Джун написала Сидни по дороге к машине и сидела без дела, пока не увидела три маленькие точки, которые сигнализировали, что ответ в процессе написания.

Сид: Уиттон.

Джун вбила местоположение в навигатор, карта появилась на экране, и машина тронулась с места.

Дальше их было легко найти.

«Какой вид? – спросила она. – Скажи мне, что ты видишь».

Такой простой вопрос. Задавая маленькие, казалось бы, безобидные вопросы, Джун будто сокращала расстояние между собой и подругой. Вскоре она выяснила, что Сидни, Виктор и Митч живут в неприметном многоквартирном доме: десятиэтажка из коричневых каменных блоков на улице, заполненной такими же, единственное разнообразие – небольшой парк на углу, да яркие флаги на отеле через дорогу.

На следующий день Джун зарегистрировалась в том самом отеле и стала ждать. Ждать доказательств того, что Виктор и был убийцей ЭO, что он был тем человеком, которого искал Стелл, тем, кого обещала найти Марсела.

Она ждала три дня.

Виктор приходил и уходил, точно вечный, не знающий покоя двигатель, медленно кружил по маленькому городу, а Джун следовала за ним на расстоянии, делая снимки на телефон. Но до сих пор он еще ничего не сделал. Джун начала терять терпение.

Тем не менее это не было совсем уж пустой тратой времени. Она видела Сидни – не показалась подруге на глаза, конечно, это можно сделать и позже – но однажды пришла за Митчем и Сидни в кино, села прямо за ними и притворилась, что они там вместе, как одна семья.

Было приятно.

Но в основном Джун ждала.

Она ненавидела ждать.

Прямо сейчас Джун расхаживала по обочине возле отеля в образе старика, крутя в пальцах сигарету.

Время от времени она поднимала взгляд, отсчитывая балконную дверь на пять этажей выше и на два окна в сторону, ожидая, когда Сидни выберется на полуденное солнце.

Через несколько минут так и произошло.

Мелькнули знакомые белокурые волосы. Джун улыбнулась – несмотря на жалобы Сидни, она росла. Конечно, изменения были неуловимыми, но Джун достаточно хорошо знала людей и улавливала мелочи, пусть дело было не в росте и весе, а в осанке и поведении.

Сидни объяснила проблему своего не-взросления, когда ей было около шестнадцати лет. Всему виной холод – или, по крайней мере, такова была теория Виктора, – перенесенная гипотермия замедлила в ней все. Сидни жаловалась, что с такими темпами вечно просидит в подростках. Но Джун заверила, что тогда и двадцать лет растянутся, а по ее собственному опыту, это были лучшие годы. Сидни успокоилась, и между городами повисла тишина.

– А к тому времени, когда мне стукнет тридцать, – сказала Сид, – все, кого я знаю, будут мертвы. За исключением Эли.

Эли. Сидни произносила это имя шепотом, будто боялась, что может вызвать обладателя, если повысит голос.

– А ты? – спросила она Джун с внезапным любопытством. – Ты стареешь?

Джун колебалась. Она вспомнила облик, который прятался глубине ее гардероба, тот, который никогда не доставала. Он застыл там совершенно неподвижно, но сомнений не было.

– Да, старею.

Теперь Джун наблюдала, как Сидни опустилась в кресло на балконе, склонив голову над телефоном, и устроила ноги на спину гигантской черной собаки, которая, кажется, вовсе не возражала.

Через несколько секунд телефон Джун тихо пискнул.

Сидни: Ты все еще в Мерите?

Джун подняла голову, наслаждаясь теплым синим небом, и солгала.

Джун: Да. Идет дождь. Надеюсь, у тебя погода лучше.

Дверь подъезда по ту сторону улицы распахнулась, и вышел человек, прикрывая глаза от солнца. Прошло три года с тех пор, как Джун последний раз видела Виктора Вейла. Он выглядел не очень хорошо. Лицо – словно камень с глубокими впадинами. Он двигался, словно туго натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Он причиняет людям боль.

Но Джун наблюдала за ним в течение нескольких дней, прохожие шарахались от него, сами убираясь с пути, но она не видела, чтобы он хоть раз использовал свою силу. Виктор вообще не выглядел сильным.

Он болен. Это моя вина.

Виктор зашагал по улице. Джун погасила сигарету и последовала за ним, сливаясь с небольшой группой пешеходов. На каждом перекрестке кто-то сворачивал, кто-то присоединялся, и все это время Джун не сводила с Виктора глаз. Он двигался по городу как призрак, прятался от яркого солнца в тень и наконец пришел в район кирпичного завода.

Четыре склада, приземистые здания, похожие на колонны, обрамляли квартал, где располагался сам завод, а между ними гнездились бары, букмекерские конторы, стрип-клубы и прочие мрачные заведения.

Не нужна была линия или забор, чтобы отделить хорошие районы от плохих. Джун пожила и в тех, и в других и чувствовала разницу нутром. Вместо новой стали – старый камень. Вместо стеклопакетов – стекла в трещинах. Облупленную краску никогда не освежали. Бордюры сверкали осколками недавно разбитой бутылки.

