Субботняя вечерняя тренировка начинается с обычной разминки. После нее Николаич зовет нас, и мы разбираем ошибки, которые допустили в последней домашней игре.
– Парни, мы сейчас активно набираем очки, чтобы попасть в плей-офф, а там нет права на ошибку, – говорит он громко и четко. – И если кто-то из вас не настроен пойти до конца, то попрошу покинуть этот зал.
Мы переглядываемся, но никто не двигается с места. Все хотят пройти дальше, выложиться на полную и показать, на что способны.
– Отлично, – тренер подносит свисток ко рту. – Начинаем круговую тренировку.
Сегодня тренируемся не на льду, а в зале. Комплекс упражнений прокачивает сразу несколько важных качеств: выносливость, силу, скорость, гибкость и ловкость. Честно говоря, после такой тренировки хочется просто лежать и не шевелиться пару часов, чтобы восстановить силы.
Как я и говорил, после полутора часов в зале единственное желание – упасть и не вставать. Но я иду со всеми в раздевалку, чтобы принять душ и поскорее оказаться в постели.
– Белов, останься, – командует тренер, когда я почти выхожу из зала.
Я возвращаюсь внутрь и жду, пока все уйдут, в том числе и наш тренер по физической подготовке. Когда мы остаемся вдвоем, Николаич, не стесняясь в выражениях, посвящает мне целую балладу о моих удалениях, нестабильной игре и пониженной результативности.
Прямо он не говорит, но ясно дает понять: тренеры и руководство недовольны, и, если я не изменюсь, контракт расторгнут.
Я понимающе киваю и в паршивом настроении возвращаюсь в раздевалку, где осталось не так много парней.
– Чего случилось? – спрашивает капитан.
– Ты же знаешь, – опускаю голову и сажусь на скамейку.
Илья, как наш главный, в курсе всех разговоров, которые заводятся в тренерской. Ему докладывают все, чтобы он понимал обстановку не только внутри команды, но и внутри «верхушки».
– Белый, – только и говорит он, похлопывая меня по плечу. – Ты справишься.
– Надеюсь.
– Может, поедешь с нами поесть?
Я с благодарностью смотрю на друга, но у меня нет желания куда-либо ехать. И нет желания портить остальным настроение своей недовольной мордой.
– Не хочу. Мама еды с собой дала.
– Завидую, – произносит нападающий нашей команды Ярослав Снегирев, или просто Снегирь. – Я бы сейчас тоже бабушкиной домашней еды навернул.
Мечтательно смотрит на меня, а затем выходит из раздевалки в компании Дениса Моисеева, или просто Моисея, еще одного нашего нападающего.
– Как день рождения отца прошел? – спрашивает Мороз, желая сменить тему.
Илюха и Веня знают меня.
Понимают, что лучше на меня не давить и дать мне возможность переварить все самому.
А, ну еще они знают о моих отношениях с отцом, и им интересно, не испортил ли я ему праздник.
– Нормально все. Вел себя прилично, – коротко отвечаю я, но тут в голове возникает образ Даши в том соблазнительном черном платье, и на лице появляется улыбка.
Капитан это замечает первым и хитро улыбается.
– Кто она?
– О чем ты? – делаю вид, что не понимаю его.
– Да ладно, Белый, не прикидывайся.
Он слишком хорошо меня знает. Врать бессмысленно.
– На дне рождения отца была Даша.
– Даша? Блондинка? – капитан рисует в воздухе длинные волосы. – Подружка Максимовой?
– Надо же. Ты запомнил? – вскидываю бровь.
– Как видишь, – друг усмехается. – Между вами что-то было?
– Нет, – говорю я, но в голове сразу всплывает вчерашний вечер: ее светлые волосы, запах спелой вишни, черное платье, несостоявшийся поцелуй и мой стояк.
– А чего тогда лыбишься во весь рот? – смеется Мороз.
– Да ничего. Просто провели вечер вдвоем в моей комнате, – говорю я, и Илюха ухмыляется. – Не надо тут, говорю же – ничего не было.
– Ну-ну, – тянет капитан, не веря ни единому моему слову. – Вдвоем в комнате, и ничего? Да ты у нас святой, Белый.
Я качаю головой и игнорирую его слова.
– Илюх, отстань ты от него, – усмехается Веня. – Марк, ты хоть расскажи, что за Даша такая. Я что-то пропустил?
– Пока вроде ничего, – отвечает за меня Илья. – Погоди, а что она вообще делала на дне рождения твоего отца?
– Даша – дочь друга отца.
Парни одновременно присвистывают.
– Вот именно, – снимаю липкую футболку с длинными рукавами. – Мне отец башню свернет, если я что-то сделаю.
Илюха и Мороз переглядываются, но не настаивают на продолжении разговора. Они понимают, что сейчас лучше оставить меня в покое.
