Время летело, и вот уже приближался конец осени. Да уж, как оно быстротечно… Я оглядывала сад, пестрый от осенних листьев. В руках у меня теперь был большой повод для радости – поводок настоящего Льва, собаки семьи Фоддебрат, а не какого‐то самозванца.

Я думала, что он уже взрослый, а оказалось, что все еще растет. Чтобы его размеры не пугали слуг, пришлось обзавестись поводком. Кстати, Мизен говорил, что в крови Льва течет кровь оборотня… Но это ведь не значит, что он дорастет до размеров огромного волка…

Я с заботой посмотрела на Льва. Похоже, прогулка пришлась ему по вкусу – он поднял хвост к небу и вертел им, словно пропеллером.

Хм… Да какая разница, даже если он станет размером со слона? Ради этого невинного создания я, пожалуй, и виллу размером с владения Фотонов бы построила. Я виновато думала о том, что давно не уделяла Льву достаточно внимания. Если бы меня сейчас видели настоящие собачники, они бы точно заявили, что я вообще не достойна заводить пса.

– Сегодня мы будем играть сколько хочешь.

– Гав!

Я погладила его по голове. На самом деле надо дать ему побегать сегодня вдоволь, кто знает, когда наступит следующая возможность? Время несется вперед, а события романа продолжаются. В «Ее возлюбленных» история началась весной и закончилась через год, следующей весной.

Что это значит? А то, что зимний кризис, который вот-вот начнется, будет стремительным и бурным. И если я хочу избежать стресса в дальнейшем, то уже сейчас у меня появляется куча дел, о которых я прежде не задумывалась.

Черт, если бы я в прошлой жизни столь же усердно готовилась к урокам, как ко всему этому хаосу, точно бы кричала: «В Сеульском меде учиться легче легкого!» И конечно, не прыгала бы по философскому факультету провинциального университета с воплями: «Смешать соджу с пивом проще всего!»

Но история не знает сослагательного наклонения. Самое бесполезное в мире – рассуждать о том, «что было бы, если…». Все, что мне осталось, – приноровиться к скандальному ромфэнтезийному миру и постараться прожить жизнь достойно.

– Фух… Лев! Беги! – Хватит жаловаться на судьбу – этим займусь после прогулки.

Я прогнала прочь лишние мысли, в прыжке оттолкнулась от земли и помчалась. Как только Лев услышал мой голос, он высунул длинный язык и помчался сломя голову. Меня нисколько не смущало, что подол платья волочится по земле и становится одного цвета с листьями, – я неслась за псом, обогнавшим меня, ни о чем не думая.

– Ай-яй-яй, госпожа! Разве можно так бегать!

Я услышала крик служанки, но даже не взглянула в ее сторону, просто подняла большой палец и осталась довольна собой. Откуда здесь взялись слуги, которые пытаются меня воспитывать? Неужели новенькая?

С тех пор как я вернулась весной, слуги уже привыкли к моей буйной натуре и, дойдя до полного принятия, теперь реагировали примерно так: «Хм, сегодня у госпожи энергии хоть отбавляй».

– Леди Мелисса!

Точно. Кое-кто еще не достиг «просветленного» состояния.

А вот обладателя этого голоса невозможно было игнорировать. По крайней мере, он не пытался останавливать меня, когда я бегала вместе со Львом, ну, с нашей собакой.

И что уж совсем удивительно – этот мужчина одним взглядом усмирил даже Льва, осмелившегося бесноваться и лезть мне под ноги…

– Я ведь уже не раз говорил. Если так бегать, можно пораниться. Я волнуюсь.

Дворецкий-оборотень, значит, печется обо мне!

– Найн, я не падаю на ровном месте. Да и я сегодня без каблуков, – проворчала я и приподняла край платья.

В этом чертовом европейском псевдосредневековье даже удобные штаны – редкость. О черных спортивках с тремя белыми полосками можно и не мечтать, да и джинсы скинни, на которые я в прошлой жизни решилась после долгих раздумий, здесь почти не встречались. Мужчины, женщины – все ходят в этих шуршащих, многослойных, развевающихся нарядах.

Конечно, сейчас у меня есть несколько пар штанов на заказ, но стоит их надеть – и все вокруг пялятся исключительно на мои ноги. Так что в обычной жизни я предпочитала максимально простой фасон платья.

Поэтому поначалу – да, как и предупреждал Найн – я несколько раз падала, разбивая колени. Но это было уже давным-давно. Теперь я могла бы и с мечом в платье плясать. А тот, кто раньше и слова сказать не мог – только сопел, – теперь взялся читать мне нотации.

Ага. Тогда у него еще языка не было…

– Вы забыли о ране, полученной в прошлой битве? Малейшая неосторожность может привести к серьезным последствиям.

Найн почему‐то смотрел на меня особенно печальными глазами.

Прошлая битва? Я закатила глаза и на секунду задумалась, а потом поняла – он про драку с Мизеном. Но тогда мои раны прямо на месте залечила сильнейшая целительница этого мира. Сейчас от них и следа не осталось.

– Да, верно. Не переживай. Я как раз для этого до изнеможения тренируюсь с мечом, чтобы больше в такие ситуации не попадать. – Я улыбнулась, успокаивая его, и пожала плечами.

В прошлый раз мы хорошенько «воспитали» стаю оборотней, пока они вели себя тихо, но кто знает, когда Мизен снова полезет. К тому моменту я должна уметь хотя бы минимально отбиваться сама.

А насчет того, как выкроить время на прогулку со Львом… да я буквально сходила с ума на тренировках с новым учителем фехтования, выкрикивая: «Я все смогу!» Честно говоря, любые ушибы от бега – детский лепет по сравнению с мозолями и сбитыми руками от меча. И щиплет куда сильнее.

– Я знаю, что вы сильны, леди Мелисса. Но…

– Ай, ладно, поняла. Больше бегать не буду, хорошо?

Еще немного – и расплачется.

Розовые глаза Найна подозрительно заблестели, и я поспешила согласиться. Что ни говори, а перед Найном я даю слабину. Наверное, потому что он выглядит как щенок. Хоть он и волк.

– Вы правда больше не будете подвергать себя опасности и бегать в платье?

– А? Ну… постараюсь…

Если уж совсем честно – когда надо бежать, разве важно, в платье ты или даже в одном банном халате?

Я почему‐то неловко отвела взгляд и уставилась куда‐то в сторону Льва, пока Найн, продолжая смотреть на меня, явно ждал четкого ответа.

Чувство было точь‐в‐точь как в детстве. Буркнула маме: «Ладно»… а в ответ получила: «Смотри на меня, когда говоришь». И тогда я тоже никогда не могла поднять глаза.

– Постараюсь?

– Ну… Реже.

– Реже?

– Ладно. Не буду бегать. – Только выдав нужный Найну ответ, я смогла снова посмотреть на него.

Он, похоже, наконец‐то успокоился.

Ну надо же. Подумаешь, пробежалась, а он устроил целую драму. Если сравнивать с тем, через что я уже прошла, это вообще ерунда. Я ведь не фарфоровая кукла какая‐нибудь…

Настроение испортилось, и я не раздумывая обошла Найна, который все еще стоял у меня на пути.

– Значит, я могу продолжить прогулку со Львом? Прости, Найн, мне надо пройти.

– Леди Мелисса…

Найн попытался было меня остановить, но я сделала вид, что не услышала.

– Раз уж ты здесь, заодно листья подмети, а потом к своим делам возвращайся.

Эх… Что это вообще было? Он теперь, значит, пробудился и решил, что стал сильным? Еще совсем недавно я обещала его защитить – а теперь вдруг он ведет себя так, будто я какая‐то слабачка.

Не понимаю. Если дело не в этом, тогда зачем переживать из‐за таких пустяков? Я ведь не обычная леди. Если уж и волноваться, точно не за злодейку.

– Лев.

– Гав!

– Что с ним такое? – Я зачем‐то спросила у Льва.

Разумеется, в ответ он только моргнул своими блестящими глазами и наклонил голову.

* * *

– Мне нужны деньги.

– Кхм-кхм!

Моим словам, внезапно брошенным прямо за обедом, удивился только герцог, который нарезал мясо. Он закашлялся, поспешно отпивая воду: похоже, услышанное стало для него полной неожиданностью.

Впрочем, прежде я никогда при нем не поднимала тему денег. Зато верные слуги, обслуживавшие нас, даже не моргнули. Они были настолько невозмутимы, что я начала смущаться.

– Неужели вы промотали состояние дома Фоддебрат?

Наглое замечание Йоны можно было и проигнорировать.

– Если вам нужно, госпожа, я с радостью дам вам денег! – А это уже сказала милая служанка Хейни.

Ого, молодец, как красиво говорит.

