Когда помощники Деймона закончили перевозить его вещи ко мне, было уже около восьми вечера. Нужно отметить, что он выглядит жутко странно, сидя за моим крошечным обеденным столом с ноутбуком в руках. Даже стул кажется для его крепкой фигуры слишком маленьким.

Во мне теплилась надежда, что когда он вновь переступит порог моей квартиры, то поймет, что совместное проживание здесь – его худшая идея.

Вместо этого Деймон по-хозяйски прошелся по комнатам, задавая множество вопросов. Особенно ему понравилась спальня, и он даже отпустил пару пошлых шуток, от которых мне стало жарко и я невольно покраснела.

Деймон все еще одет в торжественный смокинг, но до этого он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Рукава закатаны до локтей, и я не могу оторвать взгляда от его татуировок.

Кто бы мог подумать, что под его элегантным костюмом скрывается настоящее произведение искусства?

Заметив, как я таращусь на его руки, он говорит:

– Если хочешь, я сниму рубашку, чтобы ты могла насладиться зрелищем.

Я мотаю головой, делая вид, что на самом деле шла за стаканом воды. Деймон проводит взглядом по моей розовой фланелевой пижаме с плюшевыми мишками.

– Что, не знала, что у меня есть татуировки?

– Нет. Они такие… такие яркие.

Я не могу подобрать слов. Многообразие узоров – цветы, рыбы, черепа – гипнотизирует меня.

Он поворачивается на стуле лицом ко мне, затем расставляет ноги, достаточно широко для того, чтобы я могла встать между ними.

Чтобы не наделать таких глупостей, я сжимаю в кулаки мягкую ткань своих брюк, придавая себе уверенности.

Деймон начинает медленно расстегивать пуговицы на рубашке, сантиметр за сантиметром обнажая торс.

Когда он полностью сбрасывает с себя белоснежную ткань, у меня перехватывает дыхание.

Одно дело – гадать, как он выглядит без нее, и совсем другое – лицезреть это вживую.

Конечно, в поле моего зрения попадают не только тату. Я не могу оторвать глаз от бесконечного ряда мышц на его животе.

У меня что, текут слюнки? По крайней мере, я слегка пошатываюсь на месте, так что Деймону приходится протянуть руку и поддержать меня.

– Прости, – смущенно шепчу я.

– Ничего, можешь рассматривать, если хочешь.

Я не могу удержаться. На его предплечье изображен лавандовый цветок лотоса, переходящий в узор пруда с рыбками и лилиями. Чем дальше, тем насыщеннее становятся цвета, а черные завитки, похожие на дым, сливаются с рисунком, окутывая его ключицу.

– Что это символизирует?

– Это значит, – задумчиво отвечает Деймон, – что даже в непроглядной тьме всегда найдется место для капельки света.

Я прикусываю губу.

– Мне нравится этот черный контур. Он хорошо подчеркивает другие цвета.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. На лице Деймона вдруг появляется странная улыбка, которую я не могу объяснить.

– Рад, что ты оценила.

В выражении его лица мелькает что-то такое, что заставляет подумать, будто он дразнит меня.

Но тут же мой взгляд останавливается на выступающих шрамах на его груди и плече. Рука непроизвольно поднимается, чтобы дотронуться до него. В этот момент в животе начинает урчать.

Деймон насупливается:

– Когда ты ела в последний раз?

Что-то мне подсказывает, что мой ответ ему не понравится.

– Вчера вечером.

– Мисти, почему ты не сказала, что голодна?

– Ну, не то чтобы сегодня был походящий момент для этого. Да и я очень нервничала и даже не думала о еде.

Он задумчиво проводит большим и указательным пальцами по губам:

– Ты любишь суши?

* * *

Спустя восемь кусочков суши я устраиваюсь на диване. До сих в моей голове не укладывается, насколько быстро все произошло. Я прочувствовала весь спектр эмоций, связанных с сильной ненавистью к Деймону и браком с ним. И, кажется, мой мозг не успевает привыкать к изменениям.

У меня даже не было времени рассказать девочкам. Если честно, я не знаю, как объяснить им мотивы своего поступка, не раскрывая деталей прошлого.

Наверное, есть что-то притягательное в том, чтобы начинать сначала и создавать свой собственный мир, будучи свободной. Но когда дело касается тайн от самых близких, чувства вины не избежать.

