СЛУШАТЬ АЛЬБОМ «КТО? ТЫ»
https://music.yandex.ru/album/1952332
У меня была собственная рэп-группа с удивительным названием «Децо». Но дела у нас не ладились – не получалось выйти на какой-то заметный уровень, и в один момент я решил рискнуть: поехать в Москву.
Позвонил Влад Валов, предложил познакомить с Александром Толмацким, сказал: «Ты ведь шаришь в технике, умеешь со звуком работать, поехали – может, пригодишься». Ну, думаю, шанс. Надо ехать.
17 февраля 1999 года я приехал в Москву. В тот же день оказался в кабинете у Толмацкого. Он спросил:
– Что умеешь?
Я сказал:
– Все!
И, как водится, наврал – на деле не умел ничего. Просто чувствовал: это возможность влезть в интересное дело. И через пару часов у меня уже были ключи от, наверное, самой большой студии в России.
На студии тогда работал звукорежиссер «Морального кодекса». Я к нему подошел и говорю: «Давай я у тебя за спиной постою, посмотрю, что ты делаешь. Молча, не мешая».
Он согласился. И неделю я просто стоял у него за спиной, не проронив ни слова. Изредка, может, один вопрос за полтора часа задавал. Так и учился.
Студия была огромная, настоящая фабрика звука. После смены все уходили, а я оставался. Спал на кожаном диване, утром – душ, кофе и снова за пульт.
Сейчас музыку можно делать на ноутбуке, а тогда все было по-настоящему: огромный пульт на 48 каналов, компрессоры, микрофоны, проводка. Музыку буквально руками трогаешь – крутишь ручки, чувствуешь звук. Это время я запомнил как магию.
Студия Толмацкого тогда занимала два огромных павильона в «Останкино», по роялю в каждом – один красный, другой черный.
Однажды я захожу и вижу: на красном рояле стоит подросток, прямо ногами, и танцует брейк-данс. Ну, танцует – громко сказано, что-то изображает из себя. Я ему крикнул:
– Ты чего, парень, с рояля слазь!
А мне в ответ:
– Потише, это сын Толмацкого.
Вот так мы и познакомились.
Толмацкий тогда хотел сделать сыну подарок на день рождения – записать один трек. Так появилась песня «Пятница». Мы познакомились, начали работать, и с тех пор я почти не покидал студию.
Через неделю – первая песня ДеЦла: «Пятница, столица веселится…» Пришлось буквально на ходу всему учиться. И, к удивлению, получилось неплохо – особенно для человека, который, по сути, ничего не умел.
Мы работали с Глебом над музыкой, он же DJ LA. Он был музыкально одаренным, писал много, но в технике не разбирался. Я его учил, как создавать музыку на компьютере. Поначалу Глеб сидел рядом и говорил, что хочет, а я уже это делал в программе. Если на старых треках написано «Музыка DJ LA» – значит, это наш творческий тандем. Но вскоре он всему научился и творил уже сам.
Я полностью занимался звуком на первом альбоме Кирилла, на втором – частично писал музыку, целиком сводил.
Кирилл был тогда совсем пацаном: угловатый, неуверенный. Очень хотел поскорее стать «как взрослые» – как мы, ребята, которые уже давно в хип-хопе. Я-то с 1984 года брейк-дансом занимался, рэпом жил, весь сленг, стиль – все это было родным. А он старался во всем подтянуться – и в одежде, и в манере, и в подаче.
КИРИЛЛ БЫЛ НАСТОЙЧИВЫМ, УЧИЛСЯ БЫСТРО. НА СТУДИИ ТАНЦЕВАЛ, ЧИТАЛ, СПРАШИВАЛ, ПРОСИЛ ПОКАЗАТЬ, ЧТО СЛУШАТЬ, ЧТО СМОТРЕТЬ. МЫ ДАВАЛИ ЕМУ ДИСКИ, КЛИПЫ – ОН ВСЕ ВПИТЫВАЛ.
Но его отец очень торопил события. Музыка уже звучала на мировом уровне, а Кирилл еще не успевал за ней – исполнение было очень сырым. Первый альбом, честно говоря, дался тяжело.
Я буквально собирал фразы по слогам, по буквам. Сводил так, чтобы все звучало цельно. Семь песен на альбоме – сплошной монтаж. Но в нем уже чувствовалось главное – искра.
Он был артистом. Ему было комфортно на сцене, на публике, под светом софитов. Было ясно, что со временем он вырастет. Просто тогда он был как пластилин – нужно было лепить.
А дальше все завертелось. Клипы, эфиры, слава…
ДеЦл стал звездой.
