Семнадцать минут шестого.

Виктор стоял у серого седана Дюмона на больничной парковке и листал сообщения, ожидая доктора. Когда он дошел до самых свежих, жужжание в черепе усилилось.

3 минуты 49 секунд.

3 минуты 52 секунды.

3 минуты 56 секунд.

4 минуты 04 секунды.

Дверь лестничного колодца открылась.

Виктор поднял голову и увидел, как Дюмон, темнокожий, седой, склонив голову над планшетом, направляется к своей машине. Навстречу Виктору.

Виктор не двигался, просто ждал, когда доктор к нему придет.

– Доктор Дюмон?

Мужчина поднял глаза, нахмурился. Виктору показалось, будто на лице доктора что-то мелькнуло. Не удивление, но страх.

– Я могу вам помочь?

Виктор изучал его, сгибая пальцы.

– Очень на это надеюсь.

Дюмон оглядел парковку.

– Я сегодня уже закончил, но вы можете записаться на прием…

У Виктора не было на это времени – он ухватился за нервы доктора и потянул. Дюмон с потрясенным криком изогнулся. Он схватился за грудь, пот выступил на лбу.

Дав понять, что не шутит, Виктор его отпустил.

Дюмон прижался к своей машине.

– Вы – ЭО.

– Как и вы, – ответил Виктор.

– Я не причиняю вреда людям, – сказал Дюмон.

– Нет? Тогда что у вас за способность?

Дюмон вздохнул.

– Я вижу, как люди пострадали. Увидев, я могу их исцелить.

Облегчение охватило Виктора. Наконец-то реальный шанс.

– Хорошо, – сказал он, шагая к доктору. – Покажите на мне.

Дюмон покачал головой. Виктор снова собирался надавить на него, но дверь на лестничную клетку распахнулась, и оттуда вышла небольшая толпа медсестер, оживленно болтая меж собой. Машина рядом пискнула сигнализацией. Виктор немного переместился, чтобы женщины не увидели лишнего.

– Не здесь, – пробормотал Дюмон.

– Тогда где? – спросил Виктор.

Доктор кивнул на больницу.

– Мой кабинет на седьмом…

– Нет, – сказал Виктор. Слишком много глаз. Слишком много дверей.

Дюмон потер лоб.

– Пятый этаж находится на реконструкции. Там должно быть пусто. Это лучшее, что я могу предложить.

Виктор заколебался, но жужжание в голове уже распространялось на конечности. У него заканчивалось время.

– Ладно, – сказал он, – ведите.

* * *

В это время на другой стороне города…

Сидни пыталась дозвониться до Виктора, но каждый раз попадала на голосовую почту.

Что имела в виду Джун, когда сказала, мол, у него проблемы?

Они были осторожны. Они всегда были осторожны.

Ты мне доверяешь или нет?

В тот момент Сидни доверяла. Она надеялась, что не ошиблась.

За спиной раздались шаги. Рука Сидни автоматически потянулась к пистолету, который она теперь держала в пальто, большой палец лег на предохранитель.

Но затем Сидни узнала тяжелую поступь и повернулась. Митч шел к ней через сад на крыше.

– Вот ты где, – весело сказал он.

Она отпустила пистолет.

– Привет. Просто любуюсь видом. – Она старалась, чтобы голос звучал беззаботно, но голова все еще кружилась, и Сидни боялась, что чувства отразятся на лице, поэтому отвернулась. – Странно, правда? Как меняются города. Здания строятся и рушатся, а они все те же – и в то же время другие.

– Как и ты, – сказал Митч, взъерошив ее розовый парик. Жест казался легким, но в его голосе сквозило напряжение, повисла тяжелая тишина. Мысли Сидни были о Викторе, но она знала, что Митч думал о ее сестре.

Они никогда не говорили о том, что на самом деле случилось с Сереной. Сначала было слишком рано, а потом уже поздно. Рана затянулась насколько смогла.

Но теперь, когда они вернулись в Мерит и на горизонте маячило достроенное здание «Фалкон-прайс», воздух полнился невысказанными словами.

– Эй, Сид, – начал Митч, но она его перебила.

– Ты когда-нибудь хотел стать ЭO?

Митч нахмурился, вопрос застал его врасплох. Он не ответил сразу. Он всегда был таким осторожным, думал, прежде чем что-то сказать.

– Я помню, как познакомился с Виктором, – наконец произнес он. – Те парни крепко меня доставали, а он… – Митч взмахнул рукой. – У него это получилось так легко. Наверное, ему и правда не пришлось напрягаться. Но глядя на него, я почувствовал себя… мелким.