Деймон снова сидит за моим крошечным столиком, склонившись к экрану ноутбука. Его длинные пальцы быстро летают по клавишам. Единственная вещь, которая отвлекает меня сильнее всего на свете, – это тот факт, что он так и не надел рубашку, сославшись на духоту в квартире и жару за окном.

С другой стороны, рубашка определенно скрывает все то прекрасное, что сейчас хорошо видно без нее.

Я прохожу взглядом по очерченному треугольнику его косых мышц, который исчезает за линией брюк.

– Эй, у тебя слюнки потекли, – говорит Деймон тихим, но игривым голосом.

Мне приходится закрыть рот и покраснеть от стыда за то, что меня застали врасплох.

– Не смущайся. Жены имеют право любоваться своими мужьями.

Муж… Я с трудом сглатываю, когда это слово пронзает меня насквозь.

Уголки губ Деймона приподнимаются. Он встает со стула и вытягивает руки над головой, а затем сцепляет их в замок за шеей. Очевидно, таким образом, он решил меня подразнить и заставить нарушить свое же правило.

Черт. Хуже всего то, что я сама хочу этого. Между моих бедер уже стало влажно, а если бы ткань топа была тоньше, он бы уже заметил мои затвердевшие соски.

– Этого наш брак не подразумевает.

Он удивленно приподнимает бровь:

– Неужели? А разве не ты прошлой ночью умоляла меня прикоснуться к тебе и заполнить тебя? Ты так уверена в том, что тебе не захочется повторить? Ты принадлежишь мне, фея. И это только вопрос времени, когда ты сама запрыгнешь на меня.

Я ощетиниваюсь. Он бросает мне вызов и думает, что я сдамся? Как бы не так. Я тоже знаю, как свести его с ума.

Я оглядываю свою поношенную пижаму и хищно улыбаюсь. Я тоже знаю правила игры.

– Ты прав, Деймон. Здесь очень жарко.

Я встаю с дивана и расстегиваю первую пуговицу пижамного верха.

Он тут же напрягается, приковывая свой взгляд ко второй пуговице, от которой я тоже избавляюсь.

Деймон делает шаг навстречу, но я тут же уклоняюсь и забегаю в спальню, закрывая дверь. Мне приходится остановиться, чтобы перевести дыхание и подумать над тем, во что я вновь ввязываюсь.

Рациональная часть меня просто кричит «не нужно», но есть и другая часть – темная, которая подталкивает к безумству. Она с каждой секундой все сильнее жаждет столкнуть Деймона с пьедестала.

Я выдвигаю ящик комода и, порывшись в нем, достаю изумрудно-зеленую шелковую ночную рубашку. Это изумительная вещь с длинным вырезом на спине и глубоким декольте.

Быстро скинув пижаму, я просовываю голову через прохладную ткань рубашки. Она свободно спадает чуть ниже ягодиц. Любая попытка наклониться обнажит яркое розовое кружево нижнего белья под ней.

Я не узнаю свое отражение. Улыбка на моих губах больше похожа на хитрую ухмылку, пока я предвкушаю, как Деймон отреагирует, испытывая на себе действие своего же оружия. Возможно, если только мне повезет, он будет умолять. И желательно на коленях.

Как только я выхожу из спальни, он со стуком опускает стакан на столешницу. Громкий звон эхом ударяется о стены квартиры. Все время, пока я шествую к кухонному шкафчику, чувствую на себе обжигающий взгляд серых глаз.

Слышится стон, когда я, приподнявшись на цыпочки, тянусь за стаканом. В этот момент подол моей ночнушки приподнимается на несколько сантиметров. От этой мысли и его громкой реакции мои соски вновь твердеют.

Спиной я чувствую, как Деймон прижимается ко мне сзади. Я почти задыхаюсь от внезапно нахлынувшей волны возбуждения, так что сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я слышу, как кровь стучит в висках.

Все мысли улетучиваются из головы, и я прижимаюсь к нему, ничего на свете так сильно не желая, как ощутить его руки на себе.

Его губы касаются моего уха, посылая мурашки по телу, а теплое дыхание обжигает кожу, разжигая во мне ненасытный огонь.

– Будь очень осторожна, мышка, иначе ты проиграешь. А ведь мы только начали.

Деймон резко отступает назад, протягивая стакан, за которым я тянулась. Живот немедленно скручивает от чувства разочарования и того факта, что меня отвергли.

Меня охватывает смущение. Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него:

– Ты слишком самоуверен.

Он проводит большим пальцем по своей нижней губе, опуская взгляд на мою грудь:

– Я всё вижу.

