Эли снова и снова изучал отснятый материал.

Миссия в «Нэшнл» должна была пройти просто.

Но с Марселой Риггинс просто быть не могло по определению.

– Ты должен радоваться, – заметил призрак Виктора. – Разве ты не этого хотел?

Эли не ответил. Он сосредоточился на записи с места происшествия, прокручивал ее по одному кадру за раз, наблюдая, как разбилось стекло, как пуля – которая должна была попасть Марселе в затылок – срикошетила от невидимого щита.

Эли остановил запись, задумчиво барабаня пальцами по столу.

Шансы на появление ЭО, обладающего более чем одной способностью, ничтожны. Нет, скорее всего, этот конкретный навык принадлежал третьему, еще не опознанному ЭО, который скрывался как тень в глубине комнаты.

Три ЭО, работающие вместе, – это само по себе необычно. Подавляющее большинство были одиночками, либо по необходимости, либо по собственному выбору. Мало кто искал других, не говоря уже о том, чтобы добиться успеха.

– Мы же находили, – заметил Виктор.

Верно. И Эли, и Виктор пришли к одному и тому же выводу: в числах крылась сила, в объединении сил – потенциал.

Теперь, видимо, это дошло и до Марселы.

Эли перемотал отснятый материал и посмотрел, как она шагает сквозь град пуль на балкон. Смотрел, как пули отскакивают от нее. Смотрел, как она стреляет наугад в снайпера.

В этом жесте было что-то такое наглое…

ЭО убегали.

ЭО прятались.

Под давлением ЭО могли дать отпор.

Но так они себя не вели.

Не устраивали представление.

Не использовали способности с таким откровенным наслаждением.

ЭО уже были сломлены, их безрассудство – порождение пустоты, осознания того, что жизнь закончилась. Поэтому они воровали, разрушали и имели склонность к самоуничтожению.

Марсела не уничтожала себя.

Она гордилась собой. Завлекала их. Бросала вызов попробовать еще раз, постараться изо всех сил.

Она убрала своего мужа – это имело смысл, акт мести. Но еще она убрала его конкурентов. Это не вписывалось в поведение того, кому нечего терять. Нет, так вел себя тот, кто стремился что-то получить. Это были амбиции. А амбиции в сочетании с властью давали опасную комбинацию.

Что она натворит, если ее не остановить?

Призрак в его голове был прав – Эли просил знака того, что еще нужен, что поступает правильно.

Марселе нельзя было продолжать в том же духе.

И скоро Стелл поймет, если уже не понял, что Эли единственный, кто может ее остановить.

За стеклопластиком прозвучали шаги, и Эли поднял взгляд от компьютера: по ту сторону стены стоял Стелл.

– А вот и ты, – начал Эли, поднимаясь на ноги. – Я просмотрел все записи провалившейся операции. Нам явно нужен куда более продуманный подход, особенно учитывая, что они… – Эли замолчал, когда Стелл положил в лоток новое досье. – Что это?

– Мы получили данные по подозреваемому ЭO в двух часах езды к югу от Мерита.

Эли нахмурился.

– А Марсела?

– Она не единственная цель, которую мы отслеживаем.

– Но она самая опасная, – возразил Эли. – И за последние три дня завербовала еще двоих. Что мы будем делать с…

– Мы не собираемся ничего делать, – коротко сказал Стелл. – Твоя работа – анализировать документы, которые я тебе даю. Или ты забыл, что жив лишь по милости ЭОН?

Эли стиснул зубы.

– В Мерите орудуют три ЭO, и вы просто их проигнорируете?

– Я ничего не игнорирую, – возразил Стелл. – Но мы не можем позволить себе еще одну неудачную операцию. С Марселой и ее партнерами следует обращаться осторожно. У тебя есть две недели, чтобы продумать этот свой подход.

Эли замер.

– Почему две недели?

Стелл замялся.

– Потому что, – медленно сказал он, – именно столько времени я дал ей, чтобы доказать свою ценность для нас.

Эли пошатнулся.

– Ты заключил сделку? С ЭО?

– Мир не черно-белый, – ответил Стелл. – Иногда есть другие варианты.

– А мне почему не предложили варианты? – огрызнулся Эли. – Лаборатория или камера – вот и все, что мне дали.

– Ты убил сорок человек.

– А сколько уже убила она? Сколько еще жизней она разрушит к тому времени, когда вы сочтете нужным ее убрать? – гневно спросил Эли. Стелл не ответил. – Как ты мог так сглупить?

– Помни свое место, – предупредил Стелл.

– Почему? – потребовал Эли. – Скажи мне, почему ты заключил с ней сделку?

Но Эли знал. Конечно, он знал. Именно так далеко Стелл был готов зайти, чтобы удержать его в этой клетке, удержать под контролем.

– Что ты имел в виду, – сказал он сквозь стиснутые зубы, – когда ты сказал про ее ценность для вас?

Стелл кашлянул.

– Я поручил ей задание. Шанс преуспеть там, где ты потерпел неудачу.

Эли застыл. Нет. Открытая папка. Нерешенный случай. Виктор.

– Охотник мой, – прорычал он.

– У тебя было два года, – отрезал Стелл. – Возможно, пришло время посмотреть свежим взглядом.

Эли не сознавал, что подошел к стене, пока не ударил по ней кулаком.

На этот раз жест не был рассчитанным. Это был чистый гнев, неконтролируемая эмоция выплеснулась наружу. Руку пронзила боль, и стена предупреждающе загудела, но Эли уже отстранился.

Губы Стелла дернулись в мрачной улыбке.

– Не буду мешать тебе работать.

Эли смотрел вслед директору, пока стена не побелела, а затем повернулся и откинулся на нее, сползая на пол.

Вся его выдержка, пресловутое тонкое давление. Земля под ним задрожала, грозя разверзнуться. Один неверный шаг, и он рухнет, потеряет Виктора и Марселу, и вместе с ними справедливость, любую надежду на свободу. Может оказаться слишком поздно.

Он уставился на тыльную сторону ладони, на единственную каплю крови, что запятнала костяшки пальцев.

– Сколько людей умрет из-за его гордости? – задумчиво спросил Виктор.

Эли поднял голову и увидел, что призрак снова стоит над ним.

Он покачал головой.

– Стелл скорее сожжет город, чем признает, что мы на одной стороне.

Виктор смотрел на стену, как будто это все еще было окно.

– Он не знает, насколько ты терпелив, – сказал он. – Не знает тебя так, как я.

Эли стер кровь с руки.

– Нет, – тихо ответил он. – Никто никогда не знал.