– Нам сам Иисус разрешил воровать. Не знали, чо ли? – огромный мужчина говорил резко, нагло, будто выплевывал в меня слова. При виде меня не сделал попытки встать, развалившись на диване с бело-золотым изголовьем. Майка не выдерживала напора пуза, шею скрывали три подбородка.

– Это от какого числа было Иисусово распоряжение? – игнорируя агрессию, невозмутимо разматываю тонометр.

– Тьфу ты! Ну Иисуса как убили? – привстал с дивана, предвкушая дискуссию, старый цыган.

– Всем известно, как: распяли, – пытаюсь нацепить манжету на крупное смуглое плечо.

– Ну, распяли. А сколько гвоздей было? – поднял указательный палец мой пациент.

– Очевидно, четыре. На каждую руку и каждую ногу.

– А планировалось-то пять! Пятый в сердце хотели забить. А его украли перед казнью. А украл кто? Цы-га-не! – мужика переполняла гордость за народ. Он был артистичен и, кажется, уже вылечился.

– И когда Христос воскрес, сказал, что отныне разрешаю цыганам воровать, – торжественно закончил рассказчик. И тут же, покряхтывая, лег поудобнее и картинно положил руку на лоб.

Пытаюсь сдержаться, чтоб не расхохотаться:

– Интересная история. Не знала.

И все же не выдерживаю и смеюсь. Я работала на скорой в том же районе, где живу с малых лет. Цыган у нас немало. В основном – довольно светские и состоятельные. Однако и те, кто жизни в квартирах предпочитал табор, тоже встречались. Выглядели они достаточно колоритно: с косами, в ярких рубашках, шляпах. Никогда не боялась их, ведь они – мои соседи, одноклассники, друзья детства. Цыгане никогда не пакостят там, где живут. Воровать у соседей никто не будет: хоть Иисус и разрешил, однако совесть надо иметь. Народ интересный, самобытный, темпераментный. Со своими представлениями о красоте жилища и зачастую набожностью напоказ.

В их домах скорую не терроризируют требованиями надеть бахилы. А на просьбу принести табуретку предложат трон с мягким сиденьем – табуретки тут не по масти. Но при этом обитатели этих домов предлагают тебе 100 рублей на чай с видом, будто, осчастливливая, дают миллион.

Злость у них буквально через минуту сменяется искренним дружелюбием. Об их вспыльчивости ходит немало историй. Приезжая в больницы к родственникам, живут там же, на территории всем кланом, пока больного не выпишут. На смерть реагируют агрессивно, даже выносят двери в реанимации. Но быстро отходят, начиная демонстративно проживать горе утраты. Чтобы общаться с такими пациентами, нужен талант. Или опыт. А лучше сразу и то, и другое.

С этой культурой знакома хорошо, и меня сложно удивить их пасхальными куличами в ведрах и театральностью оплакивания на похоронах. Но мой рассказ о другом.

Ноябрьский вечер. Месим грязь по грунтовке спального района. Едем так, чтобы не сильно испачкать машину: вызов не особо срочный – 27 лет, боли в животе. Высоченные ворота с золоченой ковкой, фасад с большими окнами – похоже, здесь живут цыгане. Так и есть. Нас встречает щуплая женщина в длинной юбке, наспех укутанная в мужскую кофту. Минуя длинный коридор, попадаем в зал. Ковер, большой стол по центру, где главное место занимает изображение Тайной вечери – обязательный атрибут любого цыганского дома. Обстановочка с претензией на роскошь: помпезная резная мебель, золоченые вазы с конфетами и фруктами. На стене – икона Богородицы и святых. Но мы идем дальше – в девичью спальню. Впрочем, тоже не отличающуюся скромностью и простотой: мебель цвета слоновой кости, богатое покрывало, большое зеркало. На кровати – девушка с темными кругами под глазами. Парадный стул возле кровати уже ждет врача.

– Здравствуйте. Что случилось? – обращаюсь к молодой цыганке. Та смотрит мне в глаза, улыбается и не отвечает. Понимаю, что эта странная улыбка – отнюдь не признак хорошего настроения. Поворачиваюсь к матери:

– Что случилось, чем болеет девочка?

– Инвалид с детства она. Недоразвитая, – мать говорит так, будто обижается на дочь.

– Диагноз, выписки какие-то есть? – задаю вопрос, впрочем понимая, что вряд ли получу хоть что-то.

– Нет. В больнице они. Она же на учете. А тут живот, показывает, что болит. Вот и вызвала вас.

– Она разговаривает?

– Плохо. Но понимает. Она в основном лежит всегда.

Привстаю со стула:

– Анжела, мне надо пощупать тебе живот, хорошо?

Аккуратно отодвигаю покрывало, а девушка начинает метаться по кровати, извиваясь как уж. И все это – все с той же странной улыбкой.

По первому виду живот равномерно вздут, но и жирок как будто тоже присутствует, поэтому точно не понять. Прошу улечься ровно и показать пальцем, где болит. Девушка переворачивается на спину. Неподвижность дается ей с трудом. Начинаю пальпацию и понимаю, что пальпирую беременную матку. Живот совершенно спокоен и достаточно упругий. Углубляюсь пальпацией в эпигастрий и по правой подвздошной области. Девушка, улыбаясь, пытается убрать мои руки.

– Щекотно тебе, не больно? – внешне сохраняю спокойствие, а сама думаю, что же мне делать. Впервые при пальпации беременной я так четко различала части плода. А ведь мать и не подозревает о состоянии дочки. Да и сама она, наверное, тоже. Скорее всего, начавшееся шевеление и доставляет ей дискомфорт. Набрасываю покрывало обратно и сообщаю:

– Живот у нее спокойный, в больницу ехать не надо. Это не аппендицит и не поджелудочная. Однако возможно есть воспаление по-женски. Стоит планово попасть к гинекологу. У нее месячные когда были?

– Давно. У нее обычно раз в три месяца – с гормонами что-то. Бывает и по полгода нет. Мы не обращаемся. Как мне ее таскать по врачам? Да и зачем к гинекологу потащу, если она девственница.

– Ну сходите к терапевту. Его можно домой вызвать. И все же неплохо бы сделать УЗИ, раз есть проблема, – продолжаю аккуратно настаивать.

Мать не отвечает, и я прощаюсь. В гостиной уже собиралась вся семья – мужчина с шикарными усами в центре стола, на диване – двое парней. Надеялась, мать хоть что-то спросит у меня, но этого не случилось. Поэтому тайну уношу с собой. Тем более для достоверной диагностики беременности у скорой нет оборудования. Не открывая глаз, водитель лениво спрашивает:

– Че там?

– Там жопа. Едем на подстанцию.

На «базе» рассказываю старшему врачу о вызове. Всегда делала так, если случай неординарный или есть риск повторного вызова. Надо же другую бригаду предупредить, что их ждет. Однако больше вызовов по тому адресу в эти сутки не было. А вот спустя пару недель беременную цыганку все-таки отвезли в больницу с маточным кровотечением. Подробности мне неизвестны. Но до сих пор интересно, кто же стал виновником и что делала та семья.