«А зачем сюда ехать, если этот город не связан с Зоной отчуждения?» – спросите вы. «Там, за воротами КПП и колючей проволокой Припяти, осталось прошлое ядерного благополучия. Здесь, в современном городе атомщиков, живет настоящее, – будет ответ. – К тому же это единственный способ спокойно подъехать к станции, минуя все кордоны». И в один из прекрасных дней довоенного прошлого я привычно собрался в дорогу.
Те, кто едет в Зону лишь для залихватского снимка «я на фоне того самого 4-го блока ЧАЭС», чтобы с его помощью клеить потом восхищенных девиц, разочарованно зевнут. Мне было интересно взглянуть на жизнь самого молодого города Украины, тесно связанного с утраченной Припятью, и попробовать хотя бы несколько часов побыть в шкуре обыкновенного ее обитателя, для которого посещение ЧАЭС – не повод для героического репортажа в соцсетях, а самый обыкновенный рабочий день. Именно такой и выбирался для вылазки в Славутич.
Городок действительно очень молод. Решение о его строительстве было принято Политбюро ЦК КПСС 13 августа 1986 года, когда окончательно стало ясно, что Припять уже не возродить к жизни. На уцелевших блоках ЧАЭС кипели работы по дезактивации и подготовке к пуску, а бывшим припятчанам и новым работникам-специалистам по борьбе с радиацией надо было где-то жить. Вся процедура согласований, от выбора места и проектирования до начала строительства, прошла в неслыханно короткие для СССР сроки по принципу «можем, если сильно захотим».
Выбор пал на площадку у поселка Неданчичи Черниговской области, однако из-за слабости местных грунтов ее пришлось перенести в приднепровские леса у небольшой станции Нерафа, что в 12 км от первоначального варианта. Место хоть и не совсем удачное с точки зрения радиационной безопасности, зато в удобных 50 км к востоку от ЧАЭС, в 20 км от границы Зоны отчуждения и каких-то 50 минутах езды до Чернигова на электричке. Маховик строительства закрутился на полную мощь, и от начала планировочных работ, датированных 4 января 1987 года, до первого выданного ордера на готовую квартиру прошло всего 14 неполных месяцев.
Власти задумали новый дом для атомщиков еще краше прежнего, чтобы он всем своим видом показал нерушимость дружбы братских народов.
Строили действительно всем миром. Каждый квартал закрепили за отдельной союзной республикой, старавшейся уже в проекте выразить свою индивидуальность. Разноцветные ГСК (жилые градостроительные комплексы) окружили общий центр, и каждый из них мог похвастаться широкой сетью «объектов соцкультбыта», по модной тогда терминологии.
Славутич рассчитали для проживания 20 000 человек с возможностью расширения до 30 000, но этого не понадобилось. Поначалу город казался пришельцем из запретного буржуазного мира, подсмотренного в первых фильмах эпохи домашнего видео. Свободно продававшаяся пепси-кола в магазинах соседствовала с невиданными «шайтан-машинами» в образе банкоматов. Площади между ГСК напичкали торговыми и общественно-культурными центрами, банками и спортивными комплексами. Появился и свой яхт-клуб. В новопостроенный Дворец культуры переехала легендарная припятская дискотека «Эдисон-2» и даже успела провести несколько вечеринок, правда, не особо радостных.
Очень скоро Славутич превратился в самый модный город Украины. Сюда стремились попасть многие, и население росло быстрыми темпами. Новоселов не смущали ни повышенный фон в окрестных лесах, ни туманные перспективы работы в городе, ориентированном всего на одно предприятие. После объявления о закрытии ЧАЭС энтузиазм резко угас, и жители Славутича стали уезжать в поисках лучшей жизни. Однако, убедившись, что это процесс растянется на десятилетия, а кругом ситуация еще хуже, многие вернулись обратно.
Ныне здесь проживает 25 000 человек, из которых на станции работает менее восьмой части. Остальные, по уверениям местных пессимистов, глушат спиртное, бьют друг другу морды и мечтают куда-нибудь уехать из этого проклятого места. Оптимисты резонно указывают на относительно высокие зарплаты, красоту города и хорошие возможности для бизнеса в связи со статусом свободной экономической зоны. Разобраться, где тут правда, а где домысел, и было целью моего полудневного визита в город неудавшегося будущего.
Это не совсем обычное предприятие началось лет 15 тому назад, ранним утром на железнодорожном вокзале украинского Чернигова. Поезд из Москвы удобно подкатил к этому красивому зданию в 4 ч. 54 мин. Да-да, такое было еще возможно. На выбор имелось два варианта попадания в заветный атомоград: автобусом или пригородной электричкой. Конечный пункт один: транспортный узел Славутича, построенный по принципу «два в одном» (то есть объединенные ж/д вокзал и автостанция).
Черниговская автостанция тоже находится прямо у вокзала, что весьма удобно. Несмотря на ранний час, первый автобус на Славутич практически полон – это все те же работники станции, вынужденные добираться на перекладных. Пока праздношатающиеся сталкеры обозревают заоконные красоты, занятые люди досыпают этот отрезок пути.