Во мне проснулся азарт, и я, лукаво улыбнувшись, спросила:

– Правда? И где же ты их возьмешь?

– Э-э-э… ну… я продам то, что дал мне бог…

Стоп. А это «нечто, данное богом» – случаем, не твои собственные органы? Я в панике замахала руками.

– Успокойся. Я не собираюсь становиться ростовщицей, знаешь ли.

– Хорошо!

Хейни бодро улыбнулась, а я все еще чувствовала неприятный холодок в районе затылка. Почему‐то вспомнился ведущий какого‐то шоу талантов, спрашивающий: «Вы все пришли сюда одни, без друзей?»

Да уж, еще немного – и жанр резко свернул бы в нуар. Если подумать, с Хейни тоже что‐то не так. Почему рядом со мной вообще нет нормальных людей?

– Дом Фоддебрат, конечно, богат, но вот отложенных средств у нас немного. Если вдруг понадобится разом потратить крупную сумму – это может стать проблемой.

– Кхм!

Я совершенно открыто обсуждала финансовое положение рода прямо перед его нынешним главой. Герцог усердно покашлял, выражая недовольство, но мне было все равно.

По правде говоря, Фоддебраты и без моих попыток заработать могли бы купаться в драгоценностях. Просто, скорее всего, не видели нужды копить. Но если верить моей памяти, масштаб тех самых «крупных расходов», который нас ждет, совсем не шуточный. А значит, на всякий случай стоило заранее позаботиться хотя бы об одном денежном источнике.

– Я хочу кое‐что тайно подготовить. И хотела бы, чтобы вы меня выслушали, герцог. – Я наконец понизила голос.

В мире нет ничего бесплатного, но, говорят, если усердно копать даже голую землю, что‐нибудь да найдется. Мои губы медленно расползлись в улыбке.

– Вы любите золото?

Если подумать, довольно удобно угодить в книгу, которую ты уже прочитал до самого финала. Не зря же так затаскано клише о том, как обычные читатели из Кореи попадают в книжные миры и прибирают все к рукам. Хотя в отличие от подобных историй моя, кажется, слегка пошла под откос.

– Я знаю одно золотоносное месторождение.

– Кхе-кхе. Что? – Герцог снова закашлялся и переспросил.

Может, у него слабые бронхи? Надо будет посоветовать имбирный чай.

Ну, «знаю» – громко сказано. Скорее, читала о нем. Эх, с прошлого раза я просто на редкость экономно пользуюсь информацией из оригинала.

Это месторождение изначально должен был обнаружить Пикок Мелоди – следующей весной – и преподнести его главной героине. Мол, щедрый свадебный подарок от бывшего «друга» для той самой Юри, которая в итоге свяжет судьбу с самым статусным из ее мужчин, наследным принцем Ианом Базилиосом.

По-моему, выглядело это откровенно жалко. Показушник, который пытается доказать, что может просто так подарить сокровище. Подарки вообще‐то нужно делать со вкусом и в разумных пределах. Короче, не зря я его считала редкостным мусором.

– Золотоносное месторождение? Откуда ты вообще…

– Я что угодно могу разузнать. За кого вы меня принимаете?

– Ты… хотя в последнее время ты и правда изменилась. Но все равно это слишком неожиданно. И можно ли доверять этой информации? – Герцог прищурился.

Ну да, на его месте и я бы усомнилась. В другой ситуации я бы ответила: «Не ваше дело», – но сейчас мне нужна его помощь. Хотя сказать правду – значит немедленно отправиться на лечение магией. Придется отделаться общими словами.

– Ваша Светлость, вы мне не доверяете? Я что, похожа на человека, который будет говорить ерунду? – Я скрестила руки на груди и с максимально уверенным видом изобразила выражение мафиози из нуарного кино.

Наступила пауза.

Черт. В фильмах на этом месте обычно смеются и соглашаются. Герцог, похоже, собирался возразить, но я, сделав вид, что ничего не замечаю, развернула карту, которую заранее подготовила, и продолжила:

– Итак! Я отметила точное местоположение. Не могли бы вы нанять шахтеров и отправить их туда? Вы ведь не против? У меня в этой сфере связей нет.

– У госпожи вообще нет связей ни в одной сфере. В светских кругах вы как камешек на обочине.

– Я все слышу. Закройся.

Я стиснула зубы, услышав, как Йона бормочет рядом вполголоса. Стоило в прошлый раз щедро заплатить ей за помощь с Мизеном, и она сразу распустилась. Может, я слишком дорого оценила аренду святого артефакта?

Кстати, надо бы прикупить еще несколько – на случай оборотней. Причин разрабатывать золотоносную жилу становится все больше. Общеизвестно, что в храмах такие вещи стоят недешево.

Но как Йона, обычная служанка, вообще смогла раздобыть артефакт, использованный во время наших разборок с Мизеном? Тогда мне было не до размышлений, но чем усерднее думаю сейчас, тем сильнее удивляюсь. Даже если она долго копила, на покупку ушло бы в разы больше того вознаграждения, что я ей давала. Да и простым служанкам нелегко напрямую связаться с храмом.

Кто же на самом деле эта бесстрастная Йона? Если только она не имеет тесных связей с храмом…

– Ха-а… Тогда сначала проверим место… Мелисса? Куда ты так смотришь?

– А?.. Я? – Я вздрогнула.

Только сейчас заметила, что все это время пристально смотрела на Йону. Похоже, слишком глубоко ушла в свои мысли. Герцог смерил меня острым взглядом, но затем снова вздохнул и махнул рукой.

– Ладно. После проверки попробуем продвинуть разработку. Добыча золота – дело небыстрое, придется подождать. – Судя по голосу, герцог окончательно сдался.

Мне, впрочем, было только удобнее – он перестал донимать расспросами. Добившись своего, я коротко склонила голову и сразу поднялась из‐за стола. Я и так давно доела. Будь я конфуцианской пай-девочкой, осталась бы сидеть, пока герцог не закончит трапезу, но, увы, я – не из таких, и желания оставаться с ним из вежливости у меня не было.

В последнее время он и правда выглядел как покладистый папа, готовый соглашаться почти со всеми моими просьбами. Но я еще помнила детство Мелиссы. Герцог Фоддебрат, который тогда попросту ее игнорировал, не был для нее настоящим родителем. А человек, который не был отцом для маленького ребенка, не становится им и для выросшего.

Вот почему я до сих пор не называю его отцом. Как бы там ни заблуждались окружающие, наши отношения с герцогом, скорее всего, навсегда останутся крайне натянутыми – если только он не сделает тройное сальто и не извинится, стоя на руках.

– Спасибо. Приятного аппетита. Тогда я пойду. – Бросив вежливое, почти механическое прощание, я без колебаний развернулась.

За спиной послышался звон столовых приборов, но это уже не имело ко мне никакого отношения. Я быстрым шагом направилась в свою комнату. За мной последовала Йона, а Хейни, не зная, что ей делать – идти за госпожой или оставаться возле хозяина дома, – в итоге вцепилась в край моей юбки и тоже потащилась следом.

С этим вопросом мы разобрались: значит, пора готовиться к новому пункту плана.

Очутившись в комнате, я жестом велела Хейни, которая вошла последней, плотно закрыть дверь и заговорила:

– Вообще‐то… У меня к вам просьба.

Найну тоже стоило бы сказать, но сейчас он, кажется, отлучился по делам. Ничего, потом. Все равно я собиралась поговорить с ними отдельно – ничего страшного. Так мне тогда казалось.

Я и представить не могла, к каким последствиям приведет эта беспечность.

* * *

– Вы вкладываете слишком много силы! Я же сколько раз говорила: мечом режут, а не лупят!

– Ну а разве не все равно, если противник в итоге в отключке?

– Нет. Если вы и дальше будете так сражаться, вам никогда не попасть в имперский рыцарский орден.

– А кто сказал, что я вообще учусь фехтованию ради Имперского ордена? Это герцог… кхм, Его Светлость так сказал? – Я закинула меч на плечо и, вытирая пот, произнесла свою фразу непринужденным тоном.

Лицо наставницы – она приглаживала промокшие от пота синие волосы – стало откровенно растерянным.

Это была новая учительница: прежний наставник ушел по личным обстоятельствам. Лет тридцати, бывший рыцарь Имперского ордена… кажется, ее зовут Картена. Невольно закрадывалась мысль, что у такого молодого таланта, покинувшего орден ради обучения дочери герцога, наверняка была своя непростая история.

– Ну… не то чтобы обязательно. Обычно леди, изучающие фехтование, ставят себе целью вступление в Имперский рыцарский орден…

– Ах… вот оно как. – Я кивнула, принимая объяснение.

Действительно, таких, как я – кто берется за меч ради выживания в реальной жизни, – немного. Имперский орден еще и престижное место, так что неудивительно, что некоторые знатные барышни туда стремятся. Но я – нет.

