Я шла по коридору реанимации, ориентируясь на звук заезжающих носилок. Кто-то, пока невидимый мне, настоятельно просит родственников оставаться на месте.

– Кого привезли?

– Некупируемый приступ фибрилляции предсердий[31], – отвечает фельдшер в синей кепке.

– А чем купировали? – спрашиваю, тщетно пытаясь поднять велюровый рукав халата, чтобы надеть манжету тонометра.

– Ничем. Просто привезли, – отмахнулся медик.

– Так почему тогда «не купируемый»? Правильнее сказать: «Мы не пробовали его купировать». – Надеюсь, коллега уловил сарказм в моем ответе.

Давление оказалось низким, систолическое[32] в районе 80 мм рт. ст. Фельдшер улыбнулся, увидев цифру на мониторе, всем своим видом показывая, что его действия правильные. Вот только в реальности вся его заслуга сводится к тому, что довез женщину в больницу. Как довозят обычные таксисты.

Впрочем, это наверняка не помешает ему в наш профессиональный праздник хвастать за рюмашкой, какой он крутой и как профессионально спасает пациентов.

Только ту жизнь он не спас. Женщина скончалась прямо в палате интенсивной терапии, так и не успев попасть в кардиологию. Причем умерла на фоне активных лечебных мероприятий. И сколько длился ее приступ – неизвестно. Возможно, уже дольше суток. Установить периферический катетер на тот момент было уже невозможно. Пришлось прибегнуть к катетеризации центральной вены, на что потратили драгоценное время. А низкое давление – не по компенсаторным механизмам нарушенного ритма, а, видимо, вследствие обструктивного шока. Вазоактивные препараты, попытка восстановления ритма электроимпульсной терапией (те самые утюжки дефибриллятора, только с меньшей силой тока, которые заставляют сердце работать в унисон) – все без эффекта. Нарушение сознания, дыхания, долгожданное урежение ритма до крайне низких значений, и в итоге – крутое пике. Тромбоэмболия? Инсульт? Возможно и то, и другое, и все вместе.

Таких историй в моей практике не одна и не две. Расскажу еще вот эту.

…Запыхавшаяся пенсионерка в синем катит носилки в ПИТ. Мы ужаснулись картине: пациент – лицом вниз, левая нога согнута в колене и покоится на бедре. Что за дикая поза йога? И лишь перевернув человека на спину, понимаем, что так транспортировали пациента с открытым переломом голени. Просто нет слов! Не выдержала и выплеснула этой горе-фельдшерице свое возмущение:

– А если бы это был ваш сын? Вы бы хотели ему такой «первоклассной» помощи?

Та в ответ промолчала.

Наверняка у этой тети огромный стаж и высшая категория, которую подтверждали не единожды. Но, когда видишь такое отношение к пациентам, невольно возникает мысль: зря подтверждали. Человек профнепригоден.

А иной раз случается по-другому. Принимаешь наркомана. Он без сознания, но лежит как лялечка с сосочкой – с воздуховодом. На подаче – увлажненный кислород из маски, в вене – катетер и капельница. И в глазах коллег – неравнодушие. Вот это, я понимаю, командная работа! Где каждый чувствует себя звеном одной цепи.

Когда у доктора нет понимания, что недооказание помощи, халатность, грубость, отсутствие эмпатии – это ненормально и противоестественно для медиков – беда. Таких, как мне кажется, перевоспитать может лишь одно: если сам окажется на месте пациента.

По данным за 2023 год летальность вследствие тяжелой сочетанной травмы в России даже в хорошо оснащенных стационарах достигает 40%. И является лидирующей причиной смерти у людей до 44 лет. Адекватная же помощь на догоспитальном этапе, такая как достаточное обезболивание, транспортная иммобилизация и восполнение объема циркулирующей крови при тяжелой сочетанной травме сокращают летальность и тяжесть состояния, предупреждают развитие смертельной триады: ацидоза, гипотермии, коагулопатии. В эту триаду трансформируется каскад из биохимических реакций, которые изначально играют компенсаторно-приспособительную роль и позволяют пострадавшему дотянуть до помощи медиков. И ею должна быть именно выездная скоропомощная бригада. Именно мы разрываем звенья патофизиологической цепи. И лишь тогда наша помощь – реально спасительная и настоящая. Не когда довез пациента живым, а когда он выписался из больницы. Или хотя бы прожил больше суток после твоего «довез» (все же степень тяжести бывает разной).

Полноценное оказание помощи – не только способ спасти жизнь и здоровье человека, но и не запятнать бездушием честь врачебного мундира. А еще, бесспорно, проявить коллегиальность и взаимоуважение – то единственное, чем мы, медики, можем поддержать друг друга в этом агрессивном мире.