Я несколько раз жму на кнопку будильника, не разлепляя глаз, а затем зарываюсь лицом в подушку и позволяю Деймону снова укутать меня пушистым одеялом. Яркий солнечный свет, который уже щекочет мои щеки, напоминает, что я перевожу будильник уже не в первый раз.

Мы безвылазно провели в нашей квартире два дня с тех пор, как Деймон нашел меня в отеле.

Я прижимаюсь к его груди, провожу пальцем по линиям его татуировок и вдыхаю запах его кожи.

– Мне нужно ее увидеть, – говорю я.

– Протестую, – бормочет он в подушку, не убирая руки.

Смеясь, я пытаюсь высвободиться из его стальных объятий:

– Отпусти меня. Сидни уезжает сегодня, я должна с ней попрощаться.

Пальцы Деймона игриво впиваются в мой бок, щекоча обнаженную чувствительную кожу. Я визжу от смеха.

– Пощади!

Мне удается вырваться, но он включает план-перехват и просто подминает под себя, чтобы я не могла пошевелиться.

Я вдруг замираю от осенившей меня мысли:

– Подожди, а в этой комнате есть камеры?

– Пока нет. – Деймон щекочет мой нос.

– Это странно, если меня заводит то, что ты наблюдал за мной?

Даже сейчас его волосы выглядят так, будто их только что терпеливо уложили при помощи сухого воска. Я нежно обхватываю его лицо ладонями и провожу большим пальцем между бровями, двигаясь к виску. В эту минуту он будто помолодел лет на десять. Такое ощущение, что вся боль и стресс, которые он испытывал, вмиг исчезли. Я встречаюсь с его сияющими глазами, и он приподнимает бровь, глядя на меня с улыбкой:

– Ты снова пялишься.

Мне хочется прокричать о своей любви. Хочется сказать мужу, что никуда не уйду, что он поймал меня и теперь останется со мной навсегда. А еще хочется сказать, что я готова провести всю жизнь, делая все возможное, чтобы раздражать его и наблюдать, как он постепенно сбрасывает с себя жесткий панцирь. По крайней мере в моем присутствии.

Вместо того чтобы проговорить это вслух, я наклоняюсь и просто прижимаюсь губами к его рту. В этот единственный поцелуй я вкладываю все свои чувства. Деймон отвечает, целуя меня так нежно, как я не могла себе даже представить.

Через какое-то время мы отстраняемся, ловя воздух.

– Я люблю тебя. – Он трется своим носом о мой. – Мисти Эверетт, ты выйдешь за меня замуж… снова?

Я удивленно приподнимаю бровь.

– На этот раз я хочу, чтобы это случилось на глазах у нашей семьи, твоих друзей и еще сотни гостей. Знаю-знаю, что платье ты все равно не позволишь купить, но я готов помочь тебе сшить самое красивое свадебное платье, какое только захочешь, с длинным шлейфом, чтобы потом его несли целых четыре человека. И перед всей толпой я хочу закричать, как сильно люблю тебя каждой клеточкой своего существа и какой я все-таки счастливчик.

От его слов у меня кружится голова. Я сдерживаю улыбку, кивая в ответ.

– А твоя мама будет приглашена? – выпаливаю я вдруг невпопад.

Его губы приближаются к моим, а глаза сужаются.

– Только если она хорошенько извинится перед тобой.

– Деймон, я не хочу пышной свадьбы. Только мои друзья и твои братья. Что ты на это скажешь? – Я бережно убираю волосы с его лица.

Он целует меня, проводя пальцами по спине.

– Будет так, как ты скажешь, фея.

– Люблю тебя.

Я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется.

– Так каков будет твой ответ?

– И я буду счастлива выйти за тебя. Снова.

Деймон запечатлевает на моих губах поцелуй, такой нежный, что у меня перехватывает дыхание. Его руки любовно и неспешно исследуют мое тело, пока будильник снова не звонит, но я слишком поглощена прикосновениями мужа, чтобы обратить внимание.

Даже сорок пять минут спустя я все еще в его объятиях. Мы вдвоем завернуты в одеяло словно в кокон, который не хочется покидать. Но я знаю, что если не встану сейчас, то не встану с этой кровати сегодня вообще.

Я целомудренно целую его в грудь и приподнимаюсь.

– Мне нужно бежать, я и так опаздываю.

– Хорошо, – недовольно фыркает Деймон, перекатываясь на спину. – Я как раз встречусь с Маттиасом. – Он надевает браслет мне на запястье и целует тыльную сторону моей ладони. – Увидимся позже.

Я провожу пальцем по гладкому металлу:

– Здесь что, правда маячок?

– Конечно.

Боже, мне следовало бы ненавидеть его за это, но я испытываю только неподдельный восторг.

– Деймон Эверетт, ты просто ходячий красный флаг.

– Но ведь именно это тебе во мне и нравится, – ухмыляется он.

– Так и есть.

