На следующее утро я поперлась в магазинчик на набережной прямо в кроксах, с горящими безумием глазами и брошюркой в руках. После ночи с Эдди, проведенной в тепле его тела и слов, я чувствовала, будто стою на грани. То ли взлета, то ли падения. Уж не знаю, чего именно, но жизнь в очередной раз трещала по швам.

– Знаешь, – провозгласила я, чуть ли не пинком открывая дверь в магазин, чем напугала Меган, которая вздрогнула и выругалась себе под нос, – я раньше так ненавидела этот город, что пыталась его проклясть.

– Дель! – Выпустив из рук ожерелье, которое пыталась распутать, Меган прижала ладонь к груди. – Ты меня до чертиков напугала.

Я бросила брошюру на стол и хлопнула рукой сверху.

– Смотрела «Зачарованных» во все глаза. Все надеялась вызвать демона, который забросит город в океан. А теперь, говоришь, планеты вернули меня обратно?

– Так, сразу предупреждаю, – начала она, с трудом выдергивая брошюру из-под моей потной ладони, – это тебе не замена профессиональной врачебной помощи.

Я пропустила подколку мимо ушей.

– Я же не собиралась здесь оставаться! – продолжала бушевать я. – Не собиралась хотеть здесь жить! Не собиралась прощать отца, не собиралась влюбляться в Эдди, но, блин, посмотри ж ты…

– Погоди. – Она резко вскинула руку. – Эдди?

– Да. – Я замерла. – Эдди.

– Какой Эдди?

Я нахмурилась.

– В смысле?

– Фамилия у него какая? – резко спросила она. Вот чудная.

– Родригес.

– Ох. Это… – Меган часто заморгала, будто пыталась физически выдавить из себя слова, застрявшие в горле. – Это м-мой бывший муж.

Сердце упало в пятки.

– Охренеть, – прошептала я.

Ну разумеется. От стыда лицо пошло пятнами краски. Ну разумеется. В Эвергрине проживало десять тысяч человек, и это в лучшем случае. Убери всех старше шестидесяти пяти, и сколько останется? Пятеро?

Меган хрипло рассмеялась, пряча лицо в ладонях.

– Понятно. – Она хлопнула по столу ладонью так резко и громко, что я подскочила. – Это из-за тебя он убрал срач из машины.

– Я думала, из-за тебя… или Вэл.

– Нет, куда там, – фыркнула она, трогая то чеки у кассы, то застежку браслета. Я тоже не понимала, куда себя девать. – Нет, у него там вечно бардак.

– П-прости… – Я расправила плечи. – Я очень перед тобой виновата. Лучше пойду.

– Нет. Стой. Подожди. – Раздраженно застонав, она запрокинула голову. – Ты мне искренне нравишься. Мы с Эдди… не подходили друг другу. Это не повод вымещать злость на тебе.

– Серьезно, я лучше уйду. Ты и так мне очень помогла, – сказала я.

– Стоять. – Она ткнула пальцем в сторону кресла, которое я всегда считала декоративным – большого, плюшевого, с золотистой оборкой. – Садись.

Я села.

Бронзовый загар не мог скрыть румянца Меган.

– Ты любишь Эдди.

– Если честно, – тихо признала я, – то лет с четырнадцати с переменным успехом.

– Серьезно?

Я кивнула.

– Мы дружили и постоянно друг друга подкалывали. Было тяжело. Ну, открыться друг другу. Проблемы из детства.

Ее взгляд смягчился. Она понимала, о чем я говорю.

– Он рассказывал.

– Он очень вырос. Мне жаль, что у вас…

Она резко тряхнула головой.

– Не кори себя. Он хороший человек, я просто… никогда не была у него на первом месте. Группа, сестры, племянники, бар – все это было важнее. Он, наверное, сам не понимал, чего хочет. А потом я забеременела. – Меган неловко усмехнулась, заправляя волосы за алое ухо. – Раньше шутила, что превращусь в заброшку, и вот тогда-то он обратит на меня внимание.

– Хорошая шутка, – тихо заметила я.

– Спасибо. – Она безрадостно рассмеялась. – Мы были обречены. Я просто начала злиться – на то, как быстро все развивалось, как плохо он меня понимал, на разницу между нами. Я хотела, чтобы он меня ценил. – Она замолчала, обводя магазин взглядом. Время не помогло залечить раны, и я видела, как слезы закипают в ее глазах. Повисла тишина. – В какой-то момент я осознала, что моя ценность не зиждется только на нем, и это и стало моим возвращением, – добавила она в конце концов, когда смогла совладать с голосом.

– Меган, мне так жаль… – Сердце дрогнуло. Я не знала, что делать: взять ее за руку или пойти утопиться в океане.

– Сказала же, не кори себя. – Она откинула волосы за спину, и на солнце блеснуло бриллиантовое кольцо. – Жизнь не стоит на месте. Я не хотела тебя напугать.

– А вдруг я рискну, но ничего не выйдет? Я не хочу начинать все сначала. У меня наконец…

Меган мягко, понимающе улыбнулась.

– У тебя наконец появилось то, что ты не хочешь терять.

Ее слова попали в самое сердце. Я схватилась за грудь, будто ждала физической боли. «У меня появилось то, что я не хочу потерять».

– Слушай, я не могу распоряжаться твоей жизнью и тем более не хочу, чтобы Эдди узнал о том, что мне вообще пришло в голову делиться советами, но… – Она вздохнула. – Если ради тебя он готов сбавить темп, – цени это.

Я кивнула, уставившись на дурацкие зеленые кроксы.

– Ударь меня, если хочешь. Можешь даже на машине сбить.

– Дель, боже! – Она рассмеялась, в этот раз искренне, полной грудью. – Нет, он весь твой. Удачи с сестрами. – После этого она встала, открыла шкатулку, стоящую у кассы, немного порылась среди бумажек и всякой мелочи и достала сложенную вдвое фотографию со следами от кнопок. – Не смогла выкинуть фотографию своей малышки, так что решила спрятать. – Она поманила меня к себе и протянула расправленную фотографию. – Она твоя.

Снимок столько раз складывали и разворачивали, что он успел побелеть, но я бы узнала это лицо за тысячу километров. Эдди, мой Эдди. Его нос, губы, ресницы, длинные пальцы, квадратные костяшки. Он стоял, выхваченный вспышкой, с новорожденной Валери на руках.