Я знал Кирилла не с самого младенчества, но достаточно рано – еще до того, как он стал ДеЦлом. Мы с Сашей Толмацким познакомились в 1994–1995 году, Кириллу тогда было лет 11–12. Уже подросток.
Мы много времени проводили вместе, жили рядом, дружили семьями. Кирилл все время был в моем поле зрения. Мы часто путешествовали, Саша – человек неугомонный. Таиланд, Сингапур, Мехико – поездки были длинные, насыщенные, и Кирилл рос в этой постоянной динамике.
Если сейчас вспоминать его того времени, то первое слово, которое приходит в голову, – светлый. Он был позитивный, живой, улыбчивый. Да, были подростковые глупости – куда без этого. Однажды, помню, он угнал у мамы машину, где-то завалился на обочине. Но все закончилось безобидно.
У Кирилла была одна черта, которая меня по-настоящему поразила. В 1994 году у меня родился сын Артур. И Кирилл очень много времени проводил с ним. Когда Артуру было три-четыре года, Кирилл спокойно мог с ним сидеть. Мы реально оставляли ребенка на него как на бебиситтера. Сейчас понимаю, что это была беспечность молодых родителей, но факт остается фактом. Он спокойно менял подгузники – без брезгливости. Для подростка это вообще нехарактерно. Они могли часами возиться, играть, и между ними сложились какие-то по-настоящему братские отношения. Не у всех родных братьев такие бывают. Кирилл удивительно органично принимал все сложности, связанные с маленьким ребенком: непредсказуемость, капризы, бесконечные «хочу туда», «хочу сюда». Его это не раздражало.
МЫ МОГЛИ УЙТИ НА ПАРУ ЧАСОВ, А КОГДА ВОЗВРАЩАЛИСЬ, ВСЕ ВСЕГДА БЫЛО В ПОРЯДКЕ. КИРИЛЛ БЫЛ СПОКОЙНЫЙ, НАДЕЖНЫЙ, ОЧЕНЬ ВНИМАТЕЛЬНЫЙ. ЭТО КАЧЕСТВО В НЕМ ПРИСУТСТВОВАЛО С САМОГО НАЧАЛА.
Потом была учеба в Швейцарии. Думаю, она на него повлияла скорее положительно. Во-первых, это была сепарация от родителей. Саша и Ира – родители хорошие, вовлеченные, но строгие. Жизнь в другой стране дала Кириллу ощущение самостоятельности, понимание, что он может справляться сам.
Плюс язык, культурная среда – все это ему потом пригодилось. Почему он не доучился, я сейчас уже точно не вспомню. Помню разговор, где я говорил, что образование стоит продолжать. Почему Кирилл вернулся – мы это подробно никогда не обсуждали. Но сам этот период, безусловно, стал для него важным этапом.
Однажды Саша пришел и сказал: «Я хочу сделать Кириллу подарок. Давай запишем песню». Идея проекта возникла абсолютно импульсивно. Никакого расчета, стратегии не было.
Для Кирилла это тоже было игрой. Ему 16 лет. Он сам еще толком не понимал, чего хочет. Студия, запись, съемки, новые люди, телик – конечно, это увлекало. Это было приключение.
Но очень быстро стало понятно, что это уже не шутка. Буквально через пару недель. Любой продюсер знает: либо песня заходит, либо нет. Здесь она не просто зашла – она взорвалась. То, что раньше было маргинальной субкультурой, вдруг оказалось в мейнстриме. Это было как с выпуском айфона: были телефоны – и вдруг появился iPhone. Совсем другой уровень реальности.
КАЖДАЯ СЛЕДУЮЩАЯ ПЕСНЯ СТАНОВИЛАСЬ ПОПУЛЯРНЕЕ ПРЕДЫДУЩЕЙ. И ЭТО УЖЕ БЫЛ ФЕНОМЕН. НЕ ОДИН ХИТ, А ЦЕЛОЕ ЯВЛЕНИЕ. ДЕЦЛ СВОИМ ТВОРЧЕСТВОМ ВЫВЕЛ РЭП В МЕЙНСТРИМ И ОТКРЫЛ ДОРОГУ ЦЕЛОМУ ПОКОЛЕНИЮ АРТИСТОВ. ДО НЕГО ТАКОГО НЕ БЫЛО.
И при этом – что меня до сих пор удивляет – у Кирилла не случилось звездной болезни. В 16 лет гастроли, награды, реклама, его лицо на билбордах… у кого угодно могла поехать крыша. У него – нет. Светлый мальчик, которым он был до славы, в нем сохранился. Он всегда оставался нормальным живым человеком.
