Я задерживаюсь на секунду, которой хватает, чтобы поправить твердый как камень стояк. Затем следую за Мисти внутрь. Когда я вхожу в главный зал, ее макушка уже скрывается в толпе. Очевидно, она направилась к своим друзьям.

Ривер что-то говорит и, запрокидывая голову, раскатисто смеется. Его движения, голос и взгляды излучают свободу, которой мне никогда не достичь. Что касается Алекса, я был буквально в гневе, когда увидел, насколько легко и непринужденно он может общаться с Мисти. Вначале мне даже показалось, что между ними что-то есть. Что ж, я собственник и не стану этого отрицать. Дошло до того, что я помешал ему стать капитаном команды, пока не узнал, что он тайно встречается с Мией.

Я был просто в восторге от того, что мои теории не оправдались.

Теперь я вижу, что они относятся друг к другу словно брат и сестра. С ним она может быть открыта, и тогда в ней просыпается игривость, которую она никогда не показывает при мне.

Как только Мисти вошла сегодня в этот зал, у меня перехватило дыхание. И нужно было приложить все силы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.

Она не прогадала с выбором платья: собрав бледно-розовые локоны наверх и позволив им открыть вид на загорелую кожу с глубоким вырезом платья, она стала еще соблазнительнее. Она стала богиней. И, когда мы встретились на улице, мне стоило больших усилий не впиться в ее губы прямо там.

Ее чистые зеленые глаза гипнотизируют меня. Когда она рядом, я чувствую тепло будто от солнца. И я с радостью проведу свои дни, греясь в ее лучах.

Пожалуй, единственная вещь, которая заставляет меня держать себя в руках, это осознание того, что она сбежит, как только я прерву поцелуй.

Нет, нужно, чтобы она привязалась ко мне и сама пожелала быть моей.

Я не могу назвать себя терпеливым человеком, но ее я готов ждать. Мне нужно показать ей, что мы созданы друг для друга, что она – та частичка моей души, которой мне недостает, а я для нее – защита и опора, в которой она сильно нуждается.

Ее голос теряется в толпе, но люди оживляются в ее присутствии. Даже отсюда мне хорошо видно, с какой нежностью ее друзья относятся к ней.

Я не люблю делиться. Но в общении с ними я бы не смог ей отказать. Ведь по какой-то причине она считает этих людей своей семьей.

Однако после нескольких месяцев наблюдения складывается ощущение, что она что-то скрывает. Ее друзья не видят усталости или страха, которые мелькают в ее глазах время от времени. Но я успел это заметить.

Она может обмануть кого угодно, но не меня.

Только я могу угадать ее гнев.

Только я вижу ее насквозь.

И только я чувствую ее.

Интересно, осознаёт ли она, что человек, представляющий наибольшую угрозу, – единственный, кто способен понять ее? Когда-то и меня изменило прошлое. Я узнал, насколько жесток бывает этот мир. И мне кажется, она это чувствует.

Я не могу сдержать раздражение, когда вижу, что к группе Мисти приближается Энтони Риччи, богатый наследник своей семьи. Он Святой, но его место в иерархии ниже Богов, и он должен его знать.

Сколачивая состояние, семья Риччи не брезговала торговлей контрабандой и угоном автомобилей. За такое их стоило бы деканонизировать, но их помощь в поставках оборудования просто неоценима.

Безусловно, у меня есть большой соблазн проучить всех Риччи, но они еще могут понадобиться.

Энтони поднимает руку Мисти, поднося к губам. На его лице сияет блаженная улыбка, которую я тут же порываюсь стереть.

Но Мисти все делает за меня. Она отстраняется и придирчиво осматривает его. Моя умная девочка предупредительно скрещивает руки на груди, не позволяя взгляду Риччи блуждать по ее телу.

Чертов богатенький нахал. Ты подписал свой приговор.

– Дэм, нам пора, – говорит мой младший брат Ксандер.

Но я не могу отвести глаз от Мисти. Она несколько отдаляется от Энтони, вставая между Лукасом и Ривером.

С меня хватит. Я делаю шаг вперед, но сильная хватка Маттиаса удерживает меня на месте.

– Расслабься, братишка. Здесь слишком много глаз.

Я пытаюсь высвободиться, но он не позволяет. Конечно, он знает, что в конце концов я образумлюсь и не позволю себе устроить потасовку на людях.

