Ближе к концу путешествий отбитого Карла Юнга в пучины безумия, или в своего рода рай видений, или во сны, или в иную версию реальности, или же в реальность подлинную – чем бы и где бы ни было то, куда отправлялся Карл Юнг, что ни творилось бы с ним из того, что он зафиксировал в своей жуткой книге, которая «Красная», ближе к концу своих путешествий Карл Юнг сообщает, что повстречал Филемона, коего называет «Магом», и спутницу Филемона Бавкиду. Это предание Карл Юнг заимствовал у Овидия – и никоим образом того не скрывал. Как излагает предание сам Овидий, Филемон и Бавкида были пожилыми супругами, которые, в отличие от всех прочих жителей своего городка, не отказали в гостеприимстве двум усталым путникам. Но эти путники, как и бывает часто в таких историях, – путники не абы какие. На самом деле это прикинувшиеся смертными Зевс и Гермес. Филемон и Бавкида отворяют этим гостям-притворщикам двери, зовут их за стол, и Бавкида даже готова пожертвовать своим единственным гусем – она собирается заколоть его и подать гостям. Но гусь спасается, укрывшись у зевсовых ног, а затем боги, как и всегда в таких вот историях, являют, что они боги. Свершается теофания.
Филемону с Бавкидой велят укрыться за пределами города на возвышенности, и оттуда они наблюдают, как насланный богами ужасный потоп истребляет и сам городок, и всех его обитателей. Остается лишь храм – храм на том месте, где когда-то стояла хижина Филемона с Бавкидой. Пожилые супруги служат при храме, а после смерти обращаются в деревья, которые будут присматривать за ним, этим храмом, вечно. Конец истории.
И вот Карлу Юнгу в его визионерских фантазиях – в изысканиях, как ему преобразить себя, свое «Я», как найти внутри себя что-то такое, что даже непонятно, как это искать, – доводится повстречать Филемона с Бавкидой лично. Он ищет свое настоящее «Я», иное «Я», второе «Я», Маленькое «Я». И вот Карл Юнг находит старого Филемона, которого ему отрекомендовали как мага. Он хочет вызнать об этой магии больше. Карл Юнг находит Филемона и спрашивает, что у того за магия. Филемон изворотлив и осмотрителен. Он сокрушает надежды и ожидания своего послушника так же безжалостно, как Старый Силен, опекун Диониса, сокрушал надежды и грезы царя Мидаса. Но даже хотя Филемон пытается от всего отвертеться, Карл Юнг – или же дух, или душа Карла Юнга, – все-таки хочет узнать побольше, что такое на самом деле магия. Филемон говорит, что магия – это что-то, чему не научишься, поскольку она – отрицание знания и понимания. «Так что же она такое?», – хочет знать Дух Карла Юнга. «Ничто», – говорит ему Филемон. «Но в чем смысл ничто?» – «Нет никакого смысла». «Тогда ничего не поделаешь», – заключает Дух Карла Юнга. «Теперь ты начал вникать», – отвечает ему Филемон.
После встречи с Филемоном-магом Дух Карла Юнга делает вывод, что магия – это все остальное, все, что лежит за пределами царства того, к чему обычно приходят через знание и понимание. «Что не делает ее произвольной», – поспешно уточняет Дух Карла Юнга. Произвольное было бы открыто для понимания и посему легко бы списывалось со счетов за свою произвольность. Магия непостижимее даже этого. Она рождается из того, что по сути есть хаос, а хаос – это ни разум, ни неразумие. Она – нечто абсолютно инаковое. Магия не произвольна, но и познать ее нельзя тоже.
«Что же ты такое, Филемон?», – вопрошает Дух Карла Юнга. Кто же он, этот страж-попечитель того, что нельзя познать, но что должно быть обретено как-то иначе? И затем Дух Карла Юнга сам же на свой вопрос отвечает. «Ты, Филемон, есть влюбленный», – осознаёт Дух Карла Юнга. Воплощение силы самой любви, которая удерживает вещи вместе, соединяет эмпирическое «Я» с Иным – тем самым «Я», которое есть и всегда было целиком по ту сторону любых конкретных определений. Ты, Филемон – частное и абсолютное в такой их связи, что в ней нет смысла, поскольку нет логики, ведь по обычным законам логики частное и абсолютное противоречат друг другу. Но в нелогичности, во вне-логичности Мага-Влюбленного никакого противоречия нет. Влюбленный связывает все то, между чем будто бы пролегла бездна, самой силой вселенского единения. О чем-то таком говорили отшельники и мистики в древности – и это же порой говорили средневековые авторы. Они говорили, что amor ipse notitia est. Любовь – она есть сама по себе некая форма знания.
В каком-то смысле, осознаёт Дух Карла Юнга, Филемон, Маг, Влюбленный – он также и своего рода змей. Змей, свернувшийся в кольцо. Свернувшее себя в кольцо «Я». Уроборос. Гадюка, способная впрыскивать мудрость как своего рода яд-растворитель. И этот яд-растворитель – он тот самый, что заключает в себе также и некоторую власть исцелять.