Проклятье!.. Я скрещиваю руки на груди:

– Здесь просто прохладно.

– Ну еще бы! – Он издает низкий горловой смешок, бросая на меня понимающий взгляд.

Деймон опускает руку и поправляет брюки, даже не потрудившись скрыть это движение от меня. Очевидно, он хочет, чтобы я заметила, как влияю на него. И я действительно замечаю выступающие очертания его паха.

Я тут же выбегаю из кухни. Необходимо дистанцироваться от него настолько, чтобы я не совершила какую-нибудь невероятную глупость, например не запрыгнула на него. Последнее, что я замечаю, – это то, как Деймон бросает взгляд на пустой стакан. Я не вернусь за ним. Мне страшно вновь оказаться рядом.

– Я устала, – кричу из комнаты. – Поэтому ложусь спать.

Это оправдание абсолютно надуманное.

– Но ведь еще только десять… – По голосу Деймона я понимаю, что он улыбается.

– День был тяжелым.

Я захожу в ванную комнату, в которую можно попасть как из гостиной, так и из спальни.

Сейчас меня не волнует, что он подумает обо мне. Я запираю смежную дверь и опираюсь руками о столешницу. Взглянув на себя в зеркало, я удивляюсь: зрачки кажутся расширенными, а щеки порозовевшими. Я выгляжу дико и необузданно. Самое страшное, что это вызывает привыкание.

Я зачесываю волосы назад, чтобы не мешали, и неспешно умываюсь. Вода – это сейчас единственное, что может меня охладить.

Я не слышу, как входит Деймон, пока не начинаю чувствовать, как его рука касается моей.

Я вздрагиваю, расплескивая воду по столешнице.

– Тебя что-то беспокоит? Ты сегодня рассеянна. – Он произносит эти слова с напускной небрежностью, беря свою зубную щетку из моего стаканчика.

На мгновение я удивляюсь тому, когда он успел ее сюда поставить, и тому, как обыденно выполняет этот ритуал. Словно он уже тысячу раз бывал в моей ванной.

– Конечно, нет.

Я решаю не показывать, как сильно он меня беспокоит.

Беру свою зубную щетку и начинаю чистить зубы. Деймон смотрит на меня в зеркало своими потемневшими глазами и наклоняется, чтобы сплюнуть в раковину. Я даже не думала, что это действие может быть таким возбуждающим.

Стоп, Мисти. Это вовсе не возбуждает. Это мерзко.

Я полощу рот, надеясь положить своим мучениям конец.

– Ладно, спокойной ночи.

И почему, интересно, он выглядит таким удивленным?

– Спокойной ночи.

Я забираюсь в постель и натягиваю одеяло практически на макушку.

– Когда будешь уходить, выключи свет, пожалуйста.

Итак, все идет своим чередом. Все хорошо. Я могу мыслить здраво, не совершая глупостей.

Деймон выключает свет по моей просьбе. Но вместо того, чтобы уйти, подходит к кровати с другой стороны. Звук расстегиваемой молнии заставляет меня обернуться и посмотреть на него.

– Что ты делаешь? – Я почти пищу от неожиданности.

Деймон по привычке поднимает одну бровь, словно ничего сверхъестественного не происходит.

– Как – что? Ложусь спать.

Меня охватывает паника.

– Здесь? Со мной?

– Да, – отвечает он. – По нашему договору ты согласилась на…

– Но, Деймон! Ведь на самом деле это необязательно. Никто же не узнает.

Где-то в глубине души я даже жалею о своих словах и надеюсь, что он этого не заметил.

– Я узнаю.

Он наконец стягивает брюки, обнажая серые боксеры.

Что я натворила в прошлой жизни, чтобы пережить такое?

– Ты не ляжешь со мной в таком виде. Где твоя пижама?

– У меня ее нет, – просто отвечает он. – Я ее не ношу.

– Что, прости?

Он откидывает одеяло и ложится рядом. Его огромное тело занимает большую половину двуспальной кровати. Я чувствую, как его дыхание обдает мой затылок.

– Здесь слишком жарко, чтобы спать в пижаме.

По телу пробегает дрожь, и я молюсь, чтобы Деймон не заметил. Каждый вдох дается мне с трудом, а когда его теплая рельефная грудь касается моей спины, мне и вовсе приходится заглушить стон уголком подушки. Жар разливается по телу, а низ живота уже пульсирует, умоляя о прикосновении.

Предатель.

Деймон прижимается ко мне вплотную, закидывая руку на мое бедро.

