В данной главе описаны сцены жестокости. Если вы не готовы про них читать, их стоит пропустить.

Мы с Деймоном провели в постели большую часть дня. Когда подъехали на машине к черному входу клуба «Элизиум», солнце уже село, погрузив весь район в сумерки.

Еще в машине перед выходом Деймон вдруг схватил меня за руку, насупив брови.

– Уверена, что хочешь это видеть?

Я не колеблюсь ни секунды. Сейчас я настолько взволновала, что, кажется, еще чуть-чуть – и начну потрескивать от скопившегося внутри электричества.

Мой желудок, словно безумное колесо обозрения, делает уже сотый оборот, разрываясь между тошнотой и радостным предвкушением.

Более часа Деймон объяснял мне что-то про Орден Святых и статус Эвереттов в нем. Такое ощущение, что мне приоткрыли дверь в другую вселенную. Теперь я словно Алиса, падающая в кроличью нору.

– Помни: мы уйдем, как только ты скажешь. – Затем Деймон слегка морщится и продолжает: – Он все равно уже не жилец, но тебе не обязательно это видеть.

Не жилец. Мертвец. Труп.

Боже мой! Теперь я – соучастник похищения и убийства?!

– Меня могут арестовать? – спрашиваю я.

Деймон пытается сдержать улыбку, но у него это плохо выходит.

– Посмотрел бы я на полицейского, который осмелился бы на это. Не переживай, мы подключили специалистов, которые особенно в этом поднаторели.

– Специалистов в чем? – приподнимаю бровь я. – В пытках?

– В убийствах, сокрытии тел и дальнейшем процессе, – отвечает Деймон.

Я вижу, что сейчас он совершенно серьезен. Мне необходимо принять эту новую для себя реальность.

– Что с ним сделают?

– Скорее всего, закуют в цепи и немного поработают с ним. Но так, чтобы он был в сознании.

– Там будет вонять? – Я морщу нос.

Деймон уже откровенно давится от смеха, будто его заставили отвечать на вопросы пятилетнего ребенка.

– А почему там должно вонять?

– Но ведь тела воняют.

– Мертвые – да. Учитывая принципы работы Раша, там будет пахнуть хлоркой и чистящими.

– А Раш – это и есть палач?

– Нет. Палач – Бэк. Раш скорее их предводитель-организатор.

– «Их»? Так их несколько?

– Трое парней – Раш, Бэк, Нико – и одна девчонка – Рэй. Они называют себя «Маунтсаммер и Ко».

Деймон подает мне руку и ведет вниз по лестнице, которая открывает вид на огромный коридор с несколькими дверями. Из первой справа доносятся приглушенные крики.

Сердце трепещет в груди, и внезапно меня охватывает головокружение. Неужели я действительно это делаю? Затем Деймон, пристально глядя, обхватывает ладонями мои щеки.

– Тебе не обязательно туда идти. Ты просто будешь жить дальше, зная, что он получил по заслугам.

Как же заманчиво! Заманчиво сохранить хотя бы частичку своей совести незапятнанной. Деймон терпеливо наблюдает за мной, позволяя мне самой разобраться в своих мыслях. Но на этот раз я отпускаю себя. Хватить быть слишком строгой к себе, я не буду стремиться стать идеальной.

Я – другая, и такой меня сделал человек, связанный в этой комнате.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целомудренно целую Деймона в губы.

– Твоя тьма тянется к моей, так? – уточняю я.

Он низко рычит, притягивая меня к себе, и сильно прикусывает мою нижнюю губу.

– Господи Иисусе. Тебе повезло, что я не трахну тебя прямо здесь.

Дверь за его спиной со скрипом распахивается.

– Ты что, издеваешься? – спрашивает темноглазый мужчина.

На его плечах висит кобура с двумя пистолетами.

Деймон кивает ему в знак приветствия и представляет его мне:

– Это Нико.

– Ты серьезно пытаешься трахнуть свою девушку прямо возле пыточной?

Из-за его плеча с видом огромного любопытства выглядывает девушка с огненно-рыжими волосами. На ней футболка с изображением какой-то музыкальной группы и короткие черные шорты. Я опускаю взгляд и вижу, что к ее ногам тоже пристегнуты два пистолета.

– Ну, мы-то делали это прямо во время пытки, – игриво уточняет она.

– Тише-тише, Огонек. Хватит прикалываться. – Мужчина обхватывает ее за талию, отчего она кажется еще меньше.

На его коже, как и у Деймона, тоже заметны татуировки, которые тянутся от шеи вниз по рукам.

Девушка отталкивает Нико и протягивает мне руку:

– Я Рэй. С Нико ты знакома. А это – Раш. – Она указывает рукой на парня, который кивает в ответ. – Ну что, готова помучить этого засранца? С ним уже слегка поработал наш Бэк.

