Дарья

Почему все считают, что человеку, принявшему решение разойтись со своим партнером, расставание дается легче?

Не понимаю, кто это придумал, но это точно неправда.

Буквально каждая клеточка моего тела протестует, и внутри закрадываются сомнения, как только начинаю задумываться о правильности своего решения.

Вернувшись после клуба домой, я заставляю себя принять горячий душ и лечь спать, отгоняя все мысли.

Утром просыпаюсь с ужасной головной болью и опухшим от слез лицом. Всю субботу лежу в кровати, перебирая в голове обидные слова и поступки Леши.

Я понимаю, что нужно переключиться, нужно хоть как-то себя отвлечь и перестать лежать в кровати, но у меня просто нет сил. Нет сил бороться с мыслями, растекающимися по моему телу и целиком охватывающими мой мозг.

Пишу о случившемся только Полине, она тут же предлагает приехать, но я отказываюсь. Не хочу перекладывать свои проблемы на нее.

Я так и не нахожу в себе силы встать с постели до вечера. Даже сейчас, ворочаясь в кровати, никак не могу заснуть, как ни стараюсь. Чувствую полную опустошенность, ничего с собой не могу поделать.

Решаю проветрить комнату, может, свежий воздух поможет расслабиться и уснуть. Встаю с кровати и открываю окно.

В комнату тут же врывается легкий зимний ветерок, смешанный со звуками машин. Электронные часы показывают десять вечера.

Вдруг тихая вибрация моего телефона прорезает тишину, и я невольно вздрагиваю.

На экране высвечивается «Леша».

Сердце болезненно сжимается, но я не тороплюсь отвечать. Когда вибрация стихает, с облегчением выдыхаю, но, как назло, экран снова загорается. Дрожащими руками поднимаю телефон и все же принимаю вызов.

– Алло, – тихо произношу я.

– Даша, любимая, – услышав мой голос, парень словно тут же оживляется, и по заплетающемуся языку и басам я быстро понимаю, что он пьян. – Даша, я до сих пор хочу быть с тобой. Может, где-то я был неправ, но с тобой было так хорошо.

Я молчу, потому что не знаю, что на это ответить. Не хочу ругаться, не хочу скандалов, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Алло, Даша? Ты меня слышишь? Почему молчишь?

– Потому что мне нечего тебе сказать, – с трудом нахожу в себе силы произнести слова.

– Даша, ну что мне сделать, чтобы все стало как прежде?

– Как прежде уже не будет.

– Пожалуйста, давай поговорим? – Леша, видимо, выходит на улицу, потому что музыка становится тише.

– Мы и так разговариваем.

– Нет, это не разговор. Давай я приеду?

– Мне это не нужно. Больше не нужно.

– Да как ты смеешь?! – он переходит на крик. – После всего, что я для тебя сделал, ты не имеешь права меня бросать! Кто и должен уйти первым, так это я!

– Леша… – начинаю я, но он меня прерывает.

– Тебе постоянно что-то не нравится, а виноват всегда я, да? Мало внимания, общения, заботы? Чувствуешь себя ненужной? Это же ты мне говорила! – он громко фыркает. – А знаешь что? Ты была просто удобной. Сама приезжала, сама уезжала. Красота. Не могла просто и дальше терпеть?

Я отчаянно пытаюсь сдержать слезы, но они сами собой текут по моим щекам. Нервно сглатываю и сбрасываю вызов, ничего не отвечая.

Понимаю, что сейчас им движет обида и злость, но разве я заслужила такое?

Я пыталась быть честной с ним. Мои чувства ушли, и я прямо ему об этом сказала. Долго думала, пыталась разобраться в себе, и поняла, что не любила его, а была влюблена. А самое ужасное, что можно сделать по отношению к человеку, которого уважаешь, – это притворяться, что любишь его, когда этих чувств больше нет.

Леша:

Солнышко, прости. Я не хотел.

Блокирую телефон и кладу его на тумбочку. Вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Мне становится мало воздуха. Мне нужно прогуляться. Я больше не могу сидеть в четырех стенах.

Быстро переодеваюсь в темно-серый костюм, накидываю сверху белую куртку, обуваюсь в теплые кроссовки и выхожу из квартиры. На улице пахнет надвигающимся морозом, снежинки покрывают асфальт белым ковром. Поднимаю глаза к темному небу и позволяю снегу коснуться моего лица.

Пройдя один квартал, оказываюсь у круглосуточного фастфуда. Желудок предательски урчит, напоминая, что в последний раз я ела вчера вечером в доме Беловых. На часах почти одиннадцать, но это меня не останавливает, и я захожу внутрь.