– Но я не из их числа. Я люблю фехтование, да и применить его, кажется, будет где. И если возможно, мне бы хотелось, чтобы вы делали упор не на внешний блеск, а на реальную эффективность. Впрочем… вы же специалист, вам и решать. Думаю, вы и так знаете, как лучше.

– Прошу прощения!

Я всего лишь пару раз лениво взмахнула мечом и ответила между делом, так что, когда Картена вдруг сложилась пополам, словно кнопочный телефон-раскладушка, и выкрикнула это во все горло, я, честно говоря, опешила.

Я что‐то сделала неправильно? Или, может, слишком резко махнула клинком? А может, выражение лица вышло угрожающее? Хотя с этим сложно – у Мелиссы физиономия выглядит раздраженной все триста шестьдесят пять дней в году.

– За что вы извиняетесь?..

– Я самовольно решила, что у вас та же цель, что и у других, – вступление в Имперский рыцарский орден… Это было узкое, предвзятое мнение! Даже если вы леди герцогского рода, вы вполне можете изучать фехтование просто потому, что любите его. А я такого не учла.

Да она что, на исповеди? Извиняется с напором набедокурившего в армии новобранца. Да и ошибка‐то, если честно, вовсе не смертельная.

Если уж на то пошло, меня куда больше коробит сама идея о том, чтобы вступить в рыцарский орден этого придурка Иана. Кстати… он ведь обещал прислать бумаги о расторжении помолвки – и опять тишина. Может, написать ему письмо с вежливым шантажом?

Я махнула Картене рукой.

– Да ладно вам. Ничего страшного. Не нужно извиняться, распрямитесь уже.

– Нет… Но и я не раз слышала, что в орден пошла лишь ради почета, потому что женщина… И вдруг поняла, что мыслю точно так же… Мне действительно стыдно…

Ну вот опять. Этим упорным самобичеванием она начинала напоминать мне одного хорошего знакомого. Некий господин Найн тоже сразу мучается чувством вины – стоит чуть ошибиться. Сейчас он тихо стоял в стороне с полотенцем в руках.

Я вздохнула и похлопала Картену по плечу.

– И куда делась та наставница, которая обычно орет на меня без зазрения совести? Не надо так больше думать. Я к женщинам снисходительна, давайте продолжим тренировку. Кстати, между прочим, до сих пор не понимаю, почему нельзя просто хорошенько отделать противника мечом.

Картена помолчала, а потом подняла голову и широко улыбнулась.

– Вообще‐то… можно.

– Вау. – Я усмехнулась. – Тогда давайте так. В качестве компенсации за то, что вы меня неправильно учили, проведем тренировочный поединок на спор.

– Согласна. Ставьте что угодно.

– Если я одержу над вами полную победу – вы расскажете, почему ушли из рыцарского ордена.

На самом деле мне было не так уж интересно. Это ее личное дело. Но Картена выглядела человеком, который не любит быть в долгу. Такая скорее обрадуется дерзкому пари.

Как я и ожидала, она вновь радостно улыбнулась.

– По рукам.

И началась череда по‐настоящему жестких спаррингов.

Забыв о красивых стойках и изящных выпадах, Картена тренировалась со мной с интенсивностью в несколько раз выше обычной. Я‐то думала, что и раньше выкладывалась по полной, но, похоже, у этой госпожи спартанская выносливость.

Кажется, мы перепробовали все, на что способен меч. Резать, колоть, рубить, уворачиваться, прыгать, рыть землю и швырять ее в лицо… Ну, почти все. К горлу Картены я, конечно, клинок не подносила.

Когда ограничения «благородного фехтования» исчезли, Картена стала сражаться почти без правил: избегала примитивных ударов, которые в почете у начинающих, била исключительно по слепым зонам. И землей, между прочим, первой начала кидаться именно она.

К тому же мы тренировались обычными мечами – на тот случай, если магия окажется недоступна. Ни усилений, ни благословений. Вот я и кувыркалась по земле еще усерднее. Ругательства уже начинали сами собой плясать на языке.

– Госпожа! Госпожа!

Поэтому, когда ко мне, задыхаясь, подбежала рыжеволосая служанка, мне показалось, будто у нее над головой сияет нимб. Без шуток – в голове чуть хорал не зазвучал.

Я ухватилась за этот шанс, как хищник за добычу:

– Хейни! Что случилось? И, будь добра, доложи подробно: кто, где, когда, почему и каким образом – по всем правилам!

Недовольная тем, что спарринг прервали, Картена хмурилась рядом, но я ее просто проигнорировала.

Хейни перевела дух и почти со слезами выпалила:

– Госпожа, беда! Ту самую золотоносную жилу, о которой вы говорили… уже захватили!

– Что? Кто?! – Я поспешно убрала растрепанные волосы за ухо. Просила же рассказывать по порядку.

Хейни стала выглядеть еще более несчастной.

– Торговый дом «Павлин»! Не знаю, как они узнали, но участок у них! Что же делать?!

Давненько не слышала название! Это же торговый дом Пикока Мелоди. По сюжету оригинала они должны были найти шахту только следующей весной. А тут – прямо сейчас.

Я тихо вздохнула и пристегнула меч к поясу. Похоже, на сегодня тренировки закончены.

– Вот гады… – Я прищурилась и произнесла: – Быстро сработали. Даже быстрее, чем я ожидала.

– Э-э-э?..

– Ничего страшного. Я предполагала, что они ее обнаружат. Просто не думала, что так рано.

– Но… но ведь это же месторождение, и вы сами говорили, что вам нужны деньги… – Хейни смотрела на меня растерянно.

Но на самом деле я не просто предполагала, что так и будет, я в этом и не сомневалась. Но сроки подкачали. Я успокаивающе потрепала служанку по плечу и направилась прочь.

– Картена, давайте на сегодня закончим. Появились дела.

– Тогда пари мы перенесем на следующую тренировку.

– Если мы продолжим в том же духе, боюсь, следующей тренировкой дело не ограничится.

Картена рассмеялась. М-да. Похоже, щадить меня она не собирается. Впрочем… оно и к лучшему. Плечо, которое еще минуту назад с воодушевлением отбивала деревянным мечом Картена, заныло, и я, недовольно поморщившись, покачала головой.

– Найн, Хейни. Следуйте за мной.

На мои слова Найн тут же подошел и первым делом протянул полотенце. Даже после этого я чувствовала на себе его обеспокоенный взгляд – будто он проверял, не ушиблась ли я особенно сильно во время тренировки. Я лишь благодарно кивнула и вытерла полотенцем пот и приставшую пыль. К счастью, он не придирался к ходу тренировки. И слава богу – делать замечания было бы слишком самоуверенно.

– С возвращением, госпожа. Вы будете принимать ванну? – спросила Йона, ожидавшая у двери.

– М-м… – Я сощурила глаза и на секунду задумалась. Как‐то… двусмысленно звучит.

– Вы же не собираетесь в таком виде зайти в комнату и заняться делами, не так ли? – Йона явно намекала на то, что я попросту грязная.

Да не то чтобы я не хотела мыться! И вообще, я не грязная!

– Ничего страшного! – неожиданно вмешался Найн, покраснев до корней волос. – Леди Мелисса… даже если не помоется, даже если вся в пыли и пахнет… она все равно всегда… великолепна! И она милая! И добрая! И… кажется, еще и симпатичная.

Стоп, секундочку. Это что сейчас было? У Найна какое‐то подозрительное выражение лица… поэтому и у сказанных им слов эффект, мягко говоря, сомнительный.

Сразу и не разберешь – он меня сейчас защищал или тонко издевался. Я зависла на пару секунд, а потом встретилась с язвительным взглядом Йоны – из серии: «Не знаю, что у него вылетело изо рта, но на осмысленную речь не очень похоже», – и пришла в себя.

С таким уровнем презрения, исходящего от нее, я еще не сталкивалась.

– Ах… да. Найн, спасибо… Я чуть не прослезилась. Но вообще‐то дело не в этом. Если я пойду мыться, потрачу время, а я вас всех уже собрала, чтобы поговорить, и получится, вам придется ждать, – пояснила я, пару раз похлопав Найна по спине, а затем неловко почесала себя за ухом.

Выражения лиц у троих слуг тотчас стали совершенно разными. Найн сначала выглядел удивленным, а потом вдруг расчувствовался до блеска в глазах. Йона посмотрела так, будто только что услышала самую жалкую глупость в своей жизни. А Хейни – просто искренне восхитилась, мол, вот это забота!

Да уж. Реакция у всех соответствует характеру.

– Не говорите ерунды. То, что слуги ждут хозяина, совершенно естественно. С чего вдруг вы стали переживать из‐за мелочей? – с недоумением спросила Йона.