Я с восхищением таращусь на нее: она на несколько сантиметров ниже меня, но чуть полнее – при этом явно никого не боится и уж точно не брезгует происходящим. Она чертовски крутая.

Мои же руки предательски дрожат, она замечает это и крепче сжимает хватку.

– У тебя очень красивые волосы, – говорит Рэй.

Я потрудилась сделать пышный пучок из той непослушной лавандовой массы, с которой проснулась сегодня.

– Спасибо. Это все его заслуга. – Я киваю в сторону Деймона.

– Вот так новость, – Рэй хлопает в ладоши с неподдельным волнением.

Мне кажется, что моим подругам она бы точно понравилась. Ну, если, конечно, убрать оружие, пытки и все такое.

– Простите, что прерываю, – откашливается кто-то спереди, – но этот козел только что пришел в себя. Не могу гарантировать, что это продлится долго. Я, возможно, слегка перестарался.

Я слегка щурюсь, чтобы в тусклом освещении большой комнаты разглядеть того, кто говорил. Хорошо, что мне удалось сдержать крик ужаса при виде парня, который теперь подошел чуть ближе. У него были светлые волосы, идеально зачесанные назад, и такие же татуировки, как у Нико. Но его руки и лицо были обагрены чем-то алым, неприятно стекавшим вниз по одежде. Сейчас я бы поверила в то, что это настоящие профессионалы своего дела. Единственным, что выдавало в нем обычного человека, кажется, был тот теплый и полный уважения взгляд, которым он смотрел на Рэй.

– Это ведь кровь, да? – Слова вырываются у меня, прежде чем я успеваю обдумать их.

Блондин подмигивает мне, отчего на его щеках проявляются симпатичные ямочки.

– Если хочешь, ты тоже можешь испытать ее вкус.

Затем он возвращается куда-то в глубь комнаты.

Деймон обхватывает меня за плечи в знак поддержки:

– Большинство людей их боятся, а ты умница.

– Может, мне тоже нужно бояться их? Например, этого парня?

– Бэка? – Деймон указывает на только что говорившего с нами блондина. – Со мной тебе точно не стоит никого бояться.

Я вспоминаю о том, что Деймон не тот человек, который будет разбрасываться словами, и меня наполняет легкость от осознания, что он рядом.

– Ну, мы ведь пришли сюда навестить Томаса. Так давай посмотрим, – уверенно говорю я, продвигаясь вперед.

Деймон не отпускает моих рук, и, когда мы подходим ближе, я понимаю почему. При виде Томаса колени начинают подкашиваться.

Он сидит на скамейке в центре зала, его руки прикованы цепями к потолку.

Реальность бьет меня по лицу. Я уже не уверена в том, что это происходит на самом деле.

– Продажная девка. – Томас фыркает и сплевывает кровавую слюну в мою сторону. – Никогда не отличалась умом. Ты сказала ему, что тебя уже использовали? Что теперь ты бесполезна, как кусок дерева?

Деймон напрягается, но я опережаю его, сокращая расстояние между мной и Томасом. Не ожидая от самой себя, наношу удар кулаком прямо по его носу. В воздухе раздается тошнотворный хруст. Я вздрагиваю, но не отступаю.

– Неплохо, – присвистывает Бэк, покачиваясь на пятках.

Он приближается ко мне, вертя в руках что-то похожее на хирургический инструмент. Зажав лезвие между пальцами, протягивает его мне рукояткой вперед.

– Я слышал, что этот подонок подарил тебе несколько шрамов. Возможно, ты захочешь вернуть ему должок?

– Спасибо, – говорю я, принимая нож.

Холодный металл приятно ощущается в руке и весит даже больше, чем я ожидала.

Я подхожу к Томасу, который теперь не отрывает взгляда от блестящего лезвия в моей руке и пытается отстраниться, звеня цепями.

Я неловко держу нож, не совсем понимая, что конкретно нужно делать.

– Давай помогу, – шепчет Деймон на ухо и подхватывает мою руку.

Мы до упора приставляем нож к спине Томаса, сильнее надавливая на рукоять. Лезвие входит в плоть мягко и мерзко, мне совсем не нравится заниматься этим. С другой стороны, мне нравится то, как шипит Томас, умоляя меня остановиться.

Я оглядываю кровоточащий порез. Он в четыре раза меньше моих, но меня переполняет всепоглощающее чувство удовлетворения. Теперь даже Томас смотрит на меня с нескрываемым ужасом.

Может, он и прав. Я никогда не отличалась здравомыслием. Может, я сломана. Значит, так и должно быть.

– Итак, предпочитаешь сама или окажешь честь мне? – радостно, как маленький ребенок, спрашивает Бэк.