– Ладно, парни, не будем об этом, – говорю я, снимая шорты. – Вас там, кажется, уже ждут.
– Ты точно не хочешь с нами?
Отрицательно мотаю головой.
– Меня сейчас хватит только на дорогу.
– До завтра, – первым протягивает мне руку Веня.
– До завтра, – отвечаю на рукопожатие.
Илья смотрит на меня странным взглядом и трет подбородок, который уже успел обрасти рыжей щетиной. Я чувствую в его взгляде попытку прочитать меня, понять, что я скрываю.
– Что? – не выдерживаю я.
Капитан молча протягивает руку, и, когда я отвечаю на его рукопожатие, он сильнее, чем требуется, сжимает ее, заставляя меня напрячься.
– Не глупи, Белый. Не знаю, что там у вас произошло, но не надо, – спокойным голосом произносит он.
– Что «не надо»?
– Ты понял меня. Ты мне нужен здесь, в команде, а твои семейные проблемы отражаются в первую очередь на тебе и на твоей игре. Подумай об этом, если решишь насолить отцу и все же переспать с Дашей.
– Я не собир…
Илья сжимает руку еще сильнее.
– Меня-то не обманывай.
Я несколько раз киваю, и только после этого друг отпускает мою руку.
– Ты же знаешь, почему я это говорю, – бросает он у самого выхода из раздевалки.
– Потому что я хороший защитник.
– Ты лучший защитник. Помни об этом, придурок.
– Сам придурок.
Мы смеемся, и Илья скрывается за дверью.
Сбрасываю с себя остатки тренировочной одежды, беру полотенце и иду в душ.
Стою под горячими струями воды, позволяя им смыть с себя пот и усталость. Слова друга, как занозы, засели в мою голову.
«Семейные проблемы отражаются на игре…»
И как же он прав, черт возьми.
Нельзя всему этому позволить влиять на команду, на мою игру.
Но мысли о Даше упорно возникают, даже тогда, когда я пытаюсь от них избавиться.
Светлая кожа, темные карамельные глаза, пухлые губы и аккуратный носик. Волосы, струящиеся по спине. Признаюсь, наша первая встреча врезалась мне в память. Тогда, в туннеле, когда я впервые увидел Дашу, что-то произошло, но что именно, я до сих пор не понимаю. Прогулка и вчерашний вечер все только усугубили. Я понял, что она мне нравится, но не так, как остальные.
Черт, да что со мной такое?
Никогда раньше так не зацикливался на девушках. Нужно взять себя в руки и перестать думать о ней. Иначе точно ни о каком плей-офф можно не мечтать.
Включаю воду погорячее, пытаясь смыть с себя навязчивые мысли о Даше.
Безуспешно.
Раньше девушки никогда не были для меня приоритетом. Они были скорее приятным дополнением к моей жизни, а не ее центром.
А тут вдруг такое.
С Дашей легко, весело и как-то по-особенному спокойно. Даже несмотря на то, что нас связывает только одна прогулка и вечер в доме моих родителей.
А может, это все подсознательное желание насолить отцу и хоть как-то привлечь его внимание? Через дочь его лучшего друга. Я не помню, когда он в последний раз приходил ко мне на матч. Конечно, ему стыдно. Ведь я его сын, который не может выиграть кубок и хотя бы приблизиться к его достижениям.
Но когда я впервые увидел Дашу, я не знал, что она дочь Андрея Владимировича и хоть как-то связана с моим отцом. Тут явно что-то другое.
Выключаю воду и наскоро вытираюсь полотенцем. Нужно собраться и выкинуть все мысли из головы. Впереди важные игры, и мне нужно доказать тренерам и руководству клуба, что я достоин играть в команде. Что я не слабак и меня рано списывать со счетов.
Быстро одеваюсь и выхожу из раздевалки. Открываю машину, кидаю сумку на заднее сиденье и сажусь в салон, заводя двигатель. Даю мотору прогреться, откидываюсь на спинку и закрываю глаза.
Сейчас нужно думать только о хоккее. Я знаю свою статистику удалений, и она меня не радует. Мысль, что моя ошибка может стоить команде победы, особенно сейчас, когда мы рвемся в плей-офф, немного отрезвляет. Если хочу поднять кубок над головой, нужно меньше сидеть на скамейке штрафников.
Включаю радио и уже собираюсь выезжать с парковки, как приходит сообщение от Илюхи.
Илюха:
Белый, тут Даша. Она чем-то расстроена, кажется, даже плачет.
Несколько раз перечитываю сообщение от друга и не понимаю две вещи.
Первая, зачем он мне пишет, когда меньше часа назад настоятельно попросил держаться от нее подальше?
Вторая, более пугающая, почему откуда ни возьмись во мне просыпается желание успокоить девушку?
Я влип.
Марк:
Задержи ее, я еду.
Илюха:
Кто бы сомневался)))