Свидание, которое я выиграла на аукционе, наступает на следующий день. Вместе с правом провести его с Уильямом я получаю и счет к оплате – двести сапфировых монет. Практически все, что у меня было при себе в этой валюте. Что ж, хотя бы на благое дело: средства пойдут и Литературному обществу Фэйрвэйва, и на то, чтобы оставить Уильяма в моем безраздельном владении.

Впрочем, он настаивает, чтобы все прошло в точности по его изначальному сценарию, будто я – совершенно незнакомая поклонница. При передаче денег мне даже приходится подписать соглашение, где я клянусь воздерживаться от ряда вольностей со своим кавалером: никаких поцелуев, объятий или иных прикосновений, выходящих за рамки приличий между благовоспитанным эскортом и его подопечной.

Более того, он отказывается ехать со мной к месту встречи. Мне приходится ловить кэб у отеля в одиночестве и диктовать кучеру адрес. Дарлингтон-Хиллз для меня – терра инкогнита, и я не имею ни малейшего представления, куда именно занесет меня это свидание.

Мой кэб движется в направлении, противоположном тому, где остановилась Кэсси, везя меня по дорогам, по которым я еще не проезжала. Здесь больше магазинов и милых зданий с теми самыми покатыми черепичными крышами, больше цветущих деревьев. Затем постройки становятся реже, растительность – пышнее, и вдали я замечаю кристально-голубую воду.

Кучер высаживает меня у ограды, вдоль которой тянутся покачивающиеся ивы. Я не могу разглядеть, что скрывается за воротами и деревьями, но многие прохожие вокруг несут корзинки для пикника и пледы. Я следую за ними, направляясь к высокому арочному проему в воротах, сложенному из решетчатого дерева, украшенного плетистыми розами чайного цвета. Пройдя под аркой, я оказываюсь на просторном зеленом лугу, окруженном ивами, в центре которого плещется широкое озеро. Вокруг озера тянется променад, а по всей его длине, отбрасывая тень на прогулочную дорожку, растут потрясающей красоты цветущие деревья самых восхитительных розовых оттенков.

Я слегка приподнимаю подол своей синей прогулочной юбки, спускаясь по каменной лестнице к променаду, пораженная красотой вокруг. Вода прозрачна, как небо, танцует и колышется под легчайшим бризом. Ласточки, щебеча и перекликаясь, взмывают с цветущих ветвей. Влюбленные прогуливаются под руку или возлежат на пледах для пикника. Это место не так уж непохоже на публичный парк в Бреттоне, и все же оно каким-то образом в тысячу раз ослепительнее.

– Снова любовь с первого взгляда?

Я так отвлеклась, что на мгновение забываю, зачем я здесь. Но звук голоса Уильяма заставляет меня содрогнуться от радости.

Я резко оборачиваюсь и вижу его с хитрой усмешкой на лице. Он одет в тот же самый наряд, в котором я увидела его впервые, – изумрудно-шалфейный костюм с кремовым галстуком. Так же, как и при первой встрече с ним за столиком в «Полете Фантазии», меня ослепляет его красота. Найду ли я когда-нибудь в себе силы не поддаваться этому очарованию?

Он качает головой, и на его лице появляется более серьезное выражение.

– Простите меня, мисс Дэнфорт. Это была дерзкая фраза, в особенности сказанная незнакомке.

– Незнакомке? – переспрашиваю я, приподняв бровь.

Он протягивает руку в перчатке.

– Позвольте представиться должным образом. Здравствуйте, мисс Дэнфорт, я – Уильям Хэйвуд, поэт, которого вы столь любезно удостоили чести сопровождать вас на прогулке сегодня днем. Благодарю вас, что уделили время, дабы насладиться променадом Дарлингтон-Хиллз в моей компании.

Я кладу свою руку в перчатке в его.

– Мы играем роли?

– Чуть-чуть, – шепчет он, подмигивая.

– Рада познакомиться, – говорю я официальным тоном, хотя уверена, что моя улыбка выдает мои жалкие попытки.

Уилл отпускает мою руку и предлагает локоть.

– Пройдемся?

– Пройдемся, – говорю я, кладя ладонь на сгиб его руки.

Мы сохраняем почтительную дистанцию, прогуливаясь среди других чопорных пар вокруг нас. Променад, кажется, рассчитан в основном на людей или светлых фейри, поскольку все соблюдают те же формальности, к которым я привыкла дома. Это странная смесь привычного и нового, и мне это нравится.

Уильям подводит нас к ларьку с едой, очень похожему на тот, где мы покупали «Луми». На этот раз угощение – одно из тех тестообразных пирожных с бобовой начинкой, что мы с Кэсси ели в кафе.

