Брат все еще был без сознания, сегодня я заезжала к нему в больницу. Точнее, я приехала на такси, так как отпросилась с кафедры, а у Рида были лекции. Я вышла, постояла около часа у ворот здания и не рискнула зайти. Сама не понимаю почему, я делала это каждый день. Будто если я пройду индикацию личности сегодня, войду в палату и посмотрю на него, то попрощаюсь. Мы никогда не были близки, хоть и были близнецами… или еще есть? Но сложно стереть из памяти предательство. Он мог доверить мне ключи от машины, и я бы была нормальной, а не той, которой снятся кошмары, как ее профессора убивает мужчина с гипсом на руке.

Черт.

Чуть не сожгла волосы выпрямителем. Верх глупости выпрямлять ровные волосы с рождения. Но я же хочу быть как девочка-девочка сегодня. Почему-то мне хочется произвести на профессора впечатление. Наши отношения изменились: он следит, чтобы я ела овощи, и сегодня я спала у него в комнате, потому что он сам меня отнес туда. Я все помню, каждое его слово и присвоение.

Мерзость.

Выпрямитель все-таки обжег меня, теперь уже все равно, времени слишком мало. Из-за особенностей своего «тела», скажем так, я не могу – да и не хочу – надевать откровенное платье. Должна же быть во мне загадка? А то их и так мало: что в моей жизни, что в его.

Искать платье – то еще приключение. Но имеем то, что имеем.

И кстати, я очень рада, что сегодня иду туда со своим профессором. Я почти уверена, что пробралась в его голову и поселилась в мыслях. Пусть он еще сопротивляется, ищет отговорки. Я уверена, что Рид успокаивает себя тем, что я временная акция в его жизни. Проблема лишь в том, что я не собираюсь уходить. Ну, если он, конечно, не сбросит мой хладный труп на дно залива. За ним не заржавеет.

Страшно ли мне?

Нет.

У меня в груди давно живет ощущение, что годы, которые я проживаю, не мои. Будто взятые взаймы еще давным-давно, в сыром вонючем подвале. Я делаю дела, читаю, общаюсь, но не чувствую вкуса жизни. Пустота, холод и безразличие. Иногда, конечно, на меня накатывает, последний раз был в библиотеке или ночью от кошмара – новый вид развлечения для меня. Но чаще всего это лишь поверхностные эмоции. Так было до… до момента, когда я нашла его много лет назад. Демона в костюме профессора. Рядом с ним, кажется, даже кровь теплеет в венах. Никогда не испытывала такого нездорового интереса к мужчине, да и в целом к человеку. Апатия сменилась интересом, внутренний холод – жаром. Он думает, что мы знакомы недавно, но я давно жила с ним под кожей.

Последние приготовления: волосы идеально уложены на один бок, на лице вечерний макияж, а на теле совершенно закрытое платье с небольшим сюрпризом для профессора. Мне не удалось выяснить, какой цвет любит Рид. Его одежда, обычно нейтральная и не привлекающая внимания, что очень разумно. А моя сегодня, скажем, вызывающая и очень яркая. Поэтому я не стала угождать ему. А сделала ровно наоборот. Хоть он и говорит, что не любит розовый, знаю, что в глубине души, которой у него нет, ему нравится это безумие.

Розовое платье идеально подчеркивает силуэт, облегает бедра и спадает длинным подолом до самого пола. Ну и, конечно, вырез на левой ноге. Но он весьма целомудренный, чуть выше колена. Длинные рукава как вторая кожа, полностью закрытая грудь. Уныло, скажете вы? Нет, уныние – это не ко мне, да и грехи – это тоже не по моей части.

– Я готова.

О, профессор, у вас там, кажется, слюна потекла от такой красоты перед вами. Я набросила на плечи пиджак – осень вносит коррективы даже в вечерние образы – и пока профессор видит только часть моего наряда.

– Хорошо.

Рид отвечает сухо, но с хрипотцой. Ой, вот я вышла такая красивая – на каблуках, накрашенная – и все, что ты можешь сказать, это «хорошо»? Я, вообще-то, платье искала очень долго. Ну ничего, милый, попозже поговорим.

– Хорошо, – под стать ему отвечаю также сухо.

Ну, профессор, кто так идеально завязывает бабочки? На трупах тренировались?