Да не стала я переживать. Меня это всегда немного цепляло – и сейчас вслух сказала. Кстати, в последнее время я все чаще замечаю, как у Йоны дает сбой ее фирменный покерфейс. И почти всегда – в худшую сторону.

– Именно. Я умею ждать. Я могу ждать вас хоть всю жизнь. И даже если пройдет очень, очень много времени… я…

– И с чего ты вдруг жизнь на это ставишь? Я тебе что, кости для бульона? Один раз в воду залезла – и все, на веки вечные?

Очень долго ждать он может, видите ли. Вот уж воистину образец беззаветной преданности. С таким характером в ромфэнтези, где любят плохих парней, тебе главную мужскую роль точно не дадут. Максимум – второй план.

Я рассеянно кивнула Найну, который с решительным видом произносил свою реплику второстепенного персонажа.

– А мне и ждать не нужно! Я ведь могу прислуживать Мелиссе во время купания!

О, явление мудреца.

Хейни произнесла это с кристально ясным, лучезарным личиком. Если говорить строго, моей служанкой была только Йона, и до сих пор я из‐за собственного дискомфорта никого, кроме нее, к купанию не допускала. Но, похоже, Хейни это совершенно не смущало.

Я заметила, как Найн дернулся, словно хотел что‐то сказать, но в последний момент сжал губы и промолчал. И, судя по вновь покрасневшим ушам, причины мне знать не стоило. Куда делась его невинность? Кто подбросил беса в голову нашей собачке?

– Ладно, ладно. Помоюсь – и все. Зря только тянула время. – В итоге я подняла обе руки, объявляя капитуляцию.

Хейни, которая заявила, что будет прислуживать при купании, я сначала хотела отказать, но в итоге махнула рукой и разрешила. В результате ждать пришлось одному лишь Найну.

Он же сказал, что умеет ждать.

Хорошо умеет…

Очень хорошо умеет…

Я старательно игнорировала взгляд Найна – точь‐в‐точь как у жены, провожающей мужа, который идет в купальню в компании других женщин.

Не смотреть. Не замечать.

Черт, почему меня так мучает совесть?

* * *

– Напоминаю: рот у меня один. – Я мрачно уставилась на три чашки чая перед собой.

Стоило после купания усесться за стол, как Найн, Йона и Хейни синхронно подали мне по чашке свежезаваренного чая. И ведь все три – одинаковые, идеально подходящие под мой вкус.

Что у них за страсть к чаепитию? «Пятьдесят оттенков чая», честное слово. Я молча передвинула емкости и поставила по одной перед каждым из присутствующих. Вот и хорошо, что убрала чашки подальше от себя. Легкое разочарование мигом повисло в воздухе, но я поспешила скрестить руки и перейти к делу.

– В итоге золотую жилу занял Пикок. Значит, теперь у нас одна задача: найти информатора.

– Пф!

Кажется, я слишком резко перешла к сути. Хейни, как раз сделавшая глоток, поперхнулась и расплескала чай. Я подала ей платок, привстала и пару раз похлопала по спине.

Найн, который только собирался пить, тоже получил упреждающий хлопок.

– Пожалуй, придется объяснить все по порядку. – Я медленно прикрыла глаза, затем открыла их и почесала щеку.

Разработка золотого месторождения – дело небыстрое. Получить прибыль уже этой зимой невозможно. С самого начала я вовсе не собиралась собственноручно копаться в шахте. Зачем напрягаться, когда прямо под боком есть самый толстый имперский кошелек? Кошелек по имени Пикок Мелоди.

Я давно подозревала, что в нашем особняке есть шпион Пикока. В прошлый раз я его уже разок провела, теперь он наверняка не стал полагаться на случай и просто подослал в дом полноценного агента. Точнее, своего человека.

Я была в этом уверена по одной простой причине: Пикок слишком долго вел себя подозрительно тихо. Даже когда мы изредка пересекались на чайных приемах, дальше дружеского обмена средними пальцами дело не заходило. Ни драк, как с Джеком или Джейком, ни открытых столкновений. А ведь он не из тех, кто, проиграв, сразу сдается. При всей своей показной вежливости он ни разу не попытался провернуть что‐нибудь за кулисами.

А осенью чаепития и вовсе перестали устраивать… И при всем этом его не видно и не слышно. Разве не странно?

Как бы Пикок ни притворялся, он один из главных героев. А значит, у него есть запас прочности. Он прекрасно знал все новости и про меня, и про Юри, для этого ему не надо было крутиться поблизости. Он не суетился, а спокойно ждал, чтобы когда шанс появится – ухватить его и сорвать куш. Кажется, именно так он и стал богачом.

– Но, конечно, одних подозрений было мало. У меня нет никаких доказательств, поэтому я решила подстраховаться… и подготовила ловушку.

Подсовывать Пикоку похожую приманку после того, как он уже однажды обжегся на ложной информации, было рискованно. Но если шпион действительно давно сидел в нашем доме, он наверняка постоянно снабжал Пикока достоверными сведениями и успел заслужить доверие. А значит, даже ложную информацию мог принять за правду – и доложить о ней без сомнений.

– Та самая золотая жила, о которой я говорила… – Я усмехнулась. – Фальшивка. Я еще раньше попросила Найна ее отыскать, чтобы удостовериться: кроме камней, там ничего нет.

Я специально дала ему это задание заранее. Рассудила, что, если он будет бегать по лесам и скалистым тропам в волчьем облике, вполне сможет найти что‐нибудь правдоподобное. К моему удивлению, он справился безупречно. А я, в свою очередь, так старательно убеждала себя, что это искомое месторождение, о котором читала в книге, что и сама почти поверила. И разыграла все идеально – нарочно, при герцоге и слугах, находившихся рядом.

– Об этой информации знали только я и Найн. Но Пикок получил ее почти мгновенно и занял именно то место, которое я отметила.

А значит, среди тех, кто присутствовал в столовой, был шпион. Хотя, конечно, моя цель заключалась не только в том, чтобы его вычислить. Я мягко улыбнулась и посмотрела на троих напротив.

– В столовой тогда были…

– Неужели… – протянула Йона, задумчиво хмурясь.

Хейни же побледнела, и ее руки едва заметно задрожали. Я невольно вспомнила недавнюю прогулку со Львом. Тот момент – и незнакомый женский голос, прозвучавший за спиной.

«Ай-яй-яй, госпожа! Разве можно так бегать!»

Лицо служанки, будто впервые увидевшей мою «дерзкую» сторону. Реплика, выверенная до мелочей, – словно она прекрасно знала, какой реакции от обычной служанки ожидают, и воспроизвела ее без запинки.

Тогда я почти не обратила внимания. Но ведь именно она прислуживала герцогу за столом. Значит, была рядом и в тот момент, когда я произнесла все вслух.

– Не может быть… Линда? – Голос Хейни дрогнул. – Это же невозможно. Такая добрая… не может быть, чтобы она была шпионкой!

Но шпиона определяет не доброта. Вот вы хоть фильмы или манхву посмотрите. Добрые друзья с вечной улыбкой на лице – поголовно будущие тайные злодеи.

– Значит, то, о чем вы говорили нам… было для того, чтобы вычислить шпиона?

На вопрос Йоны, явно отсылающий к моей просьбе после прошлого обеда, я покачала головой.

– Нет. Я хотела выяснить, что будет дальше.

Если честно, именно это являлось моей настоящей целью.

Я ответила небрежно, но уже в следующую секунду мне пришлось мысленно раскаяться – ведь раздался голос:

– То, о чем вы говорили в прошлый раз? А мне вы ничего не говорили. Если не считать поручения искать золотое месторождение.

Точно. Найну я не сказала. Если быть совсем откровенной – я просто про него забыла. Найн посмотрел на меня взглядом человека, который запоздало понял, что лучшие друзья съездили в путешествие без него.

Я с глубоким раскаянием выдавила:

– Я собиралась рассказать в качестве сюрприза. Вообще‐то главный герой всегда все узнает последним…

Никто не рассмеялся. Эх.

* * *

– Найн, ты обиделся?

– Нет.

– Слишком быстро ответил. Значит, все‐таки обиделся.

– Я не обиделся.

«Не обиделся», а в глаза почему‐то не смотрит.

Я неловко потерла ладонью затылок. Возникло ощущение, будто я нарочно скрыла информацию от него и совершила подлость. В итоге я выставила Йону и Хейни за дверь, решив побеседовать с Найном наедине… но вот с чего начать примирение, никак не могла понять.

Кстати… кажется, нечто подобное уже случалось раньше.

– Прости. Я правда не специально. Просто изначально намеревалась поговорить отдельно с Йоной и Хейни. А потом на минуту отвлеклась – и вылетело из головы. – Решила, что лучше сказать прямо, чем пытаться все красиво завернуть.