Здесь аппетитно пахнет картошкой и бургерами. Делаю заказ навынос, сажусь на высокий стул, и мой взгляд падает на витрину, в которой отражается мое заплаканное лицо. Делаю глубокий вдох и отворачиваюсь.

Ну и денек выдался. Что еще может случиться?

– Привет, – слышу голос справа.

Поднимаю голову и вижу перед собой зеленые глаза.

«А оказывается, может», – подшучивает надо мной мой внутренний голос.

– Привет, Илья.

– У тебя такой вид, будто кто-то умер, – он присаживается на соседний стул. – Что случилось?

И он в чем-то прав: мои отношения с Лешей умерли.

– Никто не умер. Просто плохой день.

– Обычно, когда у людей плохой день, они не выглядят так, – я сверлю его взглядом, и он тут же смягчается. – Ну, в смысле, не все плачут.

– Илья, – вздыхаю я.

– Понял, понял, – он мягко усмехается. – Не мое дело.

Молча смотрю на табло с заказами, надеясь, что мой номер скоро появится в списке готовых. Не имею ничего против Ильи, но сейчас мне хочется побыть одной.

– Не хочешь к нам присоединиться? – он показывает на компанию из шести незнакомых парней, сидящих неподалеку. – Они не кусаются.

– Нет, спасибо, – я выдавливаю вежливую полуулыбку. – У меня заказ навынос.

– Может, тебя подвезти?

– Илья, что за приступы заботы?

– Не пойми неправильно, может, я и кажусь придурком, но вообще-то я добрый и отзывчивый. Мама меня учила: если видишь, что человеку плохо, – предложи помощь, даже если он ответит отказом.

– И зачем ты мне это говоришь?

– Не знаю, – он пожимает плечами. – Мне кажется, тебе сейчас нужен кто-то, чтобы выговориться.

– И ты решил им стать?

– А почему бы и нет?

– Хотя бы потому, что моя подруга тебя недолюбливает.

– От ненависти до любви один шаг, Даша, – Илья смотрит на меня с хитрой улыбкой. Если бы у меня было настроение, я бы поспорила, но я просто молчу. – Точно не нужно подвезти? Все-таки уже поздно.

Я не успеваю ничего ответить, потому что слышу легкий хлопок по плечу Ильи.

– Позволь, это сделаю я, – произносит мужской голос.

Мы одновременно поворачиваемся и видим Марка в черном спортивном костюме, черной куртке и белых кроссовках. В следующую секунду Илья встает и собирается уходить.

– Моя миссия выполнена, – говорит он и слегка хлопает друга по плечу. – Было приятно поболтать, Даша. Увидимся, – подмигивает и направляется к своему столику.

– Что значит «моя миссия выполнена»? – спрашиваю я Марка.

– Понятия не имею, – тот пожимает плечами. – Он сам себе на уме.

Я киваю и слабо улыбаюсь, смотря на ухмылку парня. В этот момент объявляют мой заказ, и я иду забирать.

– Уже уходишь? – Марк преграждает мне путь, когда я собираюсь пройти мимо него. – Я думал, мы могли бы поболтать.

– Марк, – опускаю взгляд и вздыхаю. – У меня сегодня плохой день, и у меня нет сил спорить. Можно я просто пойду домой?

Он на секунду теряется, но быстро приходит в себя и помогает открыть дверь.

– Спасибо, – тихо говорю я.

– Давай я тебя подвезу?

– Спасибо, не нужно. Тут недалеко.

– Я помню, где ты живешь, но твоя еда остынет и будет уже не такой вкусной, – мягко говорит Марк. – В машине тепло, и ты можешь есть прямо там.

Мой желудок предательски урчит.

– Даже твой организм за, – смеется парень, и от этого приятного звука я сдаюсь.

– Хорошо, веди меня к своей машине.

Мы проходим пару метров, и Марк открывает передо мной дверцу своего автомобиля. Я сажусь в черную иномарку, в салоне которой приятно пахнет табаком и ванилью.

– У тебя душа тоже черная? – не удерживаюсь от вопроса, когда Марк оказывается на водительском сиденье.

– Может быть, – заводит мотор и включает печку. – Можешь есть, пока греется салон.

Я достаю ароматную картошку, и у меня сразу текут слюнки. Уплетаю одну за другой, пока не чувствую на себе любопытный взгляд. Несмотря на стресс, я не потеряла желание есть, и это меня уже радует.