Рэй хлопает его по животу:

– Не пугай нашу гостью.

Бэк наклоняется и примирительно целует ее в висок, то же самое делает и Раш. Мои глаза расширяются при виде этих троих, и внезапно их отношения становятся гораздо интереснее, чем Томас.

– Вы, ребята, вместе?

– Да, – отвечает Рэй, прищурив глаза и ожидая моей реакции.

– Боже, ты должна познакомиться с Мией! – говорю я, слишком взволнованная, чтобы заметить удивленные взгляды.

Бэк наклоняется и игриво уточняет:

– А кто такая Мия?

Я улыбаюсь, лопаясь от накатившей гордости.

– Это моя подруга. Она встречается с двумя парнями из НХЛ. Наверное, у вас будет много общих тем для разговоров.

– Тогда ей нужно попробовать повстречаться сразу с тремя парнями, – хмуро комментирует Нико, наблюдавший за нами из угла помещения.

Я оглядываю его, Бэка, Раша и Рэй, и тут до меня доходит:

– Так у тебя сразу трое крутых парней из мафии? – Я практически выкрикиваю эти слова, едва ли не хлопая в ладоши.

Рэй кивает и улыбается.

– А тебе самой не хотелось бы попробовать? – спрашивает она.

– Не впутывай в это мою жену, – рука Деймона властно ложится мне на грудь.

Я поднимаю взгляд и мягко целую его в подбородок:

– Успокойся. Просто девичий треп.

Влажный кашель вновь привлекает мое внимание. Я волшебным образом совсем забыла о Томасе. Теперь он выглядел из рук вон плохо: глаза опухли и прищурены, а кожа приобрела землисто-зеленый оттенок. В его взгляде сквозит неприкрытая ненависть. В моей душе нет ни капли жалости к нему, потому что я знаю: будь у него малейший шанс, он всадил бы этот клинок мне в спину вновь.

Я передаю оружие Деймону:

– Пожалуйста, сделай ты.

– С удовольствием, – отвечает он, подходя к Томасу, чьи глаза расширены от ужаса.

– П-п-пожалуйста… Не… не убивайте меня… отпустите. – Голос Томаса срывается, когда Деймон приближается к нему.

– Ты не хочешь умирать?

– Я готов на все. Я сделаю все, что ты скажешь. Клянусь, вы больше никогда меня не увидите.

– Что ж, ладно.

Стоп. Что? Немой вопрос застревает у меня в горле. Я не могу поверить, что Деймон отпустит его. Я не стану верить в это.

– Сначала ты кое-что сделаешь для меня. – Деймон разрезает ткань брюк сопротивляющегося Томаса.

– Пошел ты. Нет. Прекрати.

Его крики переходят в мучительные стоны. Из-за того что Деймон стоит спиной, я не могу увидеть, что именно там происходит, но по положению его рук и тому, как кричит Томас, кажется, догадываюсь. К горлу подкатывает тошнота.

Наконец Деймон отходит в сторону и смотрит сверху вниз на обмякшего Томаса.

– Ну, ты ведь хотел быть свободным, не так ли?

Единственным ответом пленника становится жалобный стон. Окровавленные пальцы Деймона разжимают его челюсть, запихивая что-то внутрь.

Томас задыхается и давится, пытаясь сплюнуть. Но острый нож оказывается у его шеи прежде, чем ему это удается.

– Я думал, ты оценишь. Тебе ведь нравилось засовывать его туда, куда не следует?

Теперь мне даже почти жаль его. Почти.

– Жуй, – командует Деймон ровным голосом.

Он заставляет Томаса, словно марионетку, открывать и закрывать рот, пока тот отчаянно пытается вырваться из его хватки. Но в итоге его просто тошнит собственной плотью.

Деймон слегка отстраняется, довольный проделанной работой, и невинно рассматривает рукоять ножа.

По щекам Томаса бегут слезы:

– Я сделал, что ты хотел. Теперь прошу, отпусти.

Деймон лишь смеется в ответ, а затем подносит нож к его горлу.

– Ты действительно думал, что я оставлю тебя в живых после этого? Тебе повезло, что я милосердно позволю тебе умереть.

Томас не успевает ничего сказать в ответ, так как в этот же момент нож уверенно и легко разрезает его горло. Я задерживаю дыхание, но успеваю ощутить металлический запах крови в воздухе. Глаза закрываются, и мир вокруг меня расплывается и тускнеет.

– Черт, ловите ее, – слышу я чей-то голос со стороны.

Сильные руки подхватывают меня и прижимают к твердой груди.

– Держу, – шепчет Деймон.

Последнее, что я успеваю почувствовать, – это терпкий аромат его одеколона. А затем я проваливаюсь в непроглядную тьму.