Почему‐то с Найном любые «приукрашивания» казались неуместными.

– Ясно. Не беспокойтесь. – Найн медленно кивнул. Его губы едва заметно поджались – он явно старался выглядеть понимающим и в целом не демонстрировать, что ему неприятно… но увы, чувствовались только старания.

Это что, запоздалый переходный возраст? Или после пробуждения у оборотней и правда меняется психика? Ну, в конце концов, при эволюции персонажа все действительно становится иным – и характер, и свойства… такое ведь бывает.

– Ну не дуйся. Я куплю тебе что‐нибудь вкусное, ладно?

– Вы… купите?

– А что, лучше приготовить?

Если бы я училась на повара – или хотя бы была мастером выживания в одиночку, – я бы уже писала очередной типичный фэнтези-роман о том, как несу в этот мир вкус корейской кухни. Но моя специальность – философия. Единственная пища, которую я могла предложить, – для ума.

А с учетом того, что меня уже не раз называли «разрушительницей кухонь», попытка проявить заботу в формате готовки обернулась бы апокалипсисом для поваров поместья Фоддебрат. Я решила поберечь наш персонал.

– Ну… я ведь даже не знаю, что ты любишь. Ты просто обычно все подряд ешь. Есть что‐то конкретное? Даже если дорого – не стесняйся, говори.

Когда нужно помириться с обиженным человеком, лучше всего работает вкусная еда. Так было и в прошлой жизни. Хотя, справедливости ради, однажды, сказав это подруге, в ответ получила: «Я не обиделась, я в бешенстве! Думаешь, мне сейчас до еды?» – и крепкий удар по спине. Но в итоге эта самая подруга слопала большую супер-делюкс пиццу с дополнительным сыром – и мигом оттаяла. Помню, как мы потом хмыкали, глядя на пустую коробку.

Люди везде одинаковые.

– Я… если это будет от вас, мне подойдет что угодно, – поколебавшись, ответил Найн.

Что это в принципе за ответ? Как будто начальник спрашивает новичка на корпоративе, чем тот не прочь полакомиться.

– «Что угодно» – такого блюда я не знаю. Если будешь лукавить, я ничего тебе не куплю.

– Но я сказал честно. Мне правда подойдет все, что купит леди Мелисса.

Я шутливо пригрозила, а Найн растерялся, его взгляд заметался. Найн явно не знал, как реагировать. Ого… он, похоже, не притворяется. И это почему‐то показалось таким милым, что я машинально погладила его по голове.

– Ладно, верю. Тогда сходим и купим, после того как поговорим?

– Да. – Найн кивнул, покраснев.

Может, уже пора перестать его гладить? В другое время до его головы и не дотянешься… Хотя, если честно, его волосы очень мягкие. По ощущениям – почти как пуховое одеяло.

С трудом оторвав руку и оставив сожаление при себе, я перешла к делу:

– У меня есть просьба. Нужно выяснить: есть ли кто‐то связанный с «Павлином» или с Пикоком Мелоди среди тех, кто в последнее время покупал яды на черном рынке. И как можно незаметнее узнать, какой именно яд был приобретен.

– Простите?.. – переспросил Найн.

Я приподняла уголки губ и кончиком указательного пальца коснулась чашки с давно остывшим чаем. Причина, по которой я нарочно «передала» Пикоку фальшивую информацию. Причина, по которой я не выискивала шпиона, даже зная, что он крутится буквально у меня под носом. Все это – ради одного.

– Пикок попытается меня убить.

В оригинале тоже фигурировал «план убийства Мелиссы». И изначально он должен был остаться лишь замыслом.

– Но умереть‐то я не могу. Тем более – от рук такого мужчины. И просто предотвратить все заранее… скучно.

– Леди Мелисса…

– Поэтому я решила его использовать.

Если следовать оригиналу, Мелисса, пытаясь хоть в чем‐то – пусть даже в деньгах – одержать верх над Юри, безрассудно затевает один бизнес за другим. Но все они терпят крах: «Павлин», по масштабам сравнимый с международным брендом, без сожалений давит мелкие лавки и конкурентов. В итоге Мелиссу даже обвиняют в том, что она опозорила имя дома Фоддебрат своей некомпетентностью.

Чем хуже идут дела, тем отчаяннее она мечется, проклиная Пикока и Юри и пытаясь хоть как‐то им навредить.

В процессе ее пустые выходки в сторону Юри начинают раздражать Пикока настолько, что он, нарушив собственный принцип – «без любви я не убиваю», – разрабатывает план ее отравления. Впрочем, в самом конце он, увидев светлый взгляд Юри, почему‐то отказывается от задуманного… или как там было.

Кажется, он сказал: «Юри. Ты заставляешь меня уже во второй раз нарушать мои собственные правила».

В комментариях тогда был настоящий армагеддон, мол, персонаж, который обычно говорит на «вы», вдруг переходит на «ты», и это якобы безумно чувственно. Сейчас я думаю, что это было просто нагло.

Но в нынешней реальности, уже довольно далеко ушедшей от оригинала, я не устраивала безумных бизнес-авантюр – если уж совсем откровенно, у меня даже времени на это не было – и не становилась жертвой произвола корпоративного гиганта «Павлин».

Разве что в прошлый раз, во время пари, я обеспечила себе достаточно ненависти с его стороны. Но в целом в этом мире, где влияние оригинального сюжета все еще сильно, никакого покушения со стороны Пикока не случится, если просто сидеть тише воды ниже травы. Вот только я так не могу.

Если правильно разыграть партию, можно и окончательно спасти Юри от Пикока, и собственный кошелек основательно утяжелить. Покушение на жизнь герцогской дочери – что может быть более тяжким обвинением?

Пусть Пикок до сих пор откупался от своих темных делишек, но на сей раз легко выкрутиться у него не получится. Как минимум какое‐то время он проведет за решеткой, в компании тюремных крыс, а я получу солидную компенсацию.

Именно поэтому я с готовностью снабдила его всей той яростью, которая могла стать идеальным мотивом для реального покушения. Ведь у меня есть друг-лекарь уровня «легенда», значит, и проблем не предвидится.

– Если знать, какой именно яд он использует, можно легко создать противоядие. Я уже предупредила Юри, теперь осталось лишь выяснить, чем именно Пикок собирается меня отравить. Придется позволить ему действовать, чтобы поймать с поличным…

– Леди Мелисса.

– М-м? – Я закончила прокручивать мысли в голове и только тогда переключилась на Найна.

Лицо Найна изменилось – и это было выражение, которого я раньше никогда не видела. Сдвинутые брови, потяжелевший взгляд, напряженно искривленные губы…

Постойте. Неужели… он… злится? От неожиданности я растерялась.

– То есть вы собираетесь сознательно выпить яд?

– Ну… да? Скорее всего, он подмешает его в чай.

– Вы понимаете – может случиться что угодно.

– Да ладно, ничего не случится. Я уверена, что магия Юри надежна. Если ты найдешь, какой именно яд он купил, – я вообще буду в полном порядке. А даже если не найдешь, она говорила, что у нее есть несколько защитных заклинаний, которые могут спасти жизнь. Я вовсе не собираюсь умирать, а просто… – Я и не заметила, как заговорила оправдывающимся тоном, сбиваясь и тараторя.

Найн еще никогда не смотрел на меня так холодно и не говорил с такими суровыми интонациями. Кажется, он не только обиделся, а по‐настоящему рассердился. Я не понимала, в чем причина.

– Мелисса… – Найн с силой сжал руку, лежавшую на столе, в кулак. Белая перчатка мелко дрожала, и, глядя на это, я оторопела.

– Почему вы… почему вы себя не бережете? – наконец вырвалось у него. – Почему с такой легкостью бросаете собственную жизнь под удар? – Он говорил сквозь стиснутые зубы.

Странно. По-моему, я как раз очень себя берегу. Весь план строится на том, что мое спасение гарантировано благодаря Юри. Тут скорее меня можно упрекнуть в излишней зависимости от чужой магии.

– Даже если вы сильны, вы можете пострадать. Или умереть. Вы человек, леди Мелисса. А я… каждый раз, когда вы так поступаете, чувствую чудовищное бессилие.

– Подожди, Найн, – перебила я его.

Это уже перебор. Почему ты чувствуешь бессилие? Я прижала пальцы к виску, а потом посмотрела Найну прямо в глаза.

– Что с тобой? Я делаю то, что считаю нужным. Я, может, и не гений, но не совершаю глупостей. И сейчас у меня есть гарантия, что я выживу. Я даже жизнью по‐настоящему не рискую.

– Леди Мелисса, я…

– У тебя нет обязанности меня защищать. Это я должна оберегать тебя – как хозяйка, которая тебя приютила. Кем ты себя считаешь по отношению ко мне? Ты – мой дворецкий и мой друг. Но не человек, который обязан нести ответственность за последствия моих решений. За них отвечаю я сама.