Где-то к 2003 году у Кирилла начались расхождения с отцом. Примерно в это же время мы с Сашей перестали быть партнерами. Кирилл стал двигаться самостоятельно. И мне было важно видеть, что он не сломался, не бросил все, а продолжил идти своим путем – даже если этот путь был сложным и не всегда понятным окружающим.
ФЕНОМЕН ДЕЦЛА КАК ЯВЛЕНИЯ В МУЗЫКАЛЬНОЙ ИНДУСТРИИ В ТОМ, ЧТО ОН ВЫВЕЛ РЭП ИЗ АНДЕГРАУНДА В МЕЙНСТРИМ, ДОСТИГ НЕВЕРОЯТНОГО МАССОВОГО УСПЕХА, А САМ УШЕЛ В АНДЕГРАУНД.
Спустя несколько лет после окончательного разрыва с отцом Кирилл пришел ко мне уже с новым материалом. У меня тогда был второй заход на «Муз-ТВ», и он, видимо, захотел по старой памяти со мной посоветоваться. Но я, к сожалению, ему ничем не мог помочь – то, что он принес, было совсем неформатом. Вокруг него сформировалось небольшое комьюнити поклонников, которые слушали его треки, но как это возможно было поставить на ТВ или радио, я не представлял. Да и сам Кирилл все понимал, ни о чем не просил, мне тогда показалось, что ему просто нужно было с кем-то поговорить. Я не уверен, что смог ему чем-то помочь, но он этот период пережил и продолжал творить еще много лет. Он занимался тем, что любит. Это вызывает уважение.
Для меня Кирилл навсегда остался хорошим человеком. Добрым, светлым. Слава его не испортила. Даже в конфликте с отцом, даже в сложных обстоятельствах он оставался верен себе. Он прошел свой путь так, как считал правильным. Если посмотреть на фотографии Кирилла, он почти всегда улыбается при всей своей непростой жизни. И, мне кажется, это многое о нем говорит.
Когда трек «Пятница» получил такую бешеную популярность, я подумал, что, если продолжать что-то делать с Кириллом, ему нужно транслировать актуальные для своего поколения мысли, то есть должна быть некая идентификация его в молодежной среде.
В связи с этим я сказал Владу Валову:
– Слушай, давай делать актуальные вещи в текстах.
Так появился трек «Кто ты?», давший название первому альбому:
Кто ты? Разобрался сам в себе или помочь мне?
Кто ты?
Кто ты? Человек города в тумане?
Кто ты? Раскрой свои мозговые грани.
Что ты сделал для хип-хопа в свои годы?
Кто ты? Кто ты? Кто ты? А?
В самом начале развития российской хип-хоп-культуры происходило сильное противостояние тусовок: рока и хип-хопа. В последний никто не верил. Я ходил по всем радиостанциям, телевизионным каналам, чтобы договориться о ротации треков. И такие монстры радиоэфира, как Михаил Козырев[13] («Наше радио») и Сергей Архипов («Русское радио»), мне говорили:
– Саша, ну ты что, в нашей стране рэпа и хип-хопа никогда не будет.
А я отвечал:
– Ребята, все будет, вот увидите. Это будет главная культура в России.
Так в результате и произошло.
Тогда я позвонил Борису Зосимову и предложил:
– Давай сделаем какую-то историю и постараемся примирить рэп с роком.
И мы придумали фестиваль «Бит-битва», который прошел 18 марта 2000 года во Дворце спорта «Динамо», где выступали и рок-группы, и хип-хоп-коллективы. Прямо на концерте и был снят клип на трек «Кто ты?».
А противостояние было очень серьезное: борьба субкультур. Еще и в самой рэп-тусовке были две противоборствующие группировки.
Отсюда же появился трек «Кровь, моя кровь» – это уличное противостояние хулиганов и нормальных ребят:
Я ПРОСТО НАПОМНИЛ: ДЕРИСЬ ОДИН НА ОДИН И НИКОГДА НЕ ПЛЮЙ В РАЗБИТОЕ ЛИЦО, ДАЖЕ ЕСЛИ ПРЕВОСХОДСТВО ЧЕТЫРЕ ПРОТИВ ОДНОГО.
Появился трек «Слезы» – о взаимоотношениях родителей и детей.
…Дома скандалы – родители меня не понимают,
Делают вид, будто бы меня воспитывают.
Я заперт в клетке, любимый мотоцикл сломан,
Мой вид из окна напоминает тюрьму,
В которой я живу, книги на память учу,
Как будто бы весь мир мне объявил холодную войну…
А дальше была уже и политика. Но об этом чуть позже.