Кэсси навестила нас утром в нашем номере, доказав, что полностью оправилась от вчерашнего происшествия, к огромному облегчению Уильяма. Она извинилась за то, что не послала ему весточку, и пообещала быть более откровенной в будущем. Она сказала это, обменявшись со мной многозначительным взглядом, показывая, что следует моему совету.

Мне почти жаль, что ее нет сейчас с нами, ведь я хотела бы узнать ее получше. Но то же самое я могу сказать и об Уильяме – о нем мне так много хочется узнать. Продолжая прогулку, мы задаем друг другу вопросы, чередуя их с кусочками сладкого угощения. Я узнаю больше о его детстве, о том, как он переезжал из города в город как до, так и после того, как его отец встретил Лидию. До Лидии его отец постоянно гнался за искусством и следовал за сменяющими друг друга музами. После – они жили там, куда заводила Лидию ее карьера. Последнее время Уильям и Кэсси жили в Земном Дворе, поскольку именно там Лидия решила обосноваться в последние годы для лечения.

Я вбираю в себя каждую историю, которую он мне рассказывает, лелея и сладкие, и горькие подробности. Каждый новый факт заполняет полотно, которым является Уильям, и я жажду знать их все. Возможно, мы и влюбились друг в друга, но нам еще так много предстоит узнать друг о друге. Это полная противоположность тому, как все было с Деннисом Фиверфортом. С Деннисом мы узнали друг о друге абсолютно все через письма. Потом влюбились. Потом встретились. И все рухнуло.

С Уильямом иная ситуация – никто из нас не искал романтики. Скорее наоборот – мы стремились избежать ее в отношении друг друга. Но наше влечение было неизбежно. Узнавая его больше, видя новые грани, я влюбилась. Теперь мне предстоит узнать прекрасно-обыденные детали, которые делают этого фейри таким, какой он есть.

Мы медленно обходим озеро, часто останавливаясь, и к тому времени, как возвращаемся к началу пути, Уильям поворачивается ко мне с официальным поклоном.

– Нам пора расставаться, – говорит он. – Благодарю за ваше общество.

На мгновение я поддаюсь его игре, и сердце предательски щемит, пока трезвая мысль не возвращает меня к реальности: я увижу его уже совсем скоро в нашем номере. Я отвешиваю реверанс.

– Взаимно, мистер Хэйвуд.

– Желаю вам хорошего дня. Хотя я бы предложил посетить мост, прежде чем вы уйдете.

– Мост?

Он показывает в сторону противоположного берега, где плотная стена деревьев подступает к воде.

– Сверните на пешеходную тропинку там, и вы его увидите.

Я щурюсь в указанном направлении, пока не замечаю упомянутую тропу, но, оглянувшись обратно на Уильяма, понимаю, что его уже нет. Вот же хитрый пройдоха. Когда он успел улизнуть?

Мне не терпится увидеть мост, о котором он упомянул, поэтому я следую его совету и возвращаюсь по тропинке. По пути я замечаю еще несколько ответвлений, но придерживаюсь того, на которое он указал. Тропа ведет меня сквозь ряд поникших ив, мимо цветущих изгородей и наконец выводит на другую мощеную дорожку. Передо мной раскинулся прекрасный сад, полный карликовых деревьев, замшелых статуй лесных зверушек и фейри, фонтанов и нескольких прудов.

Он пустынен по сравнению с главным променадом – видно лишь пару прохожих. Интересно, многие ли знают об этом скрытом садике.

Я следую по извилистой тропинке сквозь благоухающие кусты, пока передо мной не возникает красный арочный мост. Он перекинулся через журчащий ручей, и в его центре уже стоит фигура. Мои губы расплываются в улыбке, я ускоряю шаг и подхожу к Уильяму.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, сокращая дистанцию между нами. – Ты же пожелал мне хорошего дня.

– Уильям-Поэт пожелал хорошего дня победительнице аукциона, – говорит он, тут же притягивая меня к себе. – А теперь здесь только мы.

Я обвиваю его шею руками, запрокидывая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– К чему был весь этот спектакль? Ты пытался что-то доказать?

– Да, – без тени стыда отвечает он. – Я хотел доказать, что тебе не о чем было волноваться, даже если бы ты не выиграла аукцион. Я составил ту форму, которую ты подписала, с самого начала. Еще до того, как у меня появилась хоть какая-то надежда, что ты меня простишь.

Сердце сжимается.

– Прости, что тогда убежала. Прости, что мне потребовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах.

– Нет, Вини, – говорит Уилл, и я понимаю, что прошло уже немало времени с тех пор, как это прозвище меня раздражало. Теперь оно лишь вызывает теплоту внутри. – Ты имеешь полное право брать паузу, когда тебе больно. Сколько бы тебе ни требовалось. Ты вернулась, и это дает мне надежду, что будешь возвращаться снова и снова, даже если между нами возникнут разногласия.