Я хотела добавить: «Так что не переживай, будь спокоен».

Но в следующий миг Найн резво вскочил со стула – и продолжить я уже не успела. Его лицо потемнело. А в уголках сощуренных глаз что‐то блеснуло…

Подождите. Это что, слезы?

– Понимаю. Ясно, – тихо проронил он. – Но… я ведь уже говорил вам однажды. Что если в чае, который вы мне подадите, будет яд – я все равно его выпью.

Такое было… в поместье Элизабет. И вышло неловко. Найн, похоже, и не ждал ответа – он уже отвел взгляд.

– Я говорил это всерьез. Но я не хочу, чтобы вы пили яд. Ни при каких обстоятельствах.

Потому что я… – Найн глубоко вдохнул. Он вроде бы хотел сказать что‐то еще – но вместо этого развернулся. Я встала, но не смогла заставить себя пойти за ним следом.

– Найн…

– Простите. Я готов понести любое наказание. Но просьбу, о которой вы говорите, я выполнить не смогу. Прошу прощения. Отдыхайте. – С этими словами он направился прочь.

В опустевшей комнате осталась только я – Мелисса Фоддебрат, с совершенно ошарашенным выражением лица.

– Э-э-э…

Что сейчас вообще было?

* * *

Найн разозлился.

По смыслу эта короткая фраза звучала, как что‐то вроде «кот читает рэп, делая пять сальто подряд» или «Республика Корея – утопия».

То есть – полнейшая чушь. За почти полгода, что мы были знакомы, я ни разу не видела, чтобы Найн злился. Да я и представить себе такого не могла. А уж что он способен разъяриться по такой причине – тем более. Конечно, разборка с Мизеном – не в счет.

– Вы поссорились с дворецким?

– Так заметно?

– Да куда уж заметнее. Обычно он после каждой вашей тренировки сразу подбегал, суетился, заботился… А сегодня…

Картена, пристально глядевшая на Найна, находившегося поодаль, понизила голос. Я выронила короткий кинжал, которым только что пыталась атаковать наставницу, и тяжело вздохнула.

Да, такой вид – как у щенка, которого предал хозяин, – не заметить невозможно. Сам злится, а выглядит так, будто расстроен сильнее меня.

– Вчера мы немного повздорили. С тех пор он почти не разговаривает, делает только самый минимум – чисто по службе.

– Полагаю, это доставляет вам немало хлопот. Обычно, если слуга ссорится с хозяином, его просто увольняют. Но, видимо, вы не из таких, юная госпожа.

На слова Картены я лишь моргнула. Уволить Найна… Мне бы и в голову ничего подобного не пришло. Он рядом со мной с самой весны. Мы столько всего пережили вместе. Да и вообще – я его приютила. Естественно, я даже не думала о том, чтобы его оттолкнуть.

Перед внутренним взором вдруг всплыли глаза Найна – те самые, в которые я смотрела при нашей первой встрече.

– В конце концов, если между людьми возникла трещина, просто перестать видеться не поможет. К тому же вы, юная госпожа, явно отличаетесь от обычных аристократов.

Похоже, Картена истолковала мое молчание по‐своему и теперь самодовольно улыбалась. Я неловко усмехнулась и неопределенно кивнула.

Ну да, с «обычными аристократами» я разошлась уже давно. Кто‐то, глянув на меня, вообще мог бы записать в новый биологический вид.

– Да, но… но проблема в том, что я толком не понимаю, почему он разозлился. Так ничего не исправишь.

– Хо-хо. Это фраза, которую мужчины обычно произносят после того, как довели женщину до слез, юная госпожа.

– Не делайте из меня какого‐то распутника, наставница. – Я криво усмехнулась.

С некоторых пор Картена стала какой‐то… скользкой. Видимо, она и раньше была такой, просто я не замечала. Я‐то считала ее суровым рыцарем из тех, кто живет по принципу «хуже всего на свете – делать что‐то спустя рукава», а ее девиз, оказывается, – «надо жить без забот». Настоящая тетушка.

И вдруг вспомнился прежний наставник – молчаливый дядька, который почти не разговаривал, но учил отлично. Он был настолько немногословным, что, даже уходя, помалкивал…

– Что же произошло?

– Подробностей рассказать не могу, но в общих чертах разговор был примерно такой…

Тренировка к этому моменту окончательно отодвинулась на второй план. Я коротко пересказала Картене суть ссоры с Найном. Немного похоже на сплетни, но что поделать, я ведь ничего не прибавила от себя.

Выслушав меня, Картена пару раз кивнула и сказала:

– Юная госпожа…

– Да?

– А вам никогда не говорили, что вы не очень сообразительны?

Вопрос, угодивший точно в солнечное сплетение, лишил меня дара речи.

– То есть до меня долго доходит?

Если честно, чтобы меня называли проницательной, я тоже не припомню – но и несообразительной меня раньше никто не величал. А между тем в глазах Картены вполне отчетливо читалось сочувствие… к Найну.

Подождите. Почему она вообще его жалеет? Вообще‐то тяжело сейчас мне!

– Ох! Вот, значит, почему дворецкий разозлился.

– Нет-нет! В смысле – с чего это я несообразительная? Ну а вы, наставница, что‐то понимаете?

– Естественно. Думайте проще, юная леди. – Картена ответила таким мягким, почти заботливым голосом, будто собственноручно вставляла мне в ладони ручку от жерновов, дескать, крути. – Дворецкий переживает за вас. Вот и все.

– Ага… Но с чего Найну в целом за меня переживать? Вы же сами видите, я не слабая.

– Вижу. Но он и не считает вас слабой. Наоборот – вы сильная, а потому часто бываете безрассудной, это его и тревожит.

– Переживает – и поэтому злится? Наш Найн ведь не такой… – Я наклонила голову, скрестив руки на груди.

Я вроде бы понимала, что имела в виду Картена… но принять это было трудно. Я ведь даже попыталась его успокоить, сказать, чтобы не брал на себя лишнего. Но когда все пошло не так?

– «Не такой», говорите… Юная леди, а каким вы в принципе считаете своего дворецкого?

– Каким? Ну… он милый, добрый, умный…

Мой дворецкий. Или друг. Вчера я так и сказала – прямо перед тем, как Найн вскочил со своего места. Не больше. И не меньше. Ни к чему ему лишнее беспокойство. Ни к чему лишняя ответственность.

– Да. Он именно такой… – Но на этот раз слова не хотели сходить с языка столь же легко, как обычно. И почему я колеблюсь?

Выслушав меня, Картена странно улыбнулась и пожала плечами.

– Хм… Что ж, со стороны виднее. Почему бы вам не попробовать поменяться местами? Представьте, что дворецкий говорит вам то же самое, что и вы сейчас.

– Найн бы так никогда не сказал, – выдала я совершенно искренне – и заметила, как на миг помрачнело ее лицо.

Почему в этом мире все так быстро начинают дерзить именно со мной? Похоже, мне срочно нужен сеанс саморефлексии по поводу собственной идентичности. Как-никак, а я – единственная дочь высокородного дома Фоддебрат, герцогская наследница, злодейка, чья дурная слава гремит повсюду…

Ну, по крайней мере, гремела. В последнее время – не уверена. Можно мне апгрейд статуса, пожалуйста?

– Ясно… Ладно. Раз времени на тренировку осталось мало, давайте не будем его тратить попусту и вернемся к фехтованию. – Картена резко сменила тему и серьезно посмотрела на меня.

Мое импровизированное консультирование по личным отношениям в одно мгновение понизили до «бесполезной болтовни». С холодным взглядом я снова сжала рукоять меча.

Сначала сама попросила рассказать – а потом резко все свернула. Скорость смены позиции – как у Йоны, которой пообещали вознаграждение.

Рука сама собой вложила в удар лишние эмоции.

* * *

– Великолепно. Действительно, гений и есть гений.

– Вы специально дали мне выиграть?

– Нет. Удача – тоже навык.

Я приставила меч к шее Картены, которая лежала на траве. После долгого соприкосновения клинков наставница, в итоге оступившись, упала и проиграла. И все же улыбалась так, будто ей весело. Честно говоря, мне стало неловко.

– Ваш меч удивительно остер. Сегодня я всерьез подумала, что могу и погибнуть. – Картена, стряхивая с себя пыль, произнесла это с вызывающей легкостью.

Ну да, она тренировалась в полную силу, как и я, целиком отдаваясь бою. Я кивнула и вытерла пот рукавом. Вдалеке маячил Найн, сомневающийся – идти или не идти с полотенцем, но я сделала вид, что его не замечаю.

– Хотя вы победили лишь раз, вы выиграли пари.

– Ах, верно… Вы обещали рассказать, почему ушли из рыцарского ордена. Если неудобно – можно и не говорить.