В этом районе даже не пытались создать видимость благопристойности.

Немногие кварталы источают столько опасности среди белого дня; по количеству нелегальных заведений Джун предположила, что местная полиция получает свою долю и особо сюда не суется. Перейдя пресловутую границу, Джун превратилась в старого байкера, жилистого, сухощавого, с татуировками во все руки.

Не впервые странствия Виктора привели его – а вместе с ним Джун – в этот уголок города. Вейл явно кого-то искал. Но лабиринт зданий и дневной свет мешали подобраться ближе. Она отстала, а когда светлая голова Виктора скрылась за дверью в глубине бара, Джун сменила тактику, вернулась на улицу и обошла здание; на задворках она обнаружила ржавую лестницу, которая неубедительно изображала пожарный выход.

Джун поднялась на крышу ближайшего склада. Сапоги скользили по гудрону, где-то поблизости открылась дверь. Она пересекла крышу и увидела, как внизу мужчина влетает спиной в стопку пустых ящиков, выкрикивая ругательства.

Через несколько секунд появился Виктор. Человек встал и пошел было к нему, но согнулся, будто его ударили.

Холодный голос Виктора плыл по воздуху, как дым.

– Спрашиваю еще раз…

Человек тихо что-то сказал, Джун на крыше не смогла разобрать. Но Виктор определенно все понял. Одним движением руки он поднял человека на ноги и выстрелил ему в голову.

Глушитель скрыл звук пушки, но не ее смертоносную силу. Кровь брызнула на кирпичи, и человек замертво упал на землю. Секунду спустя в Викторе тоже что-то оборвалось. Такая прямая спина задрожала, он немного покачнулся, а потом привалился к стене. Провел рукой по своим светлым волосам, прижался затылком к кирпичу и поднял глаза.

Джун отпрянула, затаив дыхание и выжидая: заметил он ее или нет. Но взгляд Виктора блуждал где-то далеко. Она услышала его шаги, медленные и ровные, и к тому времени, когда рискнула высунуться на краю крыши, он исчез за углом.

* * *

Джун снова нашла его на окраине района и пошла следом, держась на полквартала позади и одновременно набирая номер Марселы.

Она замялась, прежде чем послать вызов, но не потому, что ее мучили сомнения, а просто потому, что слова имели вес, последствия, и не только для Виктора. Сдать его ЭОН означало подвергнуть опасности и Сидни тоже.

Но Джун будет рядом. Она защитит подругу.

Марсела ответила после первого гудка.

– Ну?

Джун пристально посмотрела на человека в черном.

– Его зовут Виктор Вейл.

– А ты быстро, – заметила Марсела. – Уверена, что именно его они ищут?

– Да.

– А его сила?

– Боль.

По голосу Марселы было слышно, что она улыбается.

– Интересно. Он один?

– Насколько я поняла, да.

Слова легко сорвались с губ. Ложь – это навык, отточенный привычкой.

Кроме того, Сидни принадлежала ей, а Джун не знала, хочет ли делиться. Если удастся привезти девочку в Мерит, возможно. Если Марсела добьется успеха, если ЭО больше не нужно будет прятаться или бежать. Джун знала, что Сидни устала бегать. А пока Марселе лучше не знать о Сид. Рано.

– Я останусь здесь, – продолжила Джун. – Стану приглядывать. Не хотелось бы, чтоб Виктор ускользнул. – Откровенно говоря, ей было все равно, поймает ли ЭОН Виктора, но она не собиралась толкать Сидни в ту же ловушку. – Если только я тебе не понадоблюсь, – добавила Джун.

– Нет, – сказала Марсела. – Мы продержимся еще немного без твоего искрометного чувства юмора.

– Ты же явно по мне скучаешь, – подначила Джун. – Мерит уже поставил статую в твою честь?

Марсела только рассмеялась.

– Пока нет, но поставит.

И Джун, откровенно говоря, не могла сказать, шутка это или нет.

* * *

Идя за Виктором домой, Джун задумалась, а не убить ли его тут же.

Она знала, что не должна, но идея была заманчивой. Это, безусловно, все упростит. И Джун была совершенно уверена, что справится – боль не проблема, но этот его контроль над телами, вероятно, создаст трудности. Тем не менее Джун любила вызовы. Она крутила мысль, как нож-бабочку, пока шла. В конце концов, Марсела планировала передать Виктора ЭОН. Разве не милосерднее просто его прирезать? А еще после смерти Виктора Сидни будет свободна – и от вины и от привязанности.

Джун все еще размышляла над этим, когда на полпути Виктор вдруг споткнулся.

Его шаг изменился, потерял свою плавность. Вейл остановился, а затем снова пошел быстрее, словно куда-то торопился.

Джун ускорила шаг, но когда Виктор добрался до перекрестка, свет переключился на зеленый. Хлынула толпа пешеходов, такси, сигналя, вырвалось слишком далеко вперед, и тут она и потеряла свою цель.

Джун выругалась и огляделась.

Она же шла не так далеко позади.

Куда он мог деться?

