Первое, что уловил Эли – запах.

Антисептический запах лаборатории, но под ним что-то тошнотворно-сладкое. Как гниль. Или хлороформ. Остальные чувства тоже очнулись, отметили слишком яркий свет. Тусклую сталь. Голова была ватной, мысли тягучими. Эли не помнил, каково быть пьяным – слишком давно уже на него ничего не действовало – но подумал, что похмелье приятнее. А вот пересохший рот, пульсация в голове, рвотные позывы – нет.

Он попытался сесть.

Не удалось.

Он лежал на полиэтиленовой пленке, расстеленной сверху ящика, его запястья были привязаны к деревянным планкам внизу. Ремень перехватывал ему рот, фиксируя голову. Эли пытался нашарить хоть что-нибудь, но нащупал только пластик.

– Не так роскошно, как в моей прежней лаборатории, знаю, – сказал Хэверти. – Но сойдет. Вынужденные меры и все такое. – Доктор исчез из вида Эли, но не переставал говорить. – У меня все еще остались друзья в ЭОН, и когда они сказали мне, что вас освободили… ну, я не знаю, верите ли вы в судьбу, мистер Кардейл, – инструменты звякнули о металлический поднос, – но, конечно, вы способны увидеть поэзию в нашем воссоединении. В конце концов, вы – причина моего прорыва. Справедливо, что теперь вы и станете моим первым настоящим подопытным.

В поле зрения Эли появился Хэверти, держа шприц. Внутри плескалась та самая ярко-синяя жидкость.

– Это, – сказал он, – как вы уже догадались, подавитель силы.

Хэверти поднес лезвие к груди Эли и надавил. Кожа разошлась, полилась кровь, но когда Хэверти вытащил нож, кровь не остановилась. Боль осталась, тупая пульсация, пока Эли не почувствовал, как рана снова медленно затягивается.

– Ах, понятно, – размышлял Хэверти. – Я решил начать с низкой дозы. Ввел последнему субъекту слишком много, слишком быстро, и он просто… развалился. Видите, вот почему вы идеальный кандидат для подобных испытаний. – Хэверти взял шприц. – И всегда им были. – Он вонзил иглу в шею Эли.

Было больно, словно холодная вода потекла по венам.

Но самым странным было не ощущение боли. А искра памяти – ванна, наполненная льдом. Бледные пальцы, скользящие по холодной воде. Музыка по радио.

Виктор Вейл стоит у раковины.

Ты готов?

– А теперь, – сказал Хэверти, выдергивая Эли обратно в настоящее. – Давайте попробуем еще раз.