Я вздыхаю, наконец сбрасывая его руку.

– Я не уйду, пока она здесь.

– С ней все будет хорошо. Обещаю.

То, что пришлось пережить нам с Маттиасом, позволяет нам понимать друг друга с полуслова. Он знает все, что я чувствую.

– Эй, что с тобой? – в разговор вклинивается мой младший брат Себастиан. – Кажется, ты чересчур разволновался после дедушкиных слов.

Я игнорирую Баша, вновь поворачиваясь к Маттиасу.

– Сделай это.

Он точно знает, о чем я его прошу.

– Ты уверен? Деймон, мне придется обесточить все здание.

Но Маттиас и так знает мой ответ: плевать. Я не уйду, пока этот придурок не перестанет преследовать мою будущую супругу.

– Черт. Ладно… как знаешь… – Маттиас достает телефон и делает всего пару нажатий, прежде чем срабатывает аварийная сигнализация.

Персонал чинно выпроваживает гостей, а я выглядываю в толпе розовые локоны.

– Встретимся у черного хода, – бросаю я братьям и следую за Мисти.

Выйдя из здания, я стараюсь держаться в тени. Прежде чем Николас успевает закрыть за ней дверь автомобиля, Мисти еще раз оглядывается через плечо и, словно чувствуя мое присутствие, сканирует взглядом то место, где я стою. Никого не обнаружив, она садится в салон. Но я знаю: она успела почувствовать то незримое, что тянет ее ко мне как магнит.

В это время мне приходит сообщение от Николаса.

Николас. Забрал мисс Харт. Везу домой.

Я. Будь осторожен.

Даже отсюда сквозь лобое стекло автомобиля я замечаю сдержанную улыбку своего водителя.

Николас. Конечно.

После этого я возвращаюсь в отель.

– Где Николас? – спрашивает Маттиас.

– У него… особое поручение.

Брата позабавили мои слова.

– Так он с ней?

* * *

Строительство клуба «Элизиум» заняло несколько лет. Проектом руководил Ксандер: от начала, когда были представлены первые чертежи, и до самого открытия.

Все говорило о том, что это место задумано для развлечений. Здесь не было никаких ограничений. Пространство разумно поделено на приватные зоны тканевыми панелями, за которыми гости могли не бояться выйти из своей зоны комфорта и даже побрезговать некоторыми моральными принципами.

Ксандер создал клуб, где мы, словно боги, контролировали и направляли каждое желание своих рабов.

Охранник Тобиас, следивший за входом на верхние вип-этажи, коротко кивает и уступает путь к лестнице.

С помощью электронного брелока я открываю дверь в нашу личную ложу. Отсюда сквозь тонированные панорамные окна я прекрасно могу видеть все, что происходит внизу.

Следом входит Маттиас и располагается в изумрудном кожаном кресле.

На другом расположился Баш. Как у самого младшего ребенка в семье, у него еще осталась эта зловещая игривость, которая часто раздражала нас. Даже сейчас он легко откинулся на спинку кресла и исподлобья поглядывал на братьев.

Ксандер же с отсутствующим выражением на лице разговаривал по телефону.

Я наливаю виски в стакан, покручивая его в руках.

– Какие новости?

Маттиас с мрачным видом подается вперед:

– Кто-то убивает Апостолов.

В Ордене Святых существует четкая иерархия. Апостолами мы называем тех людей, которые находятся в самом начале этой цепи. Они еще не прошли испытания и не причислены к лику Святых. Но всё же они уже члены нашего Ордена, и мы не можем позволить обращаться с ними как с расходным материалом.

Как Боги, мы несем ответственность за поддержание порядка, который кто-то пытается нарушить.

– Сколько? – спрашиваю я.

– Уже пятеро, – вновь отвечает Маттиас.

Себастиан присвистнул и откинул голову назад:

– Я ошибаюсь или кто-то бросает нам вызов? – Хищная улыбка младшего брата выдает его восторг от одной этой идеи.

– Какая чушь, разве кому-то достанет смелости? – Ксандер наконец принимает участие в беседе, присаживаясь рядом.

Маттиас коротко кивает:

– Я тоже считаю, что пока нужно понаблюдать. Я слежу за всеми Апостолами, и, если что-то случится хоть с одним из них, мы узнаем первыми.