– Нет, юной леди стоит знать… Или, точнее, вам я могу это поведать. – Картена усмехнулась и посмотрела в небо.

Я, недоумевая, последовала за ее взглядом. Небо, озаренное легким вечерним светом, было чистым и прозрачным.

– Сегодня я пригласила гостя, он понадобится вам для ответа.

– А мое разрешение где?

– Герцог дал свое согласие. И возможно, вы уже его знаете. Человек достаточно известный.

Я переводила взгляд с Картены на небо и обратно, ошеломленная.

Что за человек появится с неба в мире без самолетов и вертолетов? Надеюсь, он не прилетит верхом на драконе. Драконов в здешнем мире не существовало. Если бы были – точно оказались бы в пруду у Юри, в ее владениях. Ну а кто бы стал лишать главную героиню классного фантастического существа? Даже я бы так не поступила, будь я автором.

Значит, магия.

– Вот и летит.

По небу с бешеной скоростью неслось что‐то наподобие ковра-самолета из детских мультиков. А на нем сидел человек…

– Не может быть.

Его лицо было смутно знакомым. То есть мы друг друга знали, но близкими назвать себя не могли – скорее наши отношения были даже слегка неловкими.

Похоже, он тоже меня узнал: чем больше сокращалось расстояние между нами, тем напряженнее становилось его лицо.

Когда он сошел на землю, мы одновременно выдохнули:

– Что этот человек здесь делает?

Блондин. Симпатичный. Не главный герой: второстепенный. Но часто находился рядом с Юри. Однако в памяти оставался лишь смутный образ.

– Картена, я же говорил, что не буду встречаться с этой юной леди!

– Прости, Робби. На самом деле я и не собиралась вас знакомить, но так уж вышло, – бодро ответила Картена.

Молодой мужчина, обратившийся к наставнице, покосился на меня. Это был Робби. Фамилию можно и не уточнять. Робби Элизабет. Второй старший брат Юри Элизабет.

Что он вообще здесь делает?

– Юная леди, причина, по которой я ушла из рыцарского ордена, – этот человек.

– Что?

– Подожди, Картена…

Ее прямое заявление застало меня врасплох, а Робби, краснея, попытался вмешаться, но никто не смог ее остановить.

– В рыцарском ордене романтические отношения запрещены.

– Э-э-э?

То есть… стоп, я не успеваю переварить.

– Значит, этот дерзкий Элизабет…

– Ах, вы уже догадались. Да, он мой возлюбленный.

В голове сразу зазвучала песня: «У меня есть парень».

– Картена…

Ну и зрелище: Робби с опущенной головой, Картена с веселым лицом, Найн – поодаль, сердито глядящий на меня… и я сама, внезапно оказавшаяся в эпицентре прямого романтического удара.

И при этом небо оставалось ясным.

Ай-ай-ай…

* * *

Конечно, в оригинале старшие братья Юри тоже женятся. Хотя их имена почти не упоминаются – просто «старший брат» и «младший брат», – но это же «Ее возлюбленные», романтическое фэнтези. К концу книги и второстепенные персонажи, и главные находят себе пару или женятся. Как будто только любовь ведет к счастливому финалу. А на самой свадьбе Юри все парочки начинают кричать: «Мы против этого брака!» – или рыдать.

Но при этом романтические линии второстепенных персонажей почти не освещаются. Нас просто ставят перед фактом: «Все нашли себе пару и поженились. Конец!» – и готово.

Поэтому я никак не могла предвидеть, что парень моей наставницы по фехтованию окажется братом главной героини.

– Так что я взяла Робби на руки, как принцессу, и сказала: «Этого хилого золотистого котенка нужно защищать, иначе никак!»

– А-а-а! Нет, такого не было!

– Что ж… – Мне совершенно не хотелось вникать в любовные дела второстепенных персонажей.

Меня и так достали главные герои со своими романтическими запарками, а тут еще и Картена принялась рассказывать всякие любовные истории, и Робби отчаянно пытался все отрицать – ну что за генераторы ненужной информации!

Я даже не пыталась улыбнуться и демонстрировала лишь сухую, почти равнодушную реакцию. Но Картена, несмотря ни на что, продолжала бесконечно изливать свои «розовые» истории – и в этом она действительно впечатляла. Даже невзирая на то, что ее парень сейчас сидел, едва не прикрыв уши руками от этих речей.

– Честно говоря, я думала, что, став рыцарем, буду все время драться и защищать людей. А на деле королевские рыцари почти постоянно позируют рядом с императором и при этом недооценивают женщин. Поэтому я решила: хватит. Буду защищать только одного человека. Им стал Робби.

– М-м, не знаю… зачем меня защищать?

– Ты стесняешься? Тебе неловко? – Картена усмехнулась, обвив плечо краснеющего Робби.

Он пытался сопротивляться, но не смог. О нет, я этого не вынесу. Я так больше не могу.

Я подняла указательный и средний пальцы, всерьез раздумывая: не лишить ли себя зрения прямо сейчас? Такое чувство, будто меня не просто окунули в приторный сироп, а насильно залили его в глотку – никогда в жизни ничего подобного не испытывала. И привыкнуть к этому невозможно.

– В любом случае, госпожа… Ха-ха, уберите уже это выражение лица, словно увидели нечто непотребное. Понимаете теперь, зачем я пригласила сюда Робби?

Но на беспардонный вопрос Картены я ответила абсолютно стеклянным взглядом.

– Ну как сказать… Чтобы залить все сахарным сиропом? Или устроить мне пытку для глаз? Ладно, у вас получилось.

– Ой, да бросьте. Хотя, конечно, мой возлюбленный милашка – примчался ко мне из такой дали на ковре-самолете, только чтобы увидеться…

– Ближе к делу.

– Слушаюсь. – Услышав лед в моем голосе, Картена наконец‐то прекратила фонтанировать восторгами.

Почему‐то я прониклась сочувствием к Робби, которого она прижимала к груди. С такой возлюбленной, как Картена, ему, должно быть, приходится тяжко. Хотя нет, может, Робби это даже нравится? Обычно он ведет себя как необъезженный жеребец, но перед Картеной… превращается в маленького, жалкого котенка…

М-да, они стоят друг друга. Идеальная парочка.

– Объективно говоря, и я, и Робби сильны. Я – выходец из Императорского рыцарского ордена, он – маг из дома Элизабет, обладающий способностями. Но это не значит, что мы не переживаем друг за друга, когда кто‐то из нас в опасности. Наоборот, сходим с ума от тревоги. Потому что боль любимого человека ранит в тысячи раз острее, чем собственная, – серьезно произнесла Картена.

Я лишь моргнула, глядя на нее. К чему она клонит?

– Суть в том, что другой человек тебе дорог. Настолько, что ты хочешь, чтобы он всегда был счастлив и здоров. Даже если ты ни в чем не виноват, стоит любимому пострадать, и кажется, будто вина целиком на тебе. Начинаешь злиться на себя, мучиться… Это не вопрос логики, здесь чистые эмоции. И я считаю, что нужно с пониманием относиться к тем, кто так сильно переживает. – Уголки губ Картены поползли вверх, и она весело добавила: – Ведь влюбленные имеют склонность немного глупеть.

После ее слов меня аж перекосило.

Любовь? Робби, конечно, выглядит полным дураком, но она же не собирается им передо мной хвастаться? Мне хватает и главных мужских персонажей, которые во имя любви превратились в сказочных идиотов.

Картена, понаблюдав за моей мимикой, тихо вздохнула:

– Я же хочу сказать вам о нем… О парне, который стоит вон там, ревнует, места себе не находит от тревоги, ведь вы еще в ссоре…

Она вытянула руку, указывая на Найна. Почувствовав на себе наши взгляды, он вздрогнул и спешно закрыл лицо полотенцем. Что за страусиная тактика – «спрячь голову в песок – никто не увидит»?..

Я едва не рассмеялась. Однако следующая фраза Картены заставила улыбку мгновенно испариться.

– …И о девушке вроде вас, госпожа. Которая битый час стоит с поникшим видом из‐за того, что этот парень держится отстраненно, но сама ничего даже не осознает.

Теперь улыбалась лишь одна Картена.

* * *

Время шло своим чередом, хоть мои отношения с дворецким не сдвинулись с мертвой точки.

– И что вы собираетесь делать со шпионкой? – спросила Юри, помешивая какое‐то варево в огромном котле.

Я подумала о том, что бурлящая неопознанная жижа через неделю станет моим противоядием, и мне стало дурно. Конечно, лекарство пьют не ради удовольствия, но… Аппетит пропал окончательно, и я со стуком поставила чайную чашку на стол.

