Обычный поздний вечер ранней весны. Мы еще в зимних бушлатах, но уже в тонких штанишках. Ростовская грязь подсыхает. Мне 21. И почти год работаю на скорой. В этот раз мы ехали к «сердечнику», чей дом находился в садах «Любитель». Нас должны были встретить на автомойке. Сады затерялись в балке с крутыми дорогами, буераками и ручьями. Кое-где газопровод не позволял проехать высокой машине скорой. Отчего до места вызова и обратно часто приходилось топать пешком. И хорошо, если топать одной. А если больной нуждался в госпитализации, тащить на себе еще и его. Поэтому встречающим мы всегда рады. Подкатили к назначенному месту. На горизонте виднеется мужская фигура. Машет руками и, кажется, не вполне трезво покачивается. То ли 20 ему лет, то ли 30. У сильно пьющих возраст определить сложно.

– Ехать далеко, я вам покажу, – без спросу подсел к нам наш провожатый. Приоткрыв внутреннее окошко, почувствовала запах перегара. Однако устояла:

– Что случилось? Кто заболел?

– Матери плохо с сердцем. Туда. Теперь вниз, налево, – не забывал следить за дорогой мужчина без возраста. – Собрались мы у знакомого ее. Выпили, как водится. А она и говорит, что плохо… Там, под трубу.

Пока добирались, окончательно стемнело. Пассажир скомандовал «стоп». Типичный садовый участок: забор из сетки-рабицы, калитка, крохотный садовый домик, узкая тропинка из бетона. На удивление чисто, без засохшей травы и непролазных кустарников. Нас встречает мужчина посолиднее и поспокойнее. Однако с тем же амбре.

– Здравствуйте. А у вас света, что ли, нет? – интересуюсь, включая на телефоне фонарик.

– Да, что-то вырубили. Проходите, она там, – показывает жестом хозяин жилища.

Не дойдя до двери пары шагов, спотыкаюсь обо что-то мягкое и тяжелое. Подсвечиваю – путь в дом преграждает тело.

– Это кто? – показываю на землю.

– О, Наташа, а когда ты сюда вышла? – то ли обрадовался, то ли удивился мужик путешествию своей подруги.

Навожу фонарь на зрачки, щупаю пульс, грудную клетку и понимаю, что передо мной – женский труп. Причем смерть наступила пару часов назад.

– Рассказывай, что вы делали? Кто это вообще? Куда делся третий? – начинаю расспрашивать мужика. Понимая, что сынок покойной куда-то ретировался, озираюсь по сторонам. Жутковато.

– Ниче. Сидели, выпивали. Говорит, что плохо ей. Мы скорую и вызвали. Пошли встречать, – разводит руками.

– Знаешь ее? Она кто тебе? Фамилия известна, где живет, чем болела? – продолжала я.

– Да не знаю я ничего! Наташа зовут! Мать его. – Мужик тоже искал глазами своего партнера по застолью.

– Она мертва, – заканчиваю разговор.

Гробовая минутная тишина нарушилась вопросом:

– А мне-то теперь че делать?

– Иди домой, ничего не трогай, жди полицию, судмедэксперта, труповозку… На хрена только ты ее на порог вынес, думал оживет на свежем воздухе? – отвечаю я по пути к машине.

Но уехать быстро не получилось. Поскольку причина смерти не ясна и дело могло пахнуть криминалом, мне предстояло отзвониться о ситуации на скорую и дожидаться полицейских. Хозяин дома – в ступоре. Мало того что в его владениях померла знакомая, так еще и встреча с правоохранителями не шибко радует. Он то взад-вперед ходит по улице, то задает один и тот же бессмысленный вопрос:

– А че делать-то теперь?

Объясняю ему, но затем все повторяется по новой.

Тихо играет радио. На улице холодает. Водитель, устав от сканвордов, свернул газету. Из развлечений – схватка мартовских котов в свете тусклых фар нашей «газели».

Так проходит два часа. У меня заканчивается терпение. Звоню диспетчеру, он сообщает, что полиция ездит кругами и не может нас найти. Командую водителю:

– Поехали на Малину. Встретим их там, быстрее будет.

Выезжаем на главную магистраль и, включив мигалки, ищем патрульный автомобиль или зеленую буханку. Еще минут через десять замечаю поднимающийся к нам знакомый силуэт. Хозяин дома пытается открыть дверь и я, предвкушая «А че делать-то теперь?», делаю свирепое лицо.

– О, привет. А че вы тут стоите до сих пор? Она уже очнулась и пошла домой. Я – за пивком, – ошарашивает нас алконавт.

– Что ты несешь? Кто очнулся? – Я готова придушить этого типа.

– Да я тебе отвечаю! Проспалась, по ходу, и ушла. Езжай, посмотри сама, – не унимается мужик.

Неужели не труп и я ошиблась? Нет, не может быть! Не может быть, это бред! Что он с ней сделал? Выпрыгиваю из машины, хватаю его за шкирку и ору как потерпевшая:

– Пошли вниз! Если мы ее сейчас не найдем, я тебя судебке сдам, понял? Я тебя сейчас убью.

Мы почти бежим к дому. И тут, наконец, подъезжает патруль. Прошу водителя встретить их, а сама несусь к дому. Забегаю во двор – трупа нет. Ногой открываю дверь – в единственной комнате тоже никого. Понимаю, что он куда-то уволок мертвеца. Возвращаюсь к машинам, понимая, что виновата вообще-то я – сама оставила место происшествия. Думаю, как быстро и понятно объяснить полиции. Меж тем, патрульная машина преодолевает буерак. И в свете фар у ручья замечаю тело.

– Ага, не успел выкинуть, сука! Все нервы мне вытрепал! Ушла, говорит! – истерично кричу я, грозя пальцем сказочнику.

Из УАЗа выходят трое парней, и я от напряжения, нахлынувшего на меня, вываливаю им все. Судмедэксперт осматривает труп. Двое других занимаются подозреваемым. Я выдыхаю. Расписываюсь в протоколе и замечаю, что у нас у всех еще и одна фамилия: фельдшер Васильева, судмедэксперт Васильев, старший сержант полиции Васильев.

– Ребята, это какой-то сюр. Будто образец протокола с Ивановыми, – уже истерично смеюсь я.

Помните, я говорила, что с детства люблю детективы и «Следствие вели» с Леонидом Каневским? Что может быть интереснее распутанного преступления. Но в этот раз мне было совершенно все равно, что там случилось в садовом домике, сама ли женщина умерла или помогли собутыльники. Мы так вымотались, что единственным желанием было добраться наконец до станции и съесть уже заждавшийся меня ужин.