– Ваша бабочка.

Встаю напротив профессора, а ты помылся. Опять. Интересно, после секса ты быстрей бежишь в душ или за антисептиком? Но пахнет, конечно, от него вкусно. Незаконно, профессор, пахнуть так сладко.

– Моя бабочка? – Он вопросительно приподнимает бровь.

Ой, ты такой милый, так и потрепала бы тебя по щечкам. Не отвечаю, а аккуратно касаюсь лацканов его пиджака и провожу вверх по груди. Ой, ты что? Задержал дыхание? Ну уж нет! Дыши, милый, я не фанат некрофилии.

– Ваша, – поддеваю узел и распускаю ее, – она ужасная, профессор Рид, – ну, на самом деле не все так.

Закусываю губу, я знаю, ты смотришь. Смотри. Ты ломаешься вместе со мной, поэтому давай ни в чем себе не отказывать.

Но я исправлю это недоразумение: перевязываю, как нужно – обучение в интернете творит чудеса. Особенно когда знаешь, чему учиться. А я не говорила вам, что у меня полный мониторинг расходов с его счета? Покупка галстука-бабочки – странный выбор, когда есть уже завязанные. Но так у меня появилась уникальная возможность его полапать. Так, Софи, соберись. Ты скала! И его чары на тебе не работают. Зря я бельишко-то не надела, ой зря.

Затягиваю узел, как нужно. Получилось, кстати, красиво. Будто всю жизнь этим занималась, а не пару часов. Опускаю руки, напоследок погладив грудь кончиками пальцев, и смотрю на его реакцию. Зрачки увеличены, как мило. Ты возбудился! Это успех, господа. Возбудить профессора, утягивая узел на его шее. Кому расскажу, не поверят. Главное, не смотреть вниз, вдруг там ширинка выпирает.

Нет, Софи. Ты кремень. И не важно, что утром ты обнимала его ногой и рукой.

– Может, уже поедем?

Слегка склоняю голову вбок, задавая вопрос. И удивительный же вечер нас ждет. Рид лишь кивает и молча идет в сторону выхода.

– Батон, пока!

Прощаюсь с котом просто по привычке, но это лысая задница где-то спит и точно не слышит меня. Будет забавно, если он займет священную кровать профессора. Даже я на нее не посягаю – лишь дважды поспала там, но планирую вернуться сегодня. Не думая, достаю ключи из клатча и закрываю замок, как делала это в первые дни, если мне нужно было покинуть квартиру.

– Откуда у вас ключи, мисс Петерсон?

А мисс Петерсон сделала дубликат и давно. Мисс Петерсон молодец. Интересно, чтобы он назвал меня по имени, мы должны пожениться или у меня вновь должен случиться приступ? Надоели эти формальности.

– Я думала, это ваши, – немного пожимаю плечами и закидываю ключи на дно клатча. Не верю, что ты поверил. Но я еще тут, а не на дне залива. Успех, не иначе.

Спускаемся мы молча, Рид не предлагает мне локтя для опоры. А я злюсь, я, вообще-то, на каблуках, и у меня до сих пор болит нога, да я бегаю в этом состоянии, но шпильки – это другое. Но он даже не смотрит на меня. Ничего, дай мне снять пиджак, Рид. Посмотрю на тебя.

А вот это совсем некстати… смотрю на его чернющий BMW, он, конечно, красивый. Но мне он не нравится по определенным причинам. Интересно, сколько раз он там трахался? Мы его продадим, когда все это закончится и купим что-то поярче.

– У вас колесо спущено, – киваю в сторону машины Рида. Я думала, что у таких дорогущих машин есть функция автозамены чего угодно автоматически.

Профессор наклоняется и изучает прокол, не знаю, что он хочет там найти. Но он как будто о чем-то подумал или знает больше, чем говорит. Не люблю не владеть информацией в полном объеме. А он все рассматривает колесо. Подумаешь, обычный прокол.

– Такси?

Ну или меняй запаску, в бабочке и костюме. Я с радостью посмотрю.

– Я вызову. – Рид хмурит брови и оглядывается.

