Теперь мне стыдно за то, что я сорвалась на маму. Но мне так хреново, что последнее, чего бы мне хотелось, – это сидеть с милой улыбочкой за обедом и делать вид, что я пипец как счастлива от появления в нашей семье великовозрастного идиота. Не до него сейчас.
Странно, что у меня получилось чего-то добиться в спорте, я совершенно бесхарактерная: не могу заставить себя отложить телефон и заняться чем-то полезным. Снова и снова захожу в комментарии одних и тех же постов. Потом злюсь, выключаю и снова захожу. Ощущение, как будто я вымазалась в чем-то липком и противном.
«Небось, гордится собой, кривоногая чемпионка».
«Интересно, кому она сосет, неужели ничего нельзя с ней сделать. Почему таким все можно?!»
Раздается стук в дверь. Я быстро убираю телефон и бросаю взгляд в зеркало – удостовериться, что нос не красный.
– Эль? Занята?
Ого, мама с папой вместе явились ко мне. Значит, я их испугала. Кажется, за все годы их брака мы ни разу не ссорились. Может, по мелочам, вроде цвета платья или новой стрижки. Но не так, чтобы приходилось мучительно краснеть.
– Заходите, – вздыхаю я.
Вечно прятаться не будешь. Мама еще обладает зачатками такта, а вот папа привык получать прямые ответы на не менее прямые вопросы. Женские намеки – не его.
Они садятся напротив кровати, на маленький гостевой диванчик.
– Мы хотели узнать, как ты себя чувствуешь.
– Нормально. Извини, что на тебя накричала. Сложный день.
– Эль, ты можешь грустить и злиться, – произносит мама. – То, что происходит, – сильный стресс. Посторонний человек в доме, да еще и в таких обстоятельствах. Поверь, мы не ждем, что ты будешь лучшей подругой Марка. Мы понимаем, что тебе трудно. Пока, к сожалению, мы не можем сделать так, чтобы Марк уехал, но как только решится вопрос с заявлением на него – папа снимет ему квартиру, и все будет как раньше.
– Хорошо, – я пожимаю плечами. – Он нормальный. Наверное. Так, немного грубый и невоспитанный, но мальчишки все такие.
Папа улыбается, а я старательно отвожу глаза. С намеками у него не очень, а вот профдеформация отличная. Он, конечно, не врач, но уже много лет руководит сетью клиник и умеет с одного взгляда определять слезы, сотрясение мозга и аппендицит. Он мгновенно определит, что я плакала, и тогда…
– Ты что, плакала?
Черт.
– Нет, я…
Папа садится рядом и как в детстве ерошит мне волосы. Горло сжимается от нового приступа слез, но я мучительно сдерживаюсь.
– Эль… ну скажи нам, как тебе помочь? Чего ты боишься? Я же люблю тебя больше жизни, ты моя дочь. Появление Марка никак не влияет на наши с тобой отношения. Да, я должен его матери, я считаю неправильным бросить мальчишку без поддержки, но давай начистоту: в нем нет ничего моего, кроме ДНК. У нас с ним нет прошлого. Я не видел, как он рос. Не возил его на тренировки. Не праздновал дни рождения. Это все наше с тобой. Почему ты вдруг решила, что я перестану быть твоим отцом, Эльчонок?
– Может, тебе съездить отдохнуть? – спрашивает мама. – В круиз, например.
– Нельзя, – вздыхает отец. – Могут вызвать взять показания.
– Хочешь, поживешь в городе? Ты же хотела свою квартиру.
Я не выдерживаю и всхлипываю, привалившись к плечу отца.
– Жень, ну ты сегодня «Миссис Своевременное Предложение», – бурчит он. – Предложить ребенку, который испугался появления брата, съехать.
Все, я окончательно проиграла битву за самообладание.
– Да никого я не испугалась! При чем здесь вообще Марк? Плевать мне на него! Пусть живет, где хочет, хоть в гостиной на диване!
– Тогда почему ты плачешь и что случилось? – мама хмурится.
Пожалуй, теперь я начинаю немного ревновать. Как будто мне не из-за чего расстраиваться, кроме как из-за их Марка!
– У Самойловой отобрали все медали позапрошлого года. В пробе нашли мочегонное, апелляцию отклонили. Медали отдали мне и Азаровой. Теперь фанаты Алисы устроили истерику и второй день упражняются в остроумии. Они почему-то считают, что я лично ей это гребаное мочегонное подсыпала, чтобы медалек побольше забрать!
Я даже не хочу пересказывать, что творится в сети. В телеграм-каналах, на спортивных сайтах, Вконтакте. Что пишут мне в личку. Кажется, они готовы убить меня просто за то, что у их любимой спортсменки отобрали медаль.
На фото в профиле обычные женщины, девушки. Есть красивые, есть домашние, есть пожилые, улыбающиеся с фотографий с внуками. Есть те, кто постит рецепты домашних пирогов. Есть те, кто вышивает бисером.
Они пишут, какая я отвратительная спортсменка. Какие страшные у меня ноги. Губы как у шалавы, лицо имбецилки, мерзкая душонка и непременно богатый покровитель, с которым я сплю, – и поэтому получаю рекламные контракты, съемки и шоу.
Бухгалтер из Новосибирска желает, чтобы меня сбила машина. Фитнес-тренер из Самары выражает надежду, что найдется кто-то, кто поправит мне лицо. Странно, что в сеть еще не просочилась информация о заявлении…
– Подождите! Я вспомнила! Я его вспомнила!
– Кого? – спрашивает папа. – Того урода?
– Да! Это парень Алисы! Он ездил с нами на сборы в Сочи! Это был мой последний сезон. Я тогда пыталась восстановить четверной и вообще ни о чем не думала, но я помню, как ребята ходили на море, и он был с ними! Кажется, потом мне кто-то говорил, что они расстались, но я точно не помню. И когда он на меня набросился, то сказал что-то про медаль. Я вообще не поняла, о чем он, а потом Марк его вырубил. Наверное, они узнали результаты апелляции и то, что золото отдадут мне!
– Парень твоей соперницы напал на тебя, потому что у нее нашли допинг и отобрали медали?
Папа сидит с таким видом, как будто его ударили по голове пыльным мешком.
– Да девяностые по сравнению с современным спортом – просто благодать и диснеевский мультик!
– Алиса Самойлова… – повторяет мама. – Ее парень напал на тебя. Ее парень написал заявление на Марка. Это плохо. Очень плохо.
– Да нет, кстати, это как раз таки неплохо, – возражает отец. – В том смысле, что теперь у нас есть мотив. Доказать, что они все еще поддерживают связь, будет просто. Ничего Самойловой не сделают, но нервы помотают. Не плачь, Эльчонок, скоро ее фанатки покажут богине, как правильно в комментах срать. А телефон отдай службе безопасности, они тебе все почистят и заблокируют всякую гадость.
– Плохо то, – продолжает мама, словно не слушая нас, – что я отпустила Марка гулять с Алисой Самойловой. Они познакомились в ТЦ.
У папы вырывается короткое, но емкое ругательство.
– Надо его вернуть сейчас же.
В целом я с ним совершенно согласна, но меня и впрямь бесит, что всеобщее внимание снова сосредоточено на Марке.
Вот теперь я его ненавижу!