* * *

Я скидываю девочкам сообщение в групповой чат о том, что опаздываю, и бегу в душ, дабы успеть привести себя в порядок.

Времени перебирать одежду нет, поэтому для выхода я выбираю светло-зеленый сарафан длиной чуть ниже колен и закалываю волосы на затылке.

Бросая взгляд на вибрирующий телефон, тут же улавливаю несколько уведомлений о сообщениях в чате, которые пестрят десятками пошлых комментариев и намеков, что мы с Деймоном просто исчезли с лица Земли.

Солнечные лучи согревают меня, пока я иду к кафе, где мне предстоит встретиться с подругами. В груди разливается невероятная легкость, а чувство счастья ощущается таким сильным, что кружится голова. Кажется, что мир вокруг меня идеален.

Иногда в городе бывает сложно отыскать что-то прекрасное, но в этот день все иначе. Птицы щебечут, а листья, будто специально под мое настроение, окрасились в тепло-красные оттенки, предвещая приближение осени. Скоро наступит теплая погода, наполненная ароматом латте с тыквенными специями и уютными уггами. Я не могу дождаться, когда достану свою любимую пижаму с кошачьими мордочками и увижу реакцию Деймона.

Прямо передо мной по тротуару идет женщина. Со стороны кажется, что она старше меня лишь на несколько лет. Ее одежда сидит на ней идеально, швы четкие и отглаженные. В этом районе она как белая ворона. А судя по тому, как она взволнованно смотрит на свой телефон, а затем оглядывает улицу, ей явно некомфортно.

– Вам нужна помощь? – с улыбкой спрашиваю я, надеясь, что не напугала ее. Здесь люди предпочитают не доверять незнакомцам.

На ее лице расцветает ответная улыбка, но она оказывается настолько натянутой, что начинает казаться, будто с женщиной что-то не так.

– Да, похоже, я вышла не на той автобусной остановке, – произносит она.

Я еще раз окидываю взглядом ее наряд, пока не замечаю сумочку от «Эрмес». По спине пробегают мурашки. Такие женщины не ездят на автобусе.

– Вот черт. На каком автобусе вы ехали? Один «б» или два «а»? – спрашиваю я, прекрасно зная, что ни того, ни другого не существует – в Бостоне не используют буквы для обозначения маршрутов.

Между ее бровями пролегает тонкая морщинка.

– Кажется, это был один «б». Да, точно!

Беспокойство охватывает меня, и я делаю неуверенный шаг назад. Незнакомка замечает это движение и качает головой.

– Не делай глупостей. Ты никуда не убежишь, Мисти.

Из-за угла доносится визг шин, и к обочине подъезжает фургон. Большая боковая дверь открывается, и из нее выглядывает мужчина, лицо которого я не узнаю. В руках у него пистолет.

Конечно, любой урок выживания начинается со слов «Не садитесь в машину к незнакомцам». Этому совету я и пытаюсь следовать, каким бы бесполезным ни был сейчас такой шаг.

Я успеваю сделать всего три шага перед тем, как чья-то рука хватает меня за живот и затягивает в фургон. Пытаюсь набрать воздух в легкие, но в этот момент мне на лицо опускается тряпка.

Мир погружается во тьму.

* * *

Тело раскачивает будто на волнах, от этих движений меня начинает тошнить, и рот наполняется слюной. Визг тормозов заглушает мою ослепляющую головную боль. Мир так медленно расплывается вокруг, что все происходящее кажется сценой из какого-нибудь фильма.

Последнее, что я помню, – то, как шла на встречу с девочками. Нет… Было что-то еще. Широкая улыбка. Густые черные волосы.

Страх пронзает меня насквозь. Я изо всех сил стараюсь дышать ровно и не издавать ни звука. Они не должны узнать, что я пришла в сознание.

Лежа с закрытыми глазами, пытаюсь сориентироваться в пространстве. Я лежу на чем-то твердом, скорее всего, это металл, но если мне не холодно, значит, он чем-то накрыт. Верно. Я ощупываю колючую ткань. Сквозь дикую боль в голове до меня доходит, что я все еще лежу в задней части фургона. Я изо всех сил стараюсь сдержать накатывающие слезы.

– Просыпайся, – произносит низкий голос и сопровождает свой приказ ударом в грудь.

Я резко лишаюсь воздуха и пытаюсь вдохнуть, откашливаясь.

– Ну вот, ты очнулась. Прекрасно, – говорит мужчина, переворачивая меня носком ботинка на спину.

В задней части машины нет окон. Свет проникает только через маленькое ветровое стекло, и мне приходится осматриваться в полутьме.

– Пошел ты, – выплевываю я в его сторону, за что получаю еще один пинок.

Он выжидает, пока я вновь откашляюсь.

– Помнишь меня?