Виктора не было на главной дороге, значит, он скрылся в переулке. Джун проверила один, другой переулок, и только заглянула в третий, как увидела его. Виктор стоял к ней спиной, согнувшись и вцепившись в стену. Она пошла к нему, превращаясь в женщину среднего возраста с каштановыми волосами, безобидную, легко забываемую, и уже собиралась окликнуть, спросить, все ли у него в порядке, когда Виктор рухнул.

Воздух вокруг него задрожал, и через секунду что-то врезалось в Джун со всей силой грузовика. Если бы грузовик был сделан из тока, а не из металла.

Джун отбросило назад, последний облик слетел еще до того, как она упала на тротуар. Будь Джун простой смертной, ее бы убило.

А так она это просто почувствовала. Не сам взрыв, а боль в затылке, которым ударилась о землю. Джун села, потирая голову. Затем глянула на испачканные красным пальцы, и у нее перехватило дыхание, но не при виде крови, а от руки, знакомой бледной кожи, усеянной веснушками.

Она стала собой. Уязвимой. Беззащитной.

– Твою мать. – Джун вскочила на ноги, меняя тело – настоящее – на другое, и задрожала от облегчения, когда боль исчезла вместе со всеми остальными следами истинной формы.

А потом она вспомнила про Виктора.

Он застыл, привалившись к стене. Его голова упала на грудь.

Он болен, сказала Сидни. Я сделала его таким.

Но тело на земле было не просто больным. Оно было мертвым. Ни пульса, ни малейшего румянца, никаких признаков жизни.

Удивительно – Джун столько времени убеждала себя не убивать его, а он все равно взял и умер.

По крайней мере, она думала, что он мертв. Виктор безусловно выглядел мертвым.

Джун осторожно подошла к телу.

Присела, дотронулась до его плеча, и тут что-то прыгнуло сквозь пальцы, промелькнуло у нее в голове. Воспоминания. Не все из них, даже не горстка, лишь одно. Лаборатория. Рыжая девушка. Ток. Крик. Они пролетели сквозь нее, словно удар статического электричества, единственный проблеск, короткий и невозможный, а затем исчезли.

Джун отпрянула, тряся рукой, а затем вытащила пистолет и приставила ствол ко лбу Виктора. Правда он мертв или нет, она могла положить сомнениям конец. Он существенно упростил задачу. Может быть, судьба в конце концов улыбнулась Джун.

Она сняла предохранитель, положила палец на спусковой крючок.

А потом остановилась.

Джун могла придумать кучу причин удостовериться, что Виктор мертв, но только одну, чтобы не стрелять.

Сидни.

Сидни никогда не простит, если узнает. Кроме того, Джун не хотела вот так отнимать девочку. Хотела ее завоевать, честно и справедливо. Однажды она сказала Сидни, мол, люди должны выбирать себе семью, и имела в виду это.

Джун хотела, чтобы сама Сидни выбрала ее.

Поэтому она опустила пистолет. И как раз прятала оружие обратно в пальто, когда внезапно, необъяснимо Виктор пошевелился.

Джун чуть не выпрыгнула из кожи.

Мало что теперь могло сбить ее с толку, но одного вида возвращающегося к жизни Виктора Вейла оказалось достаточно. Его пальцы дернулись, по коже пробежала рябь, грудь вздрогнула, он глубоко вздохнул, открыл глаза и посмотрел наверх.

– Боже, – сказала Джун, прижимая руку к сердцу. – Я думала, вы умерли!

На мгновение Виктор уставился на нее пустым взглядом очень пьяного человека или того, кому уже все равно. А затем, как искра, свет зажегся у него в глазах.

Если он и удивился, обнаружив себя сидящим на земле, то не подал виду.

Он начал что-то говорить, а затем остановился и вытащил изо рта маленький черный предмет. Капа, поняла Джун. Что бы сейчас ни случилось, это произошло не в первый раз.

Виктор смотрел на Джун холодным и ясным взглядом.

– Я вас знаю? – спросил он, и в его голосе не было напряжения, растерянности, только прямой вопрос.

– Сомневаюсь, – ответила Джун и поспешно затараторила, радуясь, что успела переодеться в другое безобидное обличье, черноволосую девочку, чей образ использовала в офисе Хатча. – Я просто проходила мимо и увидела вас на земле. Вызвать «Скорую помощь»?

– Нет, – тихо сказал Виктор, поднимаясь на ноги.

– Без обид, сэр, но вы не очень хорошо выглядели минуту назад.

– Я немного болен.

Херня, подумала Джун. Судороги – это болезнь. То, что она видела пять минут назад, иначе как смертью не назовешь.

– Уже все хорошо, – убеждал он.

Это казалось правдой. Что бы ни случилось с Виктором, оно уже исчезло. Человек, который стоял перед ней сейчас, был совершенно спокоен. Он повернулся, направляясь обратно к главной улице.

Джун могла бы легко попасть ему в затылок, но у нее также была странная уверенность, что если бы она сейчас полезла за пистолетом, то никогда бы не выстрелила.

В воздухе разливалась сила, и к Джун она не имела отношения. Так что Джун лишь смотрела Виктору вслед, тихо ругаясь.

Следовало все же убить его, пока у нее был шанс.