– Да, но Баш прав. Возможно, кто-то играет с нами. – Я подаюсь вперед, упирая локти в колени.

– Пока рано делать какие-то выводы. Но не думаю, что кому-то выгодно тягаться с нами.

– Давайте используем охрану в качестве приманки и проверим.

– Это очень жестоко даже для тебя, Деймон, – улыбается Себастиан, хотя совсем непохоже, чтобы он на самом деле так думал.

Он и Ксандер были еще детьми, когда все случилось. Мы надеялись, что это никак не отразится на них, но Баш так и не смог забыть. Это доказывало то, как сильно он изменился. Пережитое потрясение сделало его не просто зависимы от адреналина. Теперь при каждом удобном случае он пытался оказаться в самом эпицентре опасности, буквально на волосок от смерти.

В моем кармане завибрировал телефон. На экране появилось уведомление о новом сообщении.

Николас. Мисс Харт на месте. Мне остаться и присмотреть за домом?

Вот одна из многих причин, почему я так доверяю Николасу: он знает, что мне нужно.

Я. Да. Я пришлю кого-нибудь тебе на смену.

Следом я переключаюсь на приложение видеонаблюдения и листаю до тех пор, пока на экране не показывается Мисти. Она поднимается по подъездной лестнице, снимая на ходу высокие каблуки.

Крупного телосложения мужчина проходит мимо, оглядывая ее. В моей голове успевает промелькнуть подозрение, но Мисти приветливо улыбается незнакомцу и перекидывается с ним парой фраз. Клянусь, эта улыбка способна обезоружить любого. Но нужно взять на заметку: обязательно установить микрофоны.

Перед входной дверью Мисти останавливается, чтобы найти ключи, а я тем временем переключаюсь на внутренние камеры в ее квартире. С момента установки системы я успел полностью изучить квартиру. Мне нужно было удостовериться, что все слабые места – балкон и входная дверь – были надежно защищены. Хотя над системой наблюдения во внутреннем дворе нужно еще поработать.

Мисти исчезает в спальне, оставив меня томительно ожидать ее появления, пялясь в экран телефона. Вот она появляется снова в не до конца расстегнутом платье с обнаженной спиной, но тут же скрывается из виду, не давая мне возможности полностью ее рассмотреть.

– Ты слишком увлечен своим телефоном, – хлопает меня по плечу Баш, отчего я вздрагиваю и испепеляю его взглядом.

Он неуверенно прочищает горло, но тут же находит смелость допросить меня:

– Деймон, что ты думаешь по поводу дедушкиного условия? Что еще за чужь про женитьбу и наследника? Почему ты согласился?

– Я сам предложил это. – Я невинно пожимаю плечами, оставляя Баша в оцепенении. Через секунду он поднимает руки в знак капитуляции, как бы говоря, что все равно не сможет понять моего решения.

– Зачем это тебе? – подхватывает Ксандер.

– Скажем так: девушке, на которой я собираюсь жениться, нужен мотивационный пинок.

– Кто она? – в один голос спрашивают братья, и я понимаю, что в этот раз мне не уйти от ответа.

– Пиар-консультант нашей компании.

– Вот черт, кажется, я знаю, о ком ты, – смеется Себастиан. – А она – горячая штучка. Знаешь, Дэм, если бы ты не был моим братом…

Но Ксандер обрывает его на полуслове, не давая затеять новую ссору:

– Почему ты уверен, что она согласится выйти за тебя?

– Полагаю, в конце концов у нее не будет выбора.

– Деймон, если серьезно, то с человеком ведь можно просто поговорить.

– Я предпочитаю знать итог сделки наперед. – Я чеканю каждое слово, давая понять братьям, что разговор на этом окончен.

– Так вот почему я слежу за ее домом, – комментирует Маттиас с делано удивленным выражением лица.

– Что? Все зашло настолько далеко? – потирает руки Баш, предвкушая пикантные подробности.

Ксандер, как самый сдержанный из нас четверых, бросает укоризненный взгляд на Маттиаса.

– Не волнуйся. Я слежу за всеми комнатами, кроме ванной и спальни. Но если вдруг она привыкла разгуливать голышом…

– Осторожно, – вмешиваюсь я, пока Маттиас не сказал лишнего.

– Хорошо-хорошо, но преследование пошло тебе на пользу!