– Простите, что вы сказали? – Митя глядел на волшебницу сверху вниз, все так же прижимая ее к себе. – Как это вообще возможно?

– Давайте вы отпустите меня и я вам все расскажу? – предложила Клавдия. – У вас очень крепкие объятия, знаете ли, и, хотя мне терять уже нечего, все же это неэтично.

– Обещаете не буянить? – уточнил бывший маг, чуя, как печет шею.

Волшебница кивнула, и он тут же отпустил ее. Повисла неловкая пауза.

– Да, кавардак вы устроили знатный, – Митя попытался перевести разговор на другую тему, хотя ему очень хотелось узнать подробности случившегося с Клавдией. – Может, помочь вам с уборкой?

– Пустое, – отмахнулась та, вновь опускаясь в кресло. – Уберу позже, у меня теперь времени уйма, на работе не ждут. Да и опять же, я нынче не просто маг, а пострадавшая, а значит, мое дело – ждать слушания, давать показания и думать, как смыть сие пятно позора.

– Рад бы дать вам добрый совет, но, покамест не зная подробностей, ничем не могу быть полезен, – заявил Митя, занимая кресло напротив. – Что же приключилось, Клавдия Александровна? А главное – как?

Волшебница замолчала. Некоторое время она с излишним любопытством разглядывала черепки чашки у своих ног, затем пнула один из них и наконец заговорила:

– Помните, вы давеча меня в театр звали, а я отказалась, поскольку иные планы имелись? – Митя кивнул. – Ну так вот, в эти планы входило свидание с неким господином А., с которым я познакомилась через объявление в газете. – Волшебница взглянула на бывшего мага, точно ожидая от него осуждения, но Митя и не думал осуждать. Сейчас он весь превратился в слух, стараясь не упустить мелочей, чтобы после составить картину целиком.

– И вы встретились? – все же уточнил он, дабы пауза не казалась излишне долгой.

– Не спешите, Дмитрий Тихонович, – попросила Клавдия. – Для начала я пришла в назначенное место – в трактир, что на Полозова. Безусловно, место не особо романтичное – все же не кофейня на берегу Невы и не ресторация, но я списала это на то, что мой друг по переписке, вероятно, стеснен в средствах и оттого не может позволить себе более дорогие места. Так вот, я пришла, заняла место за свободным столиком, а дальше… – Волшебница задумчиво посмотрела в окно.

Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась.

– Что же дальше? – осторожно напомнил о себе Митя. – Ваш, скажем так, друг пришел?

– Я не помню, – Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. – Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да еще с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стерли, точно корова языком слизала – вжух, и нет их!

– Так откуда же вы знаете, что все это случилось с вами? Вдруг наговоры, – предположил Митя.

– Ах, если бы! – Волшебница всплеснула руками. – Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка – благо дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы мое пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их – если я и сама нынче не лучше!

– Прекратите на себя наговаривать, – потребовал Митя. – Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы – нет.

– Я сама пошла на это свидание, – напомнила Клавдия. – Значит, и выбор мой.

– И сами согласились поддаться чарам и все прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?

– Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведет это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же похожая картина: человек ничего не помнит и ведет себя неадекватно. Все это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.

– Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история ее отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после – песни, драка с представителями закона и теперь возможная ссылка.

– Это ужасно, – Клавдия вздохнула. – Все это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное, что, как я ни стараюсь, ничего не могу вспомнить!

– Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?

– О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.

Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:

– Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу, лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?

– Может, – согласилась Клавдия. – Но изменял ли он поведение потерпевших?

– Нет, – признался Митя. – Хотя, думаю, это возможно – просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию – выкачали почти до капли.

– Как у вас? – Клавдия прищурилась.

– Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.

– Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня еще и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям – ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеется, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она еще более ужасна, чем смех. Она убивает.

– Перестаньте, – попросил Митя. – Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом, еще когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от меня ожидать, вот и жалеют. А что еще?

– Вы, конечно, правы, но… в целом я не знаю, как жить дальше.

– Зато я знаю, – тут же заявил Митя. – Приходите в себя столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.

– Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? – Клавдия скривилась. – Иннокентий Васильевич – опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.

– Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? – наконец сообразил Митя. – Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.

– У него много дел, – заступилась Клавдия.

– Пусть так, – согласился бывший маг. – И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать – иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.

– Вашими бы устами… – Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.

