Виктор остановился возле неприметного серого здания. Это был склад. Двухэтажная коробка с климат-контролем, с камерами-ячейками размером с комнату, где люди оставляли мебель, предметы искусства или коробки с ненужными вещами. Именно столько информации Митч смог раздобыть для Виктора. Но и этого хватило.

По словам Митча, там был еще один человек. В очках и в белом халате. Эли потерял сознание, и мужчина его утащил.

Это не имело смысла. В ночь преображения Эли Виктор наблюдал, как тот пытался напиться до беспамятства. Но даже не захмелел.

После смерти ничто не могло его вырубить.

Виктор пробирался сквозь лабиринт первого этажа, ища дверь без замка. Плечо прекратило кровоточить, но все еще ныло – он не ослаблял боль, нуждался во всех чувствах, особенно из-за накопления заряда в конечностях, тот вот-вот угрожал пролиться.

Из контейнера слева донесся незнакомый мужской голос. Виктор опустился на колени, подцепил основание стальной двери, а голос все продолжал непринужденно болтать. Виктор поднял дверь на два десятка сантиметров, потом на три, затаив дыхание, готовясь к неизбежному скрипу или лязгу. Но голос не умолкал, его хозяин ничего не заметил.

Виктор нырнул под дверь и выпрямился.

В нос ударило зловоние, немного ядовитое и слишком сладкое. Химические вещества. Но Виктор забыл про запах, когда увидел, что было внутри.

Поднос с хирургическими инструментами, человек в белом халате, спиной к Виктору, его скользкие от крови перчатки. Доктор склонился над импровизированным столом. А там, привязанный к поверхности, лежал Эли.

Кровь лилась по его бокам из десятка мелких ран.

Он не исцелялся.

Виктор кашлянул.

Доктор не подскочил, он вообще не удивился приходу Виктора.

Просто отложил скальпель и обернулся. Худое лицо, глубоко посаженные глаза, круглые очки.

– Должно быть, вы мистер Вейл.

– А ты кто, черт возьми?

– Меня зовут доктор Хэверти. Заходите, приса…

Виктор сжал кулак. Врач должен был согнуться, с криком упасть на пол. Хотя бы пошатнуться, всхлипнуть от боли. Но ничего не произошло. Доктор просто улыбнулся.

– Присаживайтесь, – договорил он.

Виктор не понял. Был ли он другим ЭО, чья сила делала его неприкосновенным? Но нет – Виктор смог почувствовать нервы Джун, пусть и никак на них не повлиял. Теперь все было по-другому. Когда он дотянулся до тела доктора, то ничего не ощутил. Он не чувствовал его нервы. И вдруг Виктор понял, что и своих не чувствует.

Даже надвигающийся приступ, ужасная энергия, что едва не расплескалась несколькими минутами раньше, исчез.

Его тело ощущалось… как тело.

Тяжесть. Неуклюжие мышцы. Ничего более.

– Это все газ, – объяснил доктор. – Замечательно, не правда ли? Конечно, технически это не газ, а просто концентрированная воздушная версия сыворотки-подавителя, которую я сейчас тестирую на мистере Кардейле.

Виктор заметил движение за плечом доктора, но не сводил взгляда с Хэверти. Если бы сам доктор обернулся, то заметил бы, как пальцы Эли потянулись к краю стола, увидел бы, как они нащупали скальпель, который так глупо бросил Хэверти. Но внимание врача было приковано к Виктору.

– Я прочитал ваше дело, – продолжил доктор. – Слышал все о вашей поразительной способности. Я бы с удовольствием увидел ее воочию, но, понимаете ли, занят другим…

Хэверти, наконец, повернулся к столу, но Эли там уже не было. Он стоял на ногах, скальпель блестел в свете ламп.

Эли ударил, нож вспорол воздух – и горло доктора.

Хэверти отшатнулся, хватаясь за шею, но у Эли всегда была твердая рука. Скальпель вошел глубоко, рассекая яремную вену и трахею. Доктор опустился на колени, открывая и закрывая рот, как рыба, кровь полилась на бетон.