Сид рассмеялась.

– Ты самый большой парень, которого я знаю.

Он улыбнулся ей, но вышло грустно.

– Иногда кажется, что ты дерешься голыми руками, а у противника – нож. Но парень с ножом в конце концов наткнется на кого-то с пистолетом. А тот, что с пистолетом, напорется на мужика с бомбой. По правде говоря, Сид, всегда есть кто-то сильнее тебя. Так устроен мир. – Он посмотрел на сияющий небоскреб. – Неважно, кто ты, человек против человека, или человек против ЭO, или ЭO против ЭO. Ты делаешь то, что в твоих силах. Борешься и выигрываешь, пока не найдется противник мощнее.

Сидни сглотнула и снова уставилась на горизонт.

– От Виктора ничего не слышно? – спросила она, стараясь говорить непринужденно.

Митч покачал головой.

– Пока нет. Но не волнуйся. – Его рука легла ей на плечо. – Он способен о себе позаботиться.

* * *

Центральная больница Мерита

Их шаги эхом отдавались на лестнице.

– Что именно происходит на пике этих приступов? – спросил Дюмон.

– Поражение нервов. Мышечные спазмы. – Виктор перечислял симптомы. – Мерцательная аритмия. Остановка сердца. Смерть.

Дюмон оглянулся.

– Смерть?

Виктор кивнул.

– Вы знаете, сколько раз умерли? Мы говорим о трех-четырех рецидивах или десятке…

– Сто тридцать два.

Лицо доктора обмякло.

– Это… невозможно.

Виктор сухо посмотрел на него.

– Уверяю, я вел подсчет.

– Но это же невероятная нагрузка на тело. – Дюмон покачал головой. – Вы не должны были выжить.

– В этом одновременно и суть, и причина проблемы, верно?

– Случаются ли у вас когнитивные нарушения?

Виктор колебался.

– Сразу после приступа наступает короткий период дезориентации. И он становится все длиннее.

– Чудо, что вы все еще способны формулировать предложения.

Чудо. Виктор всегда ненавидел это слово.

Они дошли до пятого этажа, и Дюмон открыл дверь. Доктор нажал на выключатель, зажегся свет, пробежав дрожащей волной, озарил просторное помещение, где действительно как раз разбирали пол, чтобы собрать заново. Пластиковая пленка свисала импровизированными шторами, оборудование укрыли белыми чехлами, и на мгновение Виктору почудилось, будто он снова в недостроенном здании «Фалкон-прайс»; голоса отскакивали от бетона.

– Там есть несколько смотровых, – сказал Дюмон, но Виктор отказался двигаться.

– Сойдет и тут.

Они стояли посреди захламленного пространства. Виктор предпочел бы четко видеть выходы, но из-за пленки это было невозможно.

Дюмон поставил портфель на пол и сбросил пальто.

– Давно вы стали ЭO? – спросил Виктор.

– Два года, – ответил доктор.

Два года. И только что появился в их поисковой матрице.

– Присаживайтесь, – предложил Дюмон, указывая на стул. Виктор продолжил стоять.

– Скажите мне одну вещь, доктор. Когда вы умирали, о чем вы думали?

– Мои последние мысли? – повторил Дюмон. – Я думал о своей семье… как сильно буду по ним скучать… как не хочу уходить… – Он запинался, будто не мог вспомнить. Возможно, просто нервничал, но Виктору пришел на ум образ актера, забывшего слова роли.

– Говорите, ваша сила – диагностировать болезни?

Не сходилось.

То, что одаренный переживает в момент смерти – его последние мысли, воля выжить, самое отчаянное желание – формирует его силу. Последние мысли Дюмона, последние мгновения должны были повлиять на его способность, однако…

Доктор нервно улыбнулся.

– Я думал, что должен был поставить вам диагноз.

Виктор скопировал его улыбку.

– Да, конечно. Валяйте.

Но Дюмон колебался, похлопывая по карману рубашки.

– Что-то не так? – спросил Виктор, незаметно подводя руку к кобуре пистолета.

– Очки забыл. – Дюмон отвернулся. – Наверное, оставил внизу. Сейчас схожу и…

Но Виктор его опередил.

Он не мог позволить себе использовать силу – боль порождала шум, а шум привлекал внимание – поэтому просто прижал пистолет к пояснице доктора и свободной рукой закрыл ему рот.

– Беда с обычным оружием, – сказал он на ухо доктору, – в том, что ущерб от него непоправим. Издашь хоть звук – и больше никогда не сможешь ходить. Понял?