– А вы в меня верьте – и все получится, – пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось – зачем еще ее пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты.

Еще немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться – дабы ток крови помог ходу мыслей.

Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия.

Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные – хотя насчет Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет.

Во-вторых, все начиналось в питейных заведениях – причем не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания.

Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле.

Для чего?

Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно – готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового – это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьезного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия – и ей выпадает лишь, подобно пьяной, лезть в фонтан (правда, в неглиже, но тем не менее). А ведь могла бы и убить кого-то или, скажем, ограбить…

Зачем это было сделано?

Чтобы понять, работает ли на магах. Значит, под ударом – любой из Зеркальщиков.

– Скверно, – вздохнул Митя, потирая плечо. – Очень скверно. А что, если это не один маг, а банда? И как с этим связан Серый человек?

Он остановился и надолго задумался.

Может, стоило обратиться к Иннокентию Васильевичу? Пояснить свои мысли, поделиться догадками?

– Прогонит, – сам себе ответил Митя. – Велит не мешаться под ногами. И отчасти будет прав. Дело серьезное, а я – частное лицо. Что ж, займусь этим сам.

За спиной загрохотало.

Резко развернувшись, Митя готов был увидеть очередного нападающего с ножом. Но секунды сливались в минуты – и вот из подворотни выскочил черный взлохмаченный кот.

– Зараза, – плюнул Митя и ускорил шаг, более не отвлекаясь на подобную ерунду.

С одной стороны, идея его была проста, как медный пятак. С другой – сомнительна, даже более чем.

Посещать различные питейные заведения и в них поджидать злодея.

К сожалению, на лбу у этого мага не было надписи «тать», так что поди узнай. Да и питейных разного вида в столице имелось столько, что хоть год ходи – а не встретишься.

Посему мысль бывшего мага плавно переместилась в другое русло – и он, надеясь на удачу, решил рискнуть.

Добравшись до Невского, он приобрел в газетном киоске свежую прессу. Поскольку ему не хватило ума сразу спросить, через какую газету Клавдия договорилась о встрече, взял все. И теперь, будучи обладателем печатного слова, бывший маг направился на уже знакомую скамейку в парке.

Устроившись на ней, он принялся изучать все объявления в надежде найти то единственное, что подскажет ему, где произойдет следующее нападение.

«А что, если он затаится? – размышлял Митя, пробегая глазами по строчкам. – Ведь нападение на мага – это вам не рабочий люд околдовывать. Засядет теперь и будет тише мыши?»

Впрочем, других дел у Мити не имелось – и он решил, что раз уж деньги потрачены, то стоит попробовать. Так сказать, взглянуть фортуне в лицо.

Увы.

Ни в «Петербургской газете», ни в «Северной пчеле», ни в «Неделе» (автором которой он представился кабатчику) ничего подходящего не нашлось. Такой же итог вышел с «Литературной». А в «Русском инвалиде» и вовсе не имелось подобных объявлений.

О происшествиях и моде бывший маг прочел в литературном приложении к «Русскому инвалиду». Здесь, к слову, в отличие от той же «Недели», происшествие с Клавдией описывалось ярко и в подробностях – вплоть до «кружев на шелковых панталонах».

Впрочем, конфиденциальность сохранить удалось: ни в одной из прочитанных газет не было имени пострадавшей или ее принадлежности к Зеркальщикам. А внешность варьировалась от «жгучей брюнетки» до «пышногрудой блондинки». Поди узнай.

Наконец, открыв «Ведомости», Митя нашел то, что искал: объявления брачного характера и для одиноких сердец. Впиваясь взглядом в строки, он искал некоего «господина А», что назначил на сегодня встречу, или «господина Б» – но что-то столь же анонимное и в сомнительном месте.

Увы. Ничего.

Бывший маг уже хотел было закрыть «Ведомости» и перейти к следующей газете, как ему на глаза попалась короткая, в две строки, записка:

«Моему М. – от его А. Нынче у Шамшева в десять».

Перечитав сообщение трижды, Митя призадумался.

Мог ли злодей представиться дамой? Отчего нет – через газету поди пойми, кто подал объявление. Опять же, большая часть пострадавших (как минимум тех, о ком он знал) – это мужчины.

Итак: госпожа А. и питейное заведение в вечерний час.

Достав часы, Митя щелкнул крышкой и скривился.