– Ну… Пикок сейчас наверняка уже понял, что золотое месторождение фальшивое, он рвет и мечет от злости. А девчонка, передавшая ему информацию, вряд ли рискнет выйти на связь. К тому же она, похоже, еще не знает, что мы ее раскрыли…

– Вы говорите так, словно собираетесь ее простить. А ведь шпиона в нашем доме вы уделали по полной программе.

– Это был мужчина, который тайком пробрался в вашу комнату с дурными намерениями. И вообще, не я его уделала, а ваш местный романтик.

– Ха-ха, вы про второго брата? – хихикнула Юри.

Похоже, история любви Картены и Робби была известна даже его младшей сестре. Я пожала плечами.

Стоило мне лишь заикнуться о шпионе, как братцы, помешанные на сестре, перевернули поместье вверх дном. Благодаря их стараниям маг-лазутчик, которого Пикок наверняка нанял за бешеные деньги, оказался одной ногой на том свете.

– Зная характер Пикока, он без колебаний избавится от раскрытого шпиона. Может и убить…

– Или сделает с ней кое‐что похуже. Жизнь простолюдинки для него ничего не стоит.

Я кивнула в ответ на слова Юри.

Хоть Пикок и придурок, фантазия у него работает отменно. Наверное, он уже вообразил, будто шпионка намеренно его подставила, и вовсю планирует ее ликвидацию. Потому‐то она и не выходит на связь – небось сидит сейчас и дрожит как осиновый лист.

– Кстати, яд вы так и не нашли? Ну, даже если и нет, я сварю супер-мега-ультра-универсальный антидот, он мигом вас на ноги поставит.

– Ну…

– Хм… И Найна вы с собой сегодня не взяли. – Юри озадаченно моргнула.

Я невольно коснулась пальцами застывших в неловкой улыбке губ. Найн, Найн…

«…И о девушке… Которая битый час стоит с поникшим видом из‐за того, что этот парень держится отстраненно, но сама ничего даже не осознает». Черт. Слова Картены всплыли в памяти так внезапно, что я почувствовала, как горят уши, и поспешно прикрыла их волосами. Тогда я кое‐как отшутилась, мол, что за бред ты несешь, но с тех пор при каждой встрече с Най-ном каменела и едва ли не пулей улепетывала в другую сторону.

Честно говоря, я и к Юри‐то сбежала под предлогом «обсуждения планов», лишь бы побыть подальше от поместья Фоддебрат.

– С вами точно что‐то не так…

Какая проницательная, чтоб ее! Юри прищурилась и уставилась на меня в упор.

– Что? Да нет, все нормально! Ничего не случилось. Он просто не пошел. Такое же и раньше бывало?

– Хм-м… Ну, допустим. Лично я только рада побыть с вами наедине.

Казалось, Юри видит меня насквозь, хоть у нее и нет третьего глаза, поэтому я поспешила отвести взгляд и буркнула что‐то невнятное. К счастью, она не стала копать глубже, но мне пришлось приложить усилия, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Рассказать о произошедшем Юри? Да ни за что. Кажется, я вообще никому не смогла бы в этом признаться. Еще бы, ну и бред – получать любовные советы по поводу Найна.

Ну и влипла же я.

Я тихо вздохнула. Что я чувствую? Что чувствует он? Как вообще можно описать наши отношения? И если извиняться, то как?.. Это в миллион раз сложнее, чем разделываться со злодеями. В прошлой жизни я только и делала, что читала любовные романы, но сама‐то была одиночкой по жизни!

– А у вас накопилось много дел, Мелисса, – сказала Юри, хлопая своими голубыми глазами.

Я запоздало прижала ладони к щекам.

– Ага…

– Что ж, когда Пикок пришлет мне приглашение на чаепитие, я дам знать. А пока, как насчет того, чтобы разобраться с более насущными проблемами? Шаг за шагом. Может, иные вопросы, что сейчас не дают покоя, решатся сами собой.

До чего же она мудрая. Юри права на все сто: дел невпроворот, некогда забивать голову одними и теми же мыслями. Я кивнула и поднялась с места.

– Ладно. Тогда мне пора. Спасибо за помощь, Юри. И за чай.

– Не за что.

Юри улыбнулась, я ответила ей тем же и решительно развернулась.

Да. Нужно двигаться вперед. Только так можно что‐то изменить – будь то финал этого романа или отношения.

* * *

– Ха-а… – Она тяжело вздохнула.

Как все до этого дошло? Знай она заранее, ни за что не приняла бы предложение Пикока. Впрочем, она изначально была его человеком, выбора не имелось. Это не предложение, а приказ. Приказ того, кто подобрал простую девушку, потерявшую родителей и вынужденную кормить братьев и сестер. Разве могла она отказать? Даже нынешнюю работу она получила только благодаря деньгам и связям Пикока.

Сперва она думала, что место служанки, пусть и самое низкое, в герцогском доме – милость Пикока. Верила, что его доброта обеспечит будущее ее семье. И в благодарность работала не покладая рук. Но кто же знал, что за маской с приветливой и вкрадчивой улыбкой скрывается истинное лицо этого человека.

– Знай я, что так будет… Ни за что бы не привязалась к ней.

Мелисса Фоддебрат. Ее госпожа. Весь свет трубит о ней как о злодейке, но на самом деле она сияет ярче всех. Неожиданный приказ Пи-кока предать Мелиссу пришел тогда, когда служанка уже успела искренне полюбить свою госпожу.

Это случилось вскоре после возвращения Мелиссы из Липтуна, где та была на отдыхе. Только тогда служанка поняла: Пикок с самого начала отправил ее сюда именно для подобного случая. Но менять что‐то было уже поздно.

В итоге она выполнила приказ. В лицо Мелиссе улыбалась, прикидываясь наивной простушкой, а за спиной докладывала Пикоку о каждом ее шаге. Пикок, получая отчеты, холодно усмехался. Убедившись, что Мелисса сама разгоняет других претендентов на руку Юри, не предпринимал активных действий.

Сколько времени она провела так, ежедневно вздрагивая от страха? События сменяли друг друга, и она просто начала выгорать. Ей хотелось бросить шпионаж. Проснувшаяся совесть больно колола сердце каждый раз, когда она встречала доверчивый взгляд обитателей поместья. Но из лап Пикока так просто не вырваться.

Поэтому, когда Мелисса заговорила о золотом руднике, она заколебалась. Любой дурак понял бы, что эта информация – предел мечтаний Пикока. Она надеялась, что, если принесет ему нечто настолько ценное, сможет выкупить свою свободу.

Наивная, даже глупая мысль. Скорее всего, то была лишь пустая надежда – ведь она была обязана передавать любые сведения. Однако она поставила все на призрачную надежду. А в результате…

– Это полный конец…

Информация оказалась фальшивкой. Мелисса знала о слежке с самого начала. В прошлый раз служанке удалось выкрутиться, но с того момента, как правда всплыла наружу, ее охватил первобытный ужас. У нее не хватало духу связаться с Пикоком и признаться, что сведения ложные. Но и покаяться перед Мелиссой, искренне моля о прощении, смелости недоставало. Она была молода, слаба и, пожалуй, лишь капельку расчетлива.

– Что же делать… Господи, что мне делать? – шептала она, кусая губы до крови.

Записка в ее руках пропиталась потом. Это был ультиматум от Пикока, который осознал, что золотой рудник – фикция, и пришел в неописуемую ярость.

В записке он жестко вопрошал: не вздумала ли она водить его за нос и не спелась ли с Мелиссой?

А последняя фраза гласила:

«Если ты все еще на моей стороне, возьми на себя вину за убийство Мелиссы Фоддебрат. Тогда я гарантирую безопасность твоей семьи. Это твой последний шанс».

Она должна была пойти на чаепитие, которое состоится через несколько дней, и признаться в том, что подсыпала яд в чашку госпожи. Иначе ее братья и сестры, находящиеся во власти Пи-кока, лишатся голов.

Но… разве это возможно? Подсыпать яд в чашку Мелиссы… Неужели он всерьез намерен ее убить? И хватит ли ей духу «сознаться»? Хватит ли воли молчать, зная, что Мелисса обречена? А если нет – что тогда?

Угрозы Пикока никогда не были пустым звуком. Этот человек мог лгать обо всем, но в вопросах чужих жизней был точен, как часы. Если сказал, что убьет, значит, убьет. Счастливчиком считался тот, кого просто прикончат, а не продадут в рабство, предварительно искалечив.

– Госпожа… я… – Ее голова раскалывалась.

Служанка не понимала, в какой момент все пошло наперекосяк. Время, когда ситуацию еще можно было исправить, давно упущено. Ей оставалось только закрыть лицо руками и всхлипывать, проклиная себя за слабость и трусость.

И в этот момент над ней забрезжил луч света.

– Хейни? Что ты здесь делаешь? – раздался голос, окликнувший ее по имени[1].