Дюмон кивнул.

– Ты не ЭO?

Доктор мотнул головой. Нет.

– Они ждут твоего сигнала?

Доктор покачал головой и попытался что-то сказать, но ладонь Виктора заглушила слова. Виктор убрал руку, и доктор повторил:

– Они уже здесь.

Как будто по сигналу, Виктор услышал, как распахнулись двери, звук шагов.

– Извините, – продолжил Дюмон. – Они пришли ко мне домой. Следят за моей семьей. Они сказали, если я…

Виктор не дослушал.

– Твои мотивы не имеют значения. Важно одно: как отсюда выбраться? – Он снял пистолет с предохранителя. – Выходы. Где они?

– Есть служебный лифт – другие здесь не остановятся – и две внутренние лестницы.

И, конечно, тот путь, по которому они вошли, самый короткий, но и самый открытый.

Сапоги стучали по линолеуму, резкие лучи света отбрасывали тени на пластиковую пленку. Виктору нужно было видеть свои цели. Но ему не требовалось видеть их ясно.

Он потянулся к ближайшей тени, та изогнулась от крика, а когда эффект неожиданности был потерян, раздались выстрелы, и пятый этаж погрузился в хаос.

* * *

Рука Виктора дернулась, и еще два солдата с криком упали, не успев зажечь свет. Секунду спустя послышался характерный лязг металлической чеки, шипение, и по полу покатились дымовые гранаты.

– Задержи дыхание, – приказал Вик, прижимая Дюмона к стене; красные линии прицелов прошили пелену дыма. Тот разъедал глаза Виктора, задевал нервы, а вся энергия потекла по конечностям – как предупреждение.

Не сейчас, подумал он. Не сейчас.

Служебный лифт со стоном открылся, и Виктор успел увидеть дуло пистолета, пятно черной брони, армейские ботинки. Он изогнулся, выпустив заложника, и ушел с линии огня солдат.

Дюмон вскинул руки, а Виктор достиг лестницы.

– Не стреляйте! – закричал доктор, задыхаясь от дыма.

Солдаты прошли мимо, Виктор скользнул на лестницу и побежал вниз.

Оттуда тоже слышались шаги, но у Виктора теперь было преимущество. К тому времени, когда его увидел первый солдат, Виктор уже завладел их нервами. Он вывернул рубильник на полную, и они упали, как марионетки с обрезанными нитками.

Виктор обошел их тела и продолжил спуск. Он почти добрался до третьего этажа, когда ощутил первый спазм.

На секунду ему показалось, что его подстрелили.

Затем он с ужасом понял, что у него не осталось времени. Разряд шел сквозь него, обжигая нервы. Виктор склонил голову, постоял, держась за перила, а потом потащился вперед.

Но только он дохромал до первого этажа и открыл дверь, как увидел солдата, направляющегося прямо к нему с оружием на изготовку. Не успел Виктор собраться с силами или сосредоточиться, чтобы убить солдата, как кто-то другой сделал это за него.

Мелькнул глушитель, последовали три выстрела в упор – прямо в висок солдата. Они не сумели пробить шлем, но застали бойца врасплох, и через полсекунды в поле зрения появился стрелок – женщина-врач. Она шагнула к солдату, а затем почти элегантно вонзила клинок ему под шлем.

Солдат упал камнем, а женщина-врач повернулась к Виктору.

– Не стой столбом, – прошипела она странно знакомым голосом. Шаги гремели сверху и снизу. – Ищи другой выход.

У Виктора были вопросы, но не было времени их задать.

Он повернулся и продолжил спускаться по лестнице на подземные уровни. Прорвавшись через ряд дверей в пустой зал, он увидел вывеску, которая насмешливо сообщала: «Морг». А за ней – выход. На полпути его настиг следующий спазм, Виктор споткнулся, врезался плечом в бетонную стену. Колено подломилось, и он упал.

Он попытался заставить себя подняться, но тут за спиной распахнулись двери.

– Лежать! – приказал солдат, и Виктор рухнул на пол.

– Мы его взяли, – сообщил один голос.

– Готов, – подтвердил другой.

Виктор не мог встать, не мог уйти. Но у него все еще оставалось одно оружие. Ток усилился, рубильник зашкалило. Виктор держался как можно дольше, цепляясь за жизнь мучительную секунду, полную агонии, пока сапоги не появились у него перед глазами.

А потом отпустил поток.

Позволил боли обрушиться последней волной, смыть все на своем пути.

* * *

Виктор пришел в себя в темноте.