– Что? – проглатываю остатки картошки.

– Ты так аппетитно ешь, что и мне самому захотелось, – улыбается Марк. Я достаю бургер и протягиваю ему. – Нет, спасибо. Ешь сама.

– Нет, возьми, у меня еще наггетсы есть, – он молча смотрит то на меня, то на бургер. – Я, признаться честно, ела давно, но уверена, что наемся картошкой и наггетсами, а бургер будет лишним. Бери, бери.

– Спасибо, ты настоящий друг, – Марк разворачивает упаковку, откусывает и довольно мурлычет. – После тренировки еще не ел. Голодный капец какой.

Уголки моих губ непроизвольно тянутся вверх.

– Почему ты здесь? – шепотом задаю вопрос я.

Марк замирает с бургером у рта.

Он не спеша поворачивается в мою сторону.

– Ты правда хочешь знать ответ?

Я нервно сглатываю.

– Не знаю.

– Даш, не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы.

«А что, если я хочу?» – хочется спросить мне, но я лишь киваю.

В тишине протягиваю ему салфетку и свой напиток. Он делает пару больших глотков и ставит стакан между нами.

– Почему ты плакала? – прерывает молчание Марк.

– Ты правда хочешь знать ответ?

Он усмехается, снимает машину с передачи и выезжает с парковки.

– Правда хочу.

– Я не плакала.

– То есть это у меня сейчас красные и опухшие глаза?

Я отворачиваюсь к окну, любуясь ночным городом. Марк не давит на меня, а терпеливо ждет ответа.

– Почему так плохо на душе, когда знаешь, что поступил правильно? – спрашиваю, не поворачиваясь к нему.

– Это касается только тебя?

– Не только.

– Тогда это и есть ответ. Как бы это объяснить… – Марк барабанит пальцами по рулю. – Когда дело касается только нас, то на душе всегда спокойно от правильного решения и справедливости. Но когда это касается другого человека, то, что бы ты ни делал, даже с самыми лучшими намерениями, тебе все равно будет плохо. Люди просто не поймут и не оценят.

– А если это решение полностью изменит мою жизнь?

– А это плохо?

– Не знаю, – пожимаю плечами и поворачиваюсь к нему лицом.

Марк слегка убавляет печку.

– Все, что ни делается, – все к лучшему. Слышала об этом?

Я киваю, чувствуя себя неловко, и снова утыкаюсь взглядом в окно.

– Даш, что случилось?

Снова перевожу взгляд на него, на пару секунд засматриваясь на его профиль.

«Симпатичный», – проносится у меня в голове, как нечто само собой разумеющееся. Я украдкой рассматриваю его руки, сжимающие руль. Длинные пальцы, аккуратные ногти, чуть заметные вены на тыльной стороне ладони. Мужские руки, сильные и надежные. От одного этого вида по спине пробегает легкая дрожь.

– Ты забыла ответить, – усмехается Марк.

Я слегка трясу головой.

– Прости, задумалась. Мой ответ: я не хочу об этом говорить.

– Как скажешь, – парень, кажется, немного расстроен моими словами, но старается этого не показывать. – Если не хочешь домой, может, немного покатаемся?

Я невольно улыбаюсь.

– Почему ты такой добрый сегодня?

– Вообще-то я всегда такой, – он бросает на меня быстрый взгляд, а затем добавляет: – Мы же друзья, вот и стараюсь быть хорошим.

– Друзья. Я и забыла.

– А вот не забывай, – широко улыбается Марк, останавливая машину возле моего подъезда.

Его темно-карие глаза смотрят прямо на меня, затем он опускает взгляд на мои губы и резко возвращается к глазам. Но я замечаю это.

В салоне на пару секунд повисает напряжение, которое тут же исчезает, когда я пытаюсь открыть дверь.

– А почему я не могу выйти? – спрашиваю я, желая оказаться на улице.

– У меня автоматически блокируются двери, когда разгоняюсь, – улыбается Марк и нажимает кнопку разблокировки у себя на панели.

Я открываю дверь и вылезаю наружу. От перепада температуры чувствую, как по телу пробегают мурашки.

– Доброй ночи, Марк, – говорю я. – Спасибо, что подвез.

– Всегда пожалуйста, Дарья. Доброй ночи, – отвечает он, и я закрываю дверь машины.

Практически у самого подъезда голос Марка заставляет меня вздрогнуть и развернуться:

– Дашка, улыбайся чаще, тебе очень идет!

После этих слов мои губы невольно растягиваются в смущенной улыбке.

– Да-да, именно так.