Профессор уже тянется за телефоном, а я опережаю его и машу рукой мимо проезжающей машине с шашками на крыше, как делаю всегда. Очередной успех – она останавливается. Рид немного сжимает губы. Ты не доволен, я знаю. Ты любишь все держать под контролем, а я тут рушу твой мир порядка. Приношу хаос и безумие. Но так же интереснее: так я чувствую жизнь, ощущаю вкус, жажду. Я знаю, что тебе тоже это нужно. Я сошла с ума. Совершенно свихнулась, но открою вам секрет: безумцы всех умней[16]. Мы одинаковы в этом.

Но машина уже затормозила и ждет своих пассажиров.

– После вас. – Рид открывает мне заднюю дверь такси. Вот это манеры, где же ты их прятал, пока я по лестнице шла?

– Благодарю, милый, – перед тем как сесть в машину, невесомо касаюсь его груди и задеваю бабочку.

Нет, все же его узел был красивее. Но я же не признаюсь в этом?

Почти всю дорогу мы ехали молча, я весь путь смотрела в экран телефона, изучала список гостей сегодняшнего мероприятия и потрошила их скелеты, совершенно не обращая внимания ни на дорогу, ни на Рида, ни на молчаливого водителя в солнечных очках. Вы не представляете, что можно узнать о людях. Последние запросы Дейзи: «Как соблазнить мужчину, который тебе отказал». Звучит как вызов. У Розы тоже весьма интересные поисковые запросы, вот это особенно: «Можно ли вернуть внимание мужчины, если сделать грудь?» – не сдерживаюсь и начинаю смеяться, да так, что Рид, кажется, подпрыгивает, а машина виляет.

– Что? – Рид смотрит на меня так, будто я рассматривала его детские фотографии.

Вам тоже не нравится, когда человек смеется рядом с вами, а вы не знаете, из-за чего?

– Ваша Роза хочет вернуть вас в семью, считая меня разлучницей.

Рид не успевает ответить, такси паркуется у обочины слишком резко, я не дожидаюсь, что он откроет мне дверцу, выхожу из машины и вдыхаю прохладу вечернего воздуха.

Уважаемый профессор даже предложил мне локоть, как только расплатился и вышел из автомобиля. Мы сейчас были просто как идеальная пара с обложки. Он весь такой холеный красавец, и я, готовая затмить каждую на этом приеме. И готова отгрызть голову любой, кто посмотрит в сторону моего профессора. Буквально отгрызть, я не люблю делиться. Я совершенно точно очень жадная.

Может, на него табличку повесить? Занято. Ну нет, он же не уборная.

– Аккуратней!

Черт, я так погрузилась в свои размышления, что совершенно не заметила небольшой порог на входе. Рид удержал меня от позорного падения, и теперь я прижата к его груди. Но оно того стоило, белоснежная рубашка профессора так вкусно пахнет, а я хочу лизнуть его шею, о боже, какой он, наверное, вкусный. Да я готова падать по сто раз на дню, если он будет меня ловить. Сильные пальцы сжимают мои ребра, а я вжимаюсь в него и хочу остаться тут. В кольце его рук, на веки вечные. Почти как клятва у алтаря.

Черт, зря я белье не надела.

Он ставит меня так же резко, как и ловил до этого.

– Я такая неаккуратная, спасибо.

Поправляю волосы, которые немного растрепались от падения, и одергиваю пиджак. Он опять подставляет мне локоть для опоры и немного сильнее прижимает руку к себе, наверное, на случай, если я вдруг опять замечтаюсь.

Я хочу от него детей. Или как обычно говорят? Ну, вобщем вы поняли. Ключевое – хочу и мне не страшно делать это с ним.

Но это кажется таким странным, я не стесняюсь себя и своего тела рядом с профессором, я с ума схожу от него. От его щетины, которая безбожно царапала мою кожу, интересно, а как с щетиной, если он…

Так, Софи, ты кремень.

Сейчас будет представление. Навстречу нам идет она – Червонная королева моей истории. Интересно, сразу будет «голову с плеч»? Или пообщаемся? Последние недели она меня потрошила взглядом как утку.

– Профессор Рид и София Петерсон, вот так сюрприз.

Роза, сука, Мур.

– Миссис Мур, – улыбаюсь своей самой приторной улыбкой и прижимаюсь плотнее к боку профессора, повисая на его предплечье. Какая же она неприятная. – Отличное мероприятие. – Смотри, женщина, с кем я пришла. Завидуешь мне? Конечно, да, я сама себе завидую.