Я вспоминаю слова Кэсси. О том обещании, которое я ей дала, – не позволить ему потерять себя во мне. О его чувстве вины за смерть Лидии. О той боли, которую он, должно быть, испытал, узнав, что здоровье матери ухудшилось после того, как отец ее бросил, и что она страдала, пока Уильяма не было рядом.

– Я буду возвращаться, – говорю я. – Я всегда буду возвращаться. Ты можешь безопасно отпускать меня, и так же безопасно можешь следовать за своими мечтами.

Я не знаю, понял ли он мой намек, но сказать иначе не умею. Наша любовь еще слишком нова для смелых обещаний и пожизненных обязательств, как бы ни билось мое сердце ради него. У нас еще есть карьеры, которыми нужно наслаждаться, и цели, к которым нужно стремиться. Я хочу идти к ним вместе, но и самостоятельно тоже. Мы можем воздвигнуть прочные столпы любви, не растворяясь друг в друге.

Чтобы достичь этого, нам нужно будет учиться друг у друга. Строить доверие.

Уильям должен понять, что мы можем опираться друг на друга, не становясь зависимыми. А мне придется поверить, что он не передумает насчет меня, даже когда я покажу свои худшие стороны.

– Я люблю тебя, – говорит он, прижимая меня крепче. – Я хочу пройти с тобой через все, что бы ни случилось с контрактом.

Еще один удар по сердцу.

От неизбежного не уйти. Один из нас получит контракт на три книги. Другой – нет. Но одно я знаю наверняка. Я буду любить его и поддерживать его, что бы ни случилось, и знаю, что он чувствует то же самое ко мне.

Я слегка отстраняюсь.

– Пора, Уилл. Давай расторгнем наше пари.

Его глаза расширяются.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Тогда да будет так. Я отменяю нашу сделку, аннулирую все условия пари, на которые мы согласились, включая все поправки и дополнения, оговоренные устно, и отныне считаю его недействительным.

Я ожидаю, что меня окутает дрожь магии или появится какое-то осязаемое знамение, что наше волшебно обязывающее пари больше не действует. Но ничего не происходит.

– И все? Оно расторгнуто?

– Расторгнуто.

– Тогда отныне это борьба за продажи.

Его губы кривятся в хитрой ухмылке.

– Борьба за то, кто из нас действительно популярнее.

Наше соперничество никогда не ощущалось таким приятным, как сейчас. Его дразнящая усмешка вызывает во мне лишь волнение. Потому что я знаю: что бы ни случилось, с нами все будет хорошо. И с Кэсси тоже. Если победить предстоит мне, у меня есть идеи, как мы все сможем извлечь пользу. И я знаю – хотя он не говорит ни слова, – что у него есть свои собственные идеи, если победа достанется ему. Мы в этом вместе.

Но все же остаемся соперниками.

И я не хочу, чтобы было иначе.

Я хочу сражаться с ним в этом поединке сердец до самого конца.

Подняв подбородок, я отражаю его дразнящую гримасу и отпускаю его шею. Затем прижимаю ладонь к его груди и стучу указательным пальцем по кончику его носа. Точно так же, как он сделал со мной в день нашей первой встречи.

– Надеюсь, ты не заплачешь, когда я выиграю, Уилли.

Его руки по-прежнему обнимают меня, а потом он разворачивает нас так, что моя спина прижимается к ограждению моста. Затем он ставит ладони на перила, заключая меня между ними, и наклоняется.

– Эй, Вини.

– Что?

– Свободный пропуск.

Я фыркаю.

– Нет больше никакого свободного пропуска.

– Может, и не официально, но мне все еще нравится эта игра.

Жар в его взгляде заставляет мое сердце совершить кувырок.

– Ладно. Что ты хочешь сделать со мной?

– Целовать. Прикасаться. Трахнуть тебя прямо здесь, на этом мосту.

Я сдерживаю стон при этих словах. Здравый смысл заставляет меня оглядеться по сторонам. Сад по-прежнему безлюден, как и когда я вошла, ни души в поле зрения.

– А если нас поймают на горяченьком?

Он проводит губами по моему подбородку.

– А если я посажу тебя на кое-что горяченькое?

– Я думала, тебе не нравится заниматься подобным на публике, – говорю я прерывистым голосом.

– Есть много вещей, которые я не хочу делать с кем-либо еще, кроме тебя. Что скажешь, любимая?

Между моих бедер разливается тепло, вызывая томление, которое я не в силах подавить. Я дергаю его за полы сюртука, притягивая к себе.

– Свободный пропуск принят.

И Уильям целует меня.