В смотровой приемного отделения здорово несло застойной мочой. На носилках – худощавая женщина с грязными седыми волосами. На изрядно пигментированной руке – жалкие остатки маникюра. Одеяло с верблюдами – новое. Однако требовало стирки: воняло от него нещадно. Пациентка схватилась от боли за свой асцитический живот. Он возвышался горой и не давал своей хозяйке нормально дышать. Вывернутый наружу пупок аж лоснился. Казалось, поднеси иголку, и этот шар моментально лопнет. Ситцевая ночнушка в пятнах лишь едва прикрывала его. Бледно-желтые ступни словно накачаны водой.

– Зачем вы ее привезли? – нервничает молодая пышногрудая терапевт в массивных серьгах. Надетый поверх платья халат некрасиво собирается складками на талии и попе.

– А куда ж ее? – отзывается фельдшер средних лет.

– В хирургию по району. Что мы будем делать с ее животом? – Терапевт тычет ручкой в сторону выпирающего из-под сорочки холма.

– Хирурги отказали. Сказали: не напряженный. Они же звонили сюда перед нашим приездом, – настаивает фельдшер скорой.

– Не напряженный? А какой же он тогда? – усмехается врач.

– Да я откуда знаю? Я – фельдшер. Вам виднее.

– Почему вы не поехали в диспансер? – тормошит доктор женщину. Однако внятного ответа добиться не удается.

– Мы просили туда направление, но не дают. Говорят, в хирургию по району. – К разговору подключается тихонько стоящая в углу невысокая девушка с русой косой и рюкзачком за спиной.

– И что нам теперь с ней делать? Мы же не онкология, не хоспис, – словно сама себя спрашивает озадаченная терапевт. И начинает куда-то звонить. Девушка смотрит на фельдшера. Фельдшер – на больную. Первой ничего не понятно и страшно. Второй ужасно стыдно за поведение врача. Пациентке же в затуманенном сознании практически все равно.

Нужно сказать, отношения между врачами стационара и скорой довольно натянутые. Если не сказать жестче. Едва ли нам рады, когда привозим коллегам очередного пациента. Нередко слышим недовольное «Что, опять привезли?» или «Откуда вы только их берете?». Так хочется порой таким коллегам сказать, будто наотмашь ударить: «Не что, а кого! Не нозологическую единицу неуточненную из МКБ, а человека! Не боитесь, что однажды ваших собственных родных точно так же неприветливо могут встретить в другой больнице? От судьбы, как известно, не зарекайся. Шарик круглый: и зло, и добро возвращаются».

Так что не надо кричать на скорую, не надо отфутболивать привезенных больных к другим специалистам. Не нужно надменно выговаривать фельдшерам: «Как вы могли подумать, что это тромбоэмболия легочной артерии, если это мезентериальный тромбоз и ему к хирургам, а не в кардиологию?»

На минуточку, это у вас в приемном покое тепло и светло. Это у вас – не у скорой! – пациент лежит на уровне пояса. Есть КТ, УЗИ, лаборатория, смежники, палата интенсивной терапии. Мы же зачастую вытаскиваем людей из темных подвалов в тандеме с МЧС. И наш скромный арсенал дополнительной диагностики – курам на смех по сравнению с вашими возможностями: электрокардиограф, тонометр да глюкометр. Согласитесь, в таких ситуациях поставить безошибочный диагноз непросто. Но в большинстве случаев мы умудряемся. Хороший фельдшер скорой и без ультразвука порой скажет, что прямо сейчас раздражает брюшину в животе – аппендикс или апоплексия яичника.

Иногда меня прорывает и я, не в силах сдержаться, говорю коллегам из стационаров все, что думаю в тот момент. Нелицеприятно и резко. Но так же искренне и радуюсь, когда есть за что похвалить. И всегда от чистого сердца хвалю.

Если книгу сейчас читают доктора стационаров, услышьте меня.

Поймите, скорая была и будет привозить вам пациентов. От этого ни нам, ни вам никуда не деться. Поэтому постарайтесь сдерживать негативные эмоции в наш адрес. От испорченного настроения плохо всем. Особенно пациентам. Подумайте хотя бы о них.

Не ругайтесь со скорой при родственниках больного. Они и так в стрессе. Устраивая прилюдную порку какому-нибудь фельдшеру, вы не только позорите нас, но и себя. И, к слову, не удивляйтесь, если после таких разносов жалобы прилетают именно на вас, а не на бригаду. Если с чем-то не согласны, выясняйте отношения с глазу на глаз, а не при посторонних.

Относитесь лояльно к диагнозам без патогномоничных признаков – их сложно дифференцировать на догоспитальном этапе. Не верите? Приходите на скорую и попробуйте сами.

Относитесь с пониманием к тому, что бригады доставляют крайне тяжелых, нелеченных больных, онкопациентов в кахексии, на грани смерти. Скорая не может оставить их дома или забрать под опеку. Они обязаны отработать вызов. И если по тяжести состояния показана госпитализация, именно так и поступают. Будьте сострадательны, добры и уравновешенны. Ваши рабочие сутки рано или поздно закончатся. А помощь скорой? Она когда-то понадобится каждому.