– Он никогда не умел вовремя заткнуться, – коротко сказал Эли.

Виктор прекрасно знал, что у соперника в руках нож, а он сам безоружен. Он покосился на поднос с инструментами, скальпелями, пилой, зажимом.

Эли поставил ногу на спину Хэверти и толкнул тело доктора.

– Пусть горит в аду. – Его темные глаза уставились на противника. – Виктор. – Пауза. – Предполагалось, что ты умер.

– Не сработало.

Мрачная улыбка появилась на лице Эли.

– Должен сказать, выглядишь неважно. – Его пальцы сжали скальпель. – Но не волнуйся, я избавлю тебя от…

Виктор бросился к подносу с инструментами, но Эли его оттолкнул.

Инструменты разлетелись по полу, но прежде чем Виктор успел добраться до оружия, Эли поймал его, и они упали вместе. Скальпель Эли нацелился на раненое плечо Виктора. В последний миг Виктор отпихнул руку противника, и лезвие царапнуло о бетон, высекая искры.

Эли не мог исцелиться, а Виктор не мог причинить боль – они наконец оказались на равных.

Хотя условия были совершенно не равны.

Эли все еще был сложен как двадцатидвухлетний квотербек.

Виктор был измученным тридцатипятилетним мужчиной и умирал.

В мгновение ока Эли прижал локоть к горлу Виктора, и тому пришлось приложить все силы, чтобы одна рука врага не ударила его, а другая – не сломала трахею.

– Все всегда сводится к этому, не так ли? – сказал Эли. – К нам. К тому, что мы сделали…

Виктор впечатал колено в раненый живот Эли, тот покачнулся и откатился в сторону. Виктор вскочил на ноги, ботинки скользили в крови Хэверти. Он подхватил упавший инструмент – длинный тонкий нож, но Эли снова бросился на него. Виктор отскочил назад на полшага и пнул Эли по колену. Тот оперся рукой со скальпелем об пол. Виктор наступил на нее ботинком, прижимая ладонь и лезвие к полу, и направил свой нож в грудь Эли.

Но тот успел поднять руку, нож вонзился ему в запястье, лезвие прошило плоть насквозь. Виктор издал гортанный крик, но когда попытался вырвать нож, Эли схватил его за руку и сжал. Виктор потерял равновесие и упал, Эли оказался сверху, сжимая скальпель. Виктор вскинул руки и поймал Эли за запястья, окровавленный нож завис между ними.

Эли всем весом навалился на клинок. Руки Виктора дрожали от напряжения, но мало-помалу он поддавался, и вот кончик ножа разрезал кожу у него на шее.

* * *

Может, каждый конец и есть новое начало, но каждое начало прежде должно подойти к концу.

Эли Эвер понял это, склонившись над старым другом.

Виктор Вейл, измученный, истекающий кровью, разбитый, должен лежать в земле.

Отправить его туда – милосердие.

– Придет и мое время, – сказал он, когда нож коснулся кожи Виктора. – Но твое настало уже сейчас. И на этот раз я позабочусь, чтобы ты…

В обшитом сталью помещении раздался грохот, внезапный и оглушительный.

Эли сжался – боль, расплавленная и горячая, пронзила его спину, прошила кожу, мышцы и что-то внутри.

Виктор все еще лежал под ним, избитый, но живой, и Эли хотел закончить то, что начал, но нож выпал из пальцев. Он этого не почувствовал. Ничего не чувствовал, кроме боли в груди.

Он посмотрел вниз и увидел широкое красное пятно, что расползалось на коже.

У него перехватило дыхание, вкус меди наполнил рот, а затем Эли вновь очутился на полу темной квартиры в Локленде, где сидел в луже крови, резал руки и просил у Бога ответы, умолял забрать силу теперь, когда она больше не нужна.

Эли поднял взгляд от дыры в груди и увидел девушку с белоснежными волосами и льдисто-голубыми глазами, такими знакомыми, а впереди – дуло пистолета.

Серена?

Но потом Эли накренился…

Он так и не коснулся земли.