Рид слегка кивает в знак приветствия и немного сдвигает брови. Что, милый, разонравилась тебе деканша? Да я и сама знаю, что да. Можешь не отвечать.

– Я ожидала вас в более интеллектуальной компании. – Роза складывает руки на груди, правильно, так ты сможешь приподнять свои висящие тапки без помощи поисковых запросов в «Гугле». Ты так красиво назвала сейчас меня тупой, жаль, что калечить неприятных людей незаконно.

Чувствую, что Рид напрягся и даже немного подался вперед. Интересно, он хочет ей голову открутить или только веки отрезать? Сильнее сжимаю его локоть через пиджак. Одна из самых серьезных потерь в битве – это потеря головы и чести.

Нет, милый, с этой курицей я разберусь сама.

– Кстати, Роза, не рекомендую доктора Роджера, у него весьма сомнительные отзывы. Посмотрите другие варианты, ну или просто смиритесь с генетикой и силой притяжения.

Рид поворачивает голову и вопросительно смотрит на меня – точнее, мне так кажется, – я же смотрю, как Роза меняется в лице. Бледнеет, потом розовеет, и вон она уже пунцовая. Красота. Что? Думала, никто не узнает, что ты хочешь отправиться под нож? Да еще ради уважения мужчины. Думаешь, проблема в сиськах? Нет, проблема в тебе, в мышлении, в принципах. Рид свободен. Был свободен. Он не нарушал никаких своих личных правил, а ты врала, обманывала и гуляла.

Информация – великая вещь. Особенно информация о твоих врагах. Рекомендую.

– Х-хорошего вечера.

Запинаясь, Роза разворачивается и уходит. Потом понимает, что в ту сторону ей не нужно, и опять меняет траекторию. Готова смотреть часами, как она не может определиться с маршрутом. Она сегодня весьма ничего. Черное атласное платье с глубоким треугольным вырезом. И даже лифчик подобрала нормально, сиськи поднялись до небывалых высот. На уровень ключиц и без ножей.

– О чем вы только что говорили?

Мы проводили Розу взглядом и одновременно расслабились. Я перестала сминать пиджак на руке Рида, а он расслабил мышцы. А то был тут как хищник, готовый растерзать несчастную гиену.

Тяну Рида за локоть, чтобы продолжить обходить холл гостиной.

– Это пластический хирург, – оборачиваюсь и смотрю на своего профессора, а он не сопротивляется и идет за мной. – Пока мы ехали, я немного изучила гостей сегодняшнего мероприятия, – останавливаюсь и слабо киваю в сторону приглашенных. – Вон тот блондин с красоткой, бывший вояка, а так и не скажешь, да? Имя у него еще такое интересное – Доминик, если перевести его имя с латинского, будет «принадлежащий Богу» буквально. Рид смотрит в направлении моего взгляда и рассматривает пару, и опять напрягается. Что, не нравится, что я смотрю на других мужчин? Не переживай, милый, блондины – не мой типаж. Я по маньякам.

– Люди глупы, профессор, они думают, что их никто не замечает, что личная жизнь всегда остается таковой. Но это не так: запросы поисковиков, посещаемые сайты, заказ галстука-бабочки. – Мы опять стоим так близко, я все еще придерживаю его локоть, а хочется за что-то поинтереснее. Даже, кажется, воздух искрится вокруг. Больше нет шума вечеринки, нет музыки. Только бешеный стук сердца в груди, который отдает своими ударами в самую голову.

– Я такой предсказуемый?

О нет, милый, ты как миллионы загадок одновременно. Разгадать тебя – это познать тайны вселенной. Что находится в ядре земли? Или почему произошел Кембрийский взрыв? Или как научиться предсказывать землетрясения? Или ответить на вопрос, откуда взялась вся эта вода на планете? Или что случилось с динозаврами? Мне ничего из этого не нужно, я хочу понять тебя.

– Очень предсказуемый, – не сумев удержаться, улыбаюсь и вижу ответную улыбку на его лице.

Помните, я говорила про удачу? Вот в это мгновение я словила ее за хвост, удачу. Его улыбки такие редкие, что каждая будто рассеивает тучи, как бы сахарно это ни звучало.

– Потанцуем?

Кто тянул меня за язык? Я тот еще танцор.