Я прищуренно вглядываюсь в его лицо, пытаясь уловить знакомые черты. Осознание поражает меня сильнее, чем удар ногой в грудь. С ненавистью во взгляде на меня смотрит Энтони Риччи, и ему явно не терпится меня раздавить будто какое-то насекомое.

– Он мне все рассказал, – насмешливо чеканит Энтони. – Томас был моим любимым братом. Конечно, он поделился со мной историей о своей бывшей, которая так и лезла на рожон.

Его дьявольская улыбка пугает меня. Но еще больше пугает то, что за ней скрывается какая-то извращенная гордость, от которой у меня внутри все переворачивается.

– Ты получила урок, верно? Он показал тебе, что бывает с маленькими никчемными шлюшками, которые пытаются продать себя подороже? Расскажи-ка, как ты подцепила Деймона. Тоже раздвинула для него свои красивые ножки?

Мне хочется крикнуть, плюнуть, укусить его и обозвать чертовым засранцем; послать его и его милого двоюродного братца, который заслужил свою участь, куда подальше. Но я только беспомощно открываю рот, и у меня ничего не выходит.

– Что, нечего сказать? Страх парализовал, да? Ты же просто ничтожество.

Я нащупываю пальцами свой браслет – единственное, что поддерживает мою связь с внешним миром. Наверняка мое исчезновение еще не заметили, но скоро меня станут искать. И Деймон найдет, как и обещал. Пока мне нужно просто постараться остаться в живых.

Чьи-то нежные пальцы перехватывают мое запястье. Я крепко вцепляюсь в браслет одной рукой и оглядываюсь. Женщина, к которой я сама подошла на улице в надежде помочь, одаривает меня тошнотворно милой улыбкой. Конечно, надежды на то, что она вызовет полицию, тают прямо на глазах, ведь она заодно с Риччи.

Ногтями она впивается в мою руку прямо до крови, пытаясь снять с меня браслет. Я готова терпеть до последнего, лишь бы не отпускать свой единственный спасательный круг.

К моему лбу прижимается холодный металл. Я поднимаю взгляд, и глаза невольно фокусируются на черной рукояти пистолета. Палец Энтони лежит прямо на спусковом крючке.

– Лучше отдай по-хорошему.

Мои губы дрожат, но я ослабляю хватку. Женщина тут же притягивает мою руку и пытается снять браслет. Я стону от боли, но по неудовлетворенному цоканью понимаю, что ее попытки безуспешны.

Женские пальцы сменяются мужскими. Энтони, не церемонясь, пытается стащить с меня разгоряченный от трения металл.

– Он не снимается, придурок, – злобно улыбаюсь я.

Так ему и надо.

Ему требуется секунда, прежде чем он снова коварно улыбается. Я понимаю, что совершила ужасную ошибку, поддразнив его.

Он кладет мою руку на пол так, чтобы большой палец был поднят вверх.

– Нет!

Я отдергиваю руку, высвобождая ее на долю секунды. Энтони больно толкает меня, возвращая руку на место. Я больше не могу двигать ею, так как его сила вдвое превышает мою.

Я вынуждена просто беспомощно смотреть ему в лицо.

– Ты должна знать: меня это ужасно заводит.

Его ботинок опускается мне на запястье, и в фургоне раздается тошнотворный хруст ломающихся тонких костей. Перед глазами все белеет от боли. Крик застревает в горле, когда Энтони вновь повторяет свое движение.

В беспамятстве я умоляю его остановиться, захлебываясь собственными слезами. Конечности сводит судорога, и мне отчаянно хочется прижать раненую руку к груди. Энтони не отпускает до тех пор, пока не стаскивает с меня браслет, который я так любила.

Спазм мучительной боли не покидает меня. Инстинктивно я пытаюсь отползти подальше от него, помогая себе здоровой рукой настолько, насколько позволяет теснота салона фургона.

Он вертит браслет в пальцах, рассматривая что-то на внутренней стороне.

– Это высокоточный образец новой технологии, умело спрятанный от чужих глаз. Признаюсь, я бы не догадался об этом, если бы не тот факт… – он улыбается, переводя взгляд на меня, – что его создала семья Риччи.

Фургон резко тормозит, и тело содрогается от волны боли, пронзающей мою руку.

Энтони протягивает браслет женщине.

– Проследи, чтобы маячок продолжал движение. Надо сделать так, чтобы Деймон погнался за ним, а не за нами.

Она ослепительно улыбается ему в ответ, и мне становится ясно, что эта женщина влюблена. Она сделает буквально все, что прикажет этот псих.

Когда за ней закрывается выдвижная дверь фургона, мои надежды рушатся.

Ниточка, которая связывала меня с Деймоном, фактически оборвана. Тело начинает бить крупная дрожь, отчего зубы стучат друг о друга.

Энтони хватает меня за подбородок и прижимает к моему лицу еще одну тряпку, очевидно пропитанную усыпляющим лекарством.

– Пусть ищет тебя сколько угодно. Все равно не найдет. Теперь тебя никто не найдет.