В ночь, когда Виктор умер, Сидни не могла уснуть.

Доминик проглотил горсть таблеток, запил их виски и рухнул на диван всего за несколько минут до того, как Митч, избитый и окровавленный, в тысяче километров от него, принял свою дозу.

Но Сид так и сидела с Долом у ног, думая о теле Виктора в морге, обугленном трупе Серены на участке «Фалкон-прайс», пока, наконец, не плюнула на сон, не натянула сапоги и не выбралась наружу.

Перед самым рассветом Сидни добралась до заброшенной стройки. Серена говорила, что это самая темная часть ночи. Время, когда на улицы выходят монстры и призраки.

Участок повсюду пересекали полосатые ленты, отмечающие место преступления.

Сидни пригнулась и пролезла под фанерный забор. Полиция уехала, шум и свет исчезли, о хаосе ночи напоминали лишь пронумерованные отметки, высыхающая кровь и белая пластиковая палатка.

Внутри лежало тело Серены. Вернее, то, что от нее осталось. Пламя было жарким – настолько, что ее сестра превратилась в обугленную плоть и ломкие кости. Сидни знала, что все позади, но когда тянулась к почерневшему трупу, все равно подспудно боялась обжечься. Не было ни жара, ни тепла, ни следа жизни. Половины костей уже не было, другие могли рассыпаться от малейшего прикосновения, но несколько кусочков сохранились.

Сидни принялась искать.

Она просто хотела что-то взять на память о сестре, предмет, который можно сохранить. И только когда по локти влезла в горелую кучу, поняла, что на самом деле делает.

Ищет способ вернуть Серену обратно.

* * *

Сидни стала умирать, но только во сне.

Кошмары начались, когда они покинули Мерит. Ночь за ночью она закрывала глаза и возвращалась к замерзшему озеру, где лед треснул и вода поглотила их с сестрой три года назад.

В снах Серена оказывалась тенью на дальнем берегу, она стояла, скрестив руки, выжидала, наблюдала, но Сид никогда не была на льду одна. Дол облизывал замерзшую землю, а Дом, Митч и Виктор держались с ней рядом.

А издалека, через озеро, к ним шел человек с широкими плечами и каштановыми волосами, он ступал легким шагом, дружески улыбаясь.

Эли, который никогда не старел, никогда не менялся, никогда не умирал.

Эли, от которого у нее волосы становились дыбом, так не пробирало даже от холода.

– Все в порядке, ребенок, – заверял Дом.

– Мы здесь, – поддакивал Митч.

– Я не дам ему тебе навредить, – говорил Виктор.

В итоге они все лгали.

Не по своей воле, просто были не в силах сдержать обещания.

Озеро трещало, как ветки в лесу. Лед раскалывался под ногами.

– Назад! – кричала Сидни, сама не зная, кому, им или Эли, но разницы не было. Никто ее не слушал.

Эли шел через озеро, за ними, за ней. Под его ногами поверхность оставалась гладкой и твердой, но стоило Эверу сделать шаг, как кто-то исчезал.

Шаг.

Лед трещал под Домиником.

Шаг.

Митч уходил на дно как камень.

Шаг.

Дол поскальзывался и падал.

Шаг.

Виктор исчезал.

Шаг.

Один за другим они тонули.

Шаг.

И тогда она оставалась одна.

С Эли.

– Привет, Сидни, – говорил он.

Иногда у него был нож.

Иногда пистолет.

Иногда кусок веревки.

Но руки Сидни всегда были пусты.

Она хотела дать отпор, выстоять, встретиться с монстром, но тело всегда ее предавало. Ноги сами поворачивали к берегу, оскальзываясь на ходу, пока она бежала.

Иногда почти удавалось.

Иногда даже близко ничего не выходило.

Но что бы Сидни ни делала, сон всегда заканчивался одинаково.