Седьмой час.

Вроде бы и рано, а с другой стороны – пока доберется, пока осмотрится… Почему бы и нет?

Собрав всю прессу, он сунул ее бумажным букетом в урну, а сам направился в сторону извозчиков.

Сколько бы ни было нынче заторов на дорогах – а пешком он уже нагулялся. Увольте.

Снова неспешная езда, брань извозчика и шум клаксонов. Снова люди на улице, местами не желающие уступать дорогу транспорту.

«В Крещенске такого не бывает, – думал Митя, устало глядя на горожан, спешащих по делам. – А уж если какой паровик с ходоком столкнется, так считай – целая история. О ней и в газете напишут, и еще неделю твердить станут, вспоминая о прежних временах, когда лишь кобылы и были».

Как раз в этот момент они объезжали место, где железный ходок столкнулся с экипажем. Детина завалился на спину и нелепо подергивал железными конечностями, отчего походил на перевернутого жука. Извозчик тем временем суетился подле сломанного экипажа и ругался так, что уши вяли.

Митя еще раз вздохнул, вспомнив о доме, затем отогнал приступ некстати накатившей меланхолии и стал размышлять: «Как быть, если злодей придет? Сможет ли он, не-маг, обезвредить Зеркальщика?» В целом идея имелась – оставалось проверить в деле.

«А если не выйдет?» – робко спросил внутренний голос.

«Ну и черт с ним», – честно признался Митя, и голосок стих, приняв ответ как данность.

Наконец добрались до места, и Митя, расплатившись с извозчиком, отправился искать нужное заведение. Портерная нашлась почти сразу: двустворчатые двери, темный вход. Сняв цилиндр, Митя прошел внутрь, огляделся, выбрал свободный стул у стойки и, устроившись, сделал заказ.

– Снетки свежие? – уточнил он у полного краснощекого хозяина, глядевшего на него круглыми, коровьими глазами.

– Вчера еще плавали, – заверил тот и вдруг резким ударом полотенца сшиб летящую муху. – Плавали и не жужжали, – пояснил он.

– Что ж, давайте отведаю, – согласился Митя.

– Вам вина какого подать? Или, может, пива?

– Кваса, пожалуйста, – улыбнулся бывший маг.

– Кваса? – Хозяин еще больше погрустнел. – В такую погоду кваса? Заместо лучшего пенного в городе?

– Охотно верю, что таковое и есть, но мне, пожалуйста, кваса. Уверен, он у вас тоже замечательный и только что из ледника.

– Ясно все с вами, – мужик сшиб еще одну муху и, ворча под нос что-то о «юнцах, которые толку в пиве не знают», побрел выполнять заказ.

Митя тем временем достал трубу и вначале огляделся обычным взглядом, но, не приметив ничего необычного, глянул сквозь артефакт.

Пусто.

– Еще не вечер, – обнадежил он себя.

Митя дождался заказа и принялся за снетки по-белозерски. Мелкая рыбка, хрустящая в золотистой корочке, пахла дымком и зеленым лучком. Он поддел вилкой пару штук – хвостики хрустнули, рассыпаясь во рту солоноватой икорной ноткой. Черный перец щипал язык, а жир с луком тек по пальцам.

– Ничего, – буркнул он, облизывая губы, и потянулся за квасом.

Сладковатый хлебный вкус идеально смягчил остроту блюда. Одобрительно хмыкнув, он уже подцеплял новую порцию. Рыбка таяла во рту, оставляя после себя приятное тепло от специй и долгое пряное послевкусие. Время от времени он выуживал из общей массы особенно крупные экземпляры – их мясо было плотнее, с более выраженным сладковатым привкусом свежей озерной рыбы.

Совсем скоро тарелка опустела, и, допив последние капли кваса, Митя закончил трапезу. Глядя на посуду, он вздохнул, снова огляделся и посмотрел на часы.

Почти девять.

«Что ж, подожду еще немного», – решил он, заказывая вторую кружку кваса и на этот раз – пригоршню ржаных сухарей.

Дамы в портерной находились в меньшинстве – по пальцам перечесть, – и бывшему магу казалось, что ни одна из них не подходит на роль злодейки. Впрочем, скорее всего, аноним, писавший в газетах, лишь использовал условный облик девушки, дабы заманить новую жертву. В целом Митя решил оглядывать всех – и, как оказалось, не прогадал.