– Что ты делаешь? – Мой голос, очевидно, выдает волнение.

– У тебя крошечная кровать. Здесь нет места.

– Может… может, тогда тебе будет удобнее поспать где-то в другом месте? Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем кровать побольше? – Я изо всех сил стараюсь не заикаться, произнося эти слова.

Он крепче сжимает мое бедро и притягивает ближе.

– Нет. Вот так – идеально.

Мое тело полностью игнорирует мои приказы и поддается его прикосновениям. Спина выгибается против воли, и я не могу позволить себе отстраниться. Как и следовало ожидать, Деймон пользуется моментом и скользит рукой вниз по изгибу бедра. В какое-то мгновение его пальцы останавливаются на внутренней стороне в миллиметрах от того места, где мне бы больше всего сейчас хотелось почувствовать его.

С моих губ срывается стон, и он воспринимает это как разрешение двигаться дальше. Он не дотрагивается до моего центра, вместо этого лишь сводит меня с ума едва заметными прикосновениями костяшек пальцев между бедер.

– Тебе кажется, что ты контролируешь ситуацию. Но твое тело говорит об обратном. Оно принадлежит мне.

Его губы касаются задней стороны моей шеи в поцелуе, таком нежном, что кажется, будто это сон.

– Тебе нужно только попросить, и я сделаю все, что захочешь.

Я совсем перестала дышать, желая, чтобы он погладил меня там, где больше всего хочется. Я тру свои бедра друг о друга, чтобы его пальцы ближе всего оказались к моему центру, и разочарованно стону, когда этого не происходит. Но умолять я все же отказываюсь.

– Чувствуешь, как сильно твое тело хочет меня? Как сильно нуждается во мне?

Прохладный металл скользит по моему запястью. Я слишком возбуждена, чтобы спрашивать, что это.

– Да, – говорю я, двигая бедрами и прижимаясь ягодицами к его каменному возбуждению.

Он рычит, издавая болезненный, первобытный звук. Его руки сжимаются на моих бедрах почти до синяков. Воздух вокруг нас, кажется, наэлектризован. То, что сдерживало Деймона, больше не имеет власти над ним.

Он сам направляет свой ствол ближе к моей заднице, и я предчувствую волну удовольствия, когда он наконец гладит меня ниже.

Но, увы… Низкий голодный стон вырывается из его груди, и он отстраняется, насильно разрывая контакт со мной.

Я всхлипываю, и мое тело скорбно содрогается.

Деймон усмехается, но в его улыбке проскальзывает оттенок мрачного предостережения.

Он упирается подбородком в мое плечо, оцарапывая легкой щетиной нежную кожу.

Деймон в последний раз проводит пальцем по моей промежности, отчего у меня перехватывает дыхание, и я чувствую, будто температура тела повышается на пару градусов.

– Это было очень некрасиво с твоей стороны. Я почти потерял над собой контроль, – шепчет он мне на ухо.

Я дрожу, хотя мне совсем не холодно, и пытаюсь понять, что происходит в моей голове, но его чары затуманивают разум.

– Ты приползешь ко мне и будешь умолять взять тебя. – Его зубы царапают чувствительный изгиб моей шеи.

Мне безразлично, что завтра я буду ненавидеть себя. Сегодня вечером я более чем согласна умолять его.

Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Деймон встает с кровати и выходит из комнаты, оставляя меня задыхаться от жгучего вожделения.

– Деймон? – В моем голосе слышится явное замешательство. – Деймон!

Но ответа так и не последовало.

Я испытываю огромный шок от того, что только что произошло. Несколько мучительных секунд спустя я слышу, как захлопывается входная дверь и щелкает замок.

Он что, издевается?

Я переворачиваюсь на другой бок.

Проклятье!..

Он заставил меня отчаянно желать оргазма, поэтому я поддаюсь своему желанию и снимаю трусики. Мои пальцы медленно и нежно поглаживают самую чувствительную точку. Опустившись чуть ниже, я начинаю представлять его пальцы.

Всего несколько секунд – и я достигаю экстаза с его именем на губах.

Тяжело дыша, я переворачиваюсь на живот. В лунном свете мое внимание привлекает блеск серебра. Оказывается, это тонкий браслет на моем запястье. Я кручу его, пытаясь снять и рассмотреть, но браслет слишком тугой. После нескольких попыток рука начинает болеть. Не представляю, как он надел его.

По спине пробегает дрожь. Что это, черт возьми, такое?