Прогулку по утреннему городу атомщиков пришлось отложить на попозже. С семи часов утра в здании местного вокзала всегда наблюдается оживление, а платформа заполняется людьми. Это работники ЧАЭС ждут единственный рейсовый транспорт на станцию – прямую электричку отправлением в 7 ч. 24 мин. Она бесплатная, и пассажиров никто не проверял на предмет принадлежности к ЧАЭС. Следовательно, любой желающий мог сесть в нее и абсолютно спокойно доехать до станции.
Рельсовые пути проходят по своеобразному «аппендиксу» – это территория Беларуси, что вклинивается в украинское Полесье. Для исключения ежедневных пограничных формальностей рейс сделали безостановочным. Время в пути коротается в созерцаниях сначала просторов днепровской поймы, а потом и самого великого Днепра с птицами, изредка долетающими до середины его.
Речную гладь сразу меняет белорусская территория, переходящая в Полесский радиационно-экологический заповедник, закрытый для проживания. Его легко идентифицировать по брошенным хатам у заросших дорог, разбитым вдрызг полустанкам и ржавому тепловозу с двумя вагонами, словно забытому на полдороге пьяным машинистом.
Если поселок и станция Иолча, что за пределами ПГРЭЗ, вполне населены, то села Колыбань, Залесье, Вельмов и станция Посудово навечно погрузились в тяжелый радиационный сон. Отсюда до ЧАЭС по прямой менее 20 километров, и самый тяжелый «северный след» безнадежно загрязнил местные почвы. Фон и поныне не опускается ниже 50–150 мкР/ч, что в несколько раз выше нормы.
Ближе ко второй половине часового путешествия начались владения украинской Зоны отчуждения. Поначалу она выглядит как обычные малороссийские просторы, и только пустые глазницы редких небольших строений выдают заброшенность этих мест.
Электропоезд со свистом пронесся мимо нежилого поселка Зимовище, в котором уже много лет никто не зимует. Но мало ли глухих мест в державе нашей, забытых и властями, и всяк живущим в округе народом, представленным подчас лишь десятком древних полуслепых старух? Необычность этих – в срубленных березах на немалых площадях – как будто батька Махно по ним прошелся и порубал гигантской саблей.
За несколько километров до станции назначения слева по ходу движения можно увидеть белое полуразбитое здание с красноречивой надписью: Wellcome to hell! («Добро пожаловать в ад!»)
Пассажиры, однако, не проявили беспокойства при виде угрожающего приветствия. Они мирно переговаривались, читали газеты и травили анекдоты. Если б не странный пейзаж за окном, можно было бы подумать, что это жители подмосковных городков едут в столицу на работу, тем более что характерный украинский говор зачастую одинаков там и тут (в такую рань «коренные ма-асквичи» обычно спят).
Последние километры пути пролегали по необычайно красивой пойме реки Припять. Утренний туман уже поднялся над водой, природа торжественно замерла в предвкушении еще одного теплого безветренного дня. Но никому до ее красот не было дела, кроме «засланного казачка», прорвавшегося к станции без должных на то прав.
Фотографировать и снимать на видео удалось только из тамбура, поскольку вид чужака и так вызвал кривые взгляды завсегдатаев электрички, а лишние разбирательства со службой безопасности ЧАЭС нам ни к чему.
Наконец, эта любопытная поездка подошла к своему логическому завершению. Поезд причалил к единственной платформе, наглухо закрытой перегородками от внешнего мира. Улизнуть отсюда и побродить в округе невозможно: единственный выход преграждают турникеты и мощная военизированная охрана режимного объекта. Все пассажиры дружно надели на шею бейджи-пропуска и исчезли во чреве станции, соединенной с платформой.
К счастью, охрана обычно не выходит к поездам и не проверяет ошивающихся рядом граждан на предмет целей визита. Та же электричка уходила обратно в Славутич в 8 ч. 40 мин. В течение этой 20-минутной остановки можно было поснимать объекты ЧАЭС на камеру, благо помешать некому.
Ближе к отходу электропоезд заполнился людьми, отработавшими ночную смену. Я тоже сделал вид смертельно уставшего человека и весь обратился в слух. Очень интересно было послушать «мнение изнутри» о делах на станции, выражаемое за ее пределами обычно безбоязненно, в полный голос и с жесткими оценками.
Мужики – работники ЧАЭС в вагоне трепались об аварии (о чем же еще?), и один из них пугал другого разборкой трубы 4-го блока: «Дунет на вашу сторожку ветерок, и привет здоровью». К счастью, его экспертный прогноз не оправдался.
При отъезде от платформы хорошо виден недостроенный 5-й блок ЧАЭС, окруженный строительными кранами. Снимать уже было можно в открытую, поскольку следующей остановкой значится Славутич, находящийся вне Зоны, да и ненужные вопросы люди, отработавшие ночь, задают куда реже.