Какое-то время перед глазами плыло, но наконец он смог поймать фокус. Виктор лежал на каталке, потолок оказался намного ниже, чем следовало. Виктор проверил свои конечности, ожидая почувствовать ремни, кандалы, но на запястьях и щиколотках ничего не было. Он попытался сесть, и боль сжала грудь. Два ребра, похоже, были сломаны, однако он все еще мог дышать.

– Я начал сердечно-легочную реанимацию, – сказал голос. – Но побоялся, что это принесет больше вреда, чем пользы.

Виктор повернул голову и увидел фигуру в темноте.

Дюмон.

Доктор сидел на скамейке чуть поодаль, наполовину скрытый тенью.

Виктор огляделся и понял, что лежит в кузове машины «Скорой помощи».

Припомнил приступ – тот возвращался в виде фрагментов, разбитых кадров, но они не объяснили, как он добрался сюда с подвального этажа.

– Я нашел вас, – объяснил доктор, хотя у него не спрашивали, – у морга. Вернее, сначала я нашел солдат.

– Ты не передал меня ЭОН, – заметил Виктор. – Почему?

Дюмон уставился на свои руки.

– Вы могли убить меня на пятом этаже. Но отпустили.

Это не было актом милосердия. Убийство просто не имело никакого смысла.

– А солдаты? – спросил Виктор.

– Они уже были мертвы.

– Я тоже.

Дюмон кивнул.

– В медицине полно ситуаций, когда решение нужно принимать за долю секунды, взвесив все риски. Я свое принял.

– Ты мог уйти.

– Может быть, я не экстраординарный, – сказал Дюмон, – но я доктор. И я давал клятву.

Сирена прорезала воздух, Виктор напрягся, но это просто еще одна машина «Скорой помощи» въехала на парковку. Парковка…

– Мы все еще в больнице? – спросил Виктор.

– Разумеется, – ответил Дюмон. – Я сказал, что помог вам выжить, а не сбежать. Честно говоря, я уже сомневался, что вы выкарабкаетесь.

Виктор нахмурился, охлопывая карманы в поисках телефона.

– Как долго я был мертв?

– Почти четыре с половиной минуты.

Виктор тихо выругался. Неудивительно, что доктор никуда не поехал.

– Надо провести несколько тестов, – продолжил Дюмон, доставая фонарик, – убедиться, что твои когнитивные функции не постра…

– В этом нет необходимости, – отрезал Виктор. Теперь Дюмон ничего не мог для него сделать – ничего, что могло бы изменить ситуацию. И хотя четыре с половиной минуты слишком долго, чтобы проваляться мертвым, их явно не хватило, чтобы команда ЭОН успела убраться. Они все еще здесь. Сколько пройдет времени, пока не примчится подмога?

Виктор кивнул на кабину «Скорой помощи».

– Ты же умеешь водить?

Дюмон колебался.

– Да, но…

– Садись за руль.

Дюмон не двигался.

У Виктора не было настроения его пытать, поэтому он попытался убедить доводами.

– Ты сказал, они следят за твоей семьей. Если ты сейчас вернешься туда, они узнают, что ты помог мне сбежать.

Дюмон нахмурился.

– Если я вас увезу, разве не стану сообщником?

– Ты не сообщник, – ответил Виктор, вытаскивая пару кабельных стяжек из ящика с инструментами. – Ты заложник. Я могу привязать тебя к рулю, сейчас или позже. Тебе решать.

Доктор молча сел за руль. Виктор занял место пассажира. Он включил сирену.

– Куда едем? – спросил Дюмон.

Виктор покрутил вопрос в голове.

– На южной окраине города есть автовокзал. Давай туда.

Дюмон нажал на педаль газа, и «Скорая помощь» вылетела с парковки. Через несколько кварталов Виктор выключил сирену и мигалки. Он откинулся на спинку сиденья, разминая пальцы. Чувствовал, как доктор бросает на него взгляды.

– Следи за дорогой, – сказал Виктор.

Через десять минут показался автовокзал, и Виктор кивнул на пустой тротуар.

– Туда, – сказал он.

Дюмон стал прижиматься к обочине, но Виктор взялся за руль и дернул его, вылетая на бордюр.

– Не забывай, – сказал он, – ты в беде. – Прежде чем Дюмон успел возразить, Виктор привязал его руки к рулю. – Телефон есть?

Дюмон кивнул на карман.

Виктор вытащил мобильный из кармана доктора и выбросил в окно.

– Ну вот, – сказал он, вылезая из машины «Скорой помощи».

Теперь у него появилась фора.