ко мне после того, как только все стало налаживаться…