В принципе, по приезде на ж/д станцию ничто не мешало сразу же уехать отсюда в Чернигов или Киев, благо автобусы услужливо стояли на терминале. Но покинуть город с такой уникальной судьбой без его осмотра было крайне странно, благо тишина и спокойствие очень располагали к неспешной ходьбе и осмыслению впечатлений от утренней вылазки «в ад».
Славутич очень удобен для пешеходных прогулок. Его размеры примерно 2 на 2 километра, что означает полчаса от ж/д станции до противоположного конца.
Прямо у «железки» расположен крытый рынок, где у бабуль можно купить грибочки и ягодки, не прошедшие проверку на содержание радионуклидов. Где они собирались – в окрестных лесах, относительно чистых (фон до 50 мкР/ч), или в районе белорусской Иолчи, – одному богу вестимо. Разумеется, сами продавцы начисто отрицают наличие радиации, которое они проверяют наметанным глазом на месте сбора.
Улица Курчатова, берущая начало от вокзала, сопровождается тенистой аллеей. Почти в самом ее начале внимание привлекает памятник юноше, сажающему росток дуба. Почему он делает это в абсолютно голом виде, выяснить не удалось. Улица зажата с двух сторон: Киевским кварталом с одной стороны и Ереванско-Бакинско-Тбилисским с другой. Устройство и архитектура их совершенно различны и тем интересны. Аллея упирается противоположным концом в центральную площадь города и памятник героям Чернобыля.
На площади доминирует здание мэрии, украшенное гербом Славутича. В нижней части герба та самая «звезда Полынь», давшая начало городу. Она выполнена о восьми концах, по количеству республик, принявших участие в строительстве.
Далее площадь переходит в городской стадион «Каскад» и сквер Святого Валентина с интересным памятником посередине. Небольшие монументы нетрадиционной архитектуры – визитная карточка атомограда, и найти их можно в самых неожиданных местах. Дальнейший путь пролегает вдоль Молодежного бульвара и проспекта Дружбы Народов между прибалтийскими кварталами (Таллинским, Рижским и Вильнюсским) и российскими (Московским, Ленинградским и Белгородским).
Весьма символично, что почти сразу после возведения в 1989 году все республики, принимавшие участие в строительстве, взяли курс на независимость. Фактически Славутич стал последним в истории материальным воплощение той самой дружбы народов, бесславно окончившейся годом-двумя спустя.
Молодежность бульвара подчеркивали многочисленные школьники и мамаши с колясками. Кроме них в полдень на улицах почти никого не было видно. Атмосфера вокруг напоминала приснопамятные андроповские времена, когда шляться по улице без дела в рабочее время означало возможные неприятности с органами правопорядка.
Город очень молод – его средний возраст едва дотягивал тогда до 30 лет. Надписи на асфальте, посвященные вечной теме «Саша + Таня = любовь», красноречиво это подчеркивали.
В самом городе здоровью молодых ничего не угрожает – радиационный фон не превышает 15 мкР/ч, чего не скажешь о лесе, что стеной возвышается сразу за окружной улицей имени Героев Днепра, куда направлялись физкультурники на пробежку. Не чужд оказался Славутич и политике: доброхоты намалевали на асфальте актуальные тогда лозунги о «Ющенко, продавшемся Америке» и прочих насущных домашних проблемах.
Обратный путь через «российские» кварталы запомнился еще одной оригинальной скульптурной композицией в виде голых юношей на Невской улице и Информационным представительством ЧАЭС в Славутиче на Святковском проезде. Вход в здание свободный, а в общем зале можно ознакомиться с информационным стендом и фотографиями 4-го блока. Фойе встретило нежданного посетителя развешанными повсюду картинами, доисторическим банкоматом из той самой, еще советской, партии и опечатанным кабинетом директора.
Приговоренные к жизни обитатели Славутича очень открыты для общения и с удовольствием рассказывают о своей «чернобыльской истории». Люди среднего и старшего возраста прошли через все круги «ядерного ада», и хоть прошло уже много лет, тема аварии по-прежнему номер один в разговорах и спорах местных долгожителей. Ведь среди них немало бывших припятчан и их потомков. Чернобыльские раны еще не скоро затянутся в сердцах очевидцев, и их воспоминания – те же самые письма, зачастую передаваемые из уст в уста, чтобы никогда не перекочевать на бумагу.
Редко, очень редко, но магия иногда все же свершается. В Славутич приезжает журналистка Людмила Богун и берет интервью у живых пока еще свидетелей далеких событий. У дозиметристов, работников станции, руководителей припятских городских служб. Каждый из них рассказывает историю тех событий под своим углом, с мельчайшими подробностями. Врезавшимися в их память навсегда, словно отпечаток каленым железом на коже. Устные письма эти публикуются на канале «УрбанНаследие», и часть перешла в мою книгу. Все, что могу сделать для вас, настоящих героев Чернобыля, – донести ваш голос и отпечатать его в словах.
Чтобы знали и помнили.