Влад с командой очень талантливо описывал мои идеи и превращал их в тексты. И это было замечено компанией Pepsi Cola. В тот момент в моде были пейджеры. Отсюда родился слоган «Pepsi, пейджер, MTV, подключайся к самым-самым». Меня попросили сделать модный трек. Им оказалась «Вечеринка» – трек из рекламной кампании Pepsi Cola. Но, как ни странно, никто не воспринимал его как рекламу. И он стал суперхитом, благодаря которому мы и оказались на премии MTV в Нью-Йорке.
Я всегда искал новых молодых режиссеров, кто мог бы стать авторами клипов, идеи которых я придумывал. Так в свое время я нашел очень крутую команду во ВГИКе, в которой были Влад Опельянц, Филипп Янковский, Роман Прыгунов и Михаил Сагалаев. Мы смотрели студенческие работы, и мне понравились эти ребята. Я дал им попробовать снять треки, когда еще сотрудничал с Олегом Газмановым. Когда мы начали работать с Кириллом, я подумал о том, что они могут снять крутой клип.
В итоге все они стали суперуспешными. Филипп Янковский – известный актер, Влад Опельянц – выдающийся оператор, работает на многих знаменитых фильмах, Роман Прыгунов – именитый режиссер кино.
В декабре 1999 года Филипп Янковский снял два видеоклипа: на песни «Слезы» и «Надежда на завтра».
Над клипами «Кровь, моя кровь» и «Вечеринка» работал Олег Степченко, а оператором был Сергей Бледнов, снимавший до этого ролик группе «Легальный бизне$$» на песню «Мелодия души».
Всего на шесть композиций с альбома «Кто? Ты» – «Пятница», «Слезы», «Надежда на завтра», «Кто ты?», «Вечеринка» и «Кровь, моя кровь» – были выпущены видеоклипы.
С музыкой ДеЦла я познакомился раньше, чем с ним лично. Мне тогда было лет 12 – обычный школьник. Кто-то из знакомых подарил кассету с альбомом «Кто? Ты». Та самая кассета с ромбиком на обложке. Помню ее до сих пор. Слушал взахлеб.
Помню, как пришел домой, включил – и завис. Думаю: «Ничего себе! Вот это да, русский рэп от парня, который всего на несколько лет старше меня». Хотя казалось, будто он вообще с соседнего двора – такой свой, настоящий.
Сначала я услышал голос. Просто музыка из магнитофона. Без картинки, без клипа – чистый звук. И только потом, может, через пару лет, уже где-то в гостях по телевизору впервые увидел, как ДеЦл выглядит.
Мое детство проходило в довольно скромных условиях: телевизор появился поздно, о компьютере и говорить нечего. Первые клипы увидел только в гостях по MTV. Тогда еще не особо понимал, как выглядит артист – знал только голос и обложку кассеты. Парень с дредами. И для меня это был шок: почти мой ровесник – и выпускает рэп. Казалось, если он смог – значит, и я смогу.
ДеЦл стал моим первым вдохновителем. Тогда не было такого изобилия музыки, и то, что появился именно он – молодой, яркий, – было мощным триггером. Я тогда еще только пробовал себя в музыке, писал какие-то первые тексты. И вот альбом «Кто? Ты» стал той самой кассетой, за которую я зацепился. Было ощущение: «Блин, я тоже хочу быть рэпером».
Хип-хоп тогда только начинал в меня проникать – мне казалось, что он мне нравится, или я хотел, чтобы нравился. Я искал себя.
А потом уже вышла следующая кассета – «Уличный боец». Уже более осознанное погружение. Кассету я, помню, купил на рынке. Мы с мамой тогда ходили за одеждой, и рядом был лоток с кассетами. Я каждый раз просил купить хоть что-то новое. Но первой была именно эта – «Кто? Ты». Она многое во мне сдвинула. Не скажу, что сразу стал музыкантом, но точно задумался об этом. Отсюда начался мой путь.
Мы с Кириллом пересеклись лично только много лет спустя – на уличном фестивале в Уфе в 2017 году. Я знал, что он в лайн-апе[15], и после своего сета пошел за сцену, где артисты обычно отдыхают. Захожу – а там Кирилл. И я такой: «Ого, вот это встреча». Немного замялся, думал, буду скромным, ничего не скажу. Но он сам поздоровался: «Привет, Коля». Оказалось, он знал, кто я. Это было очень приятно.
Перекинулись парой слов – про музыку. Тогда же он озвучил идею, что было бы круто собрать всех, кто делает в России что-то в духе регги, дэнсхолла, афро. Не совсем рэп, а музыку с африканским вайбом. Сделать общий проект – альбом, может, не лейбл, но хотя бы объединение артистов. Мы даже обменялись номерами, но, увы, дальше разговоров дело не пошло.
У Кирилла были сильные треки. Мне, например, запомнился альбом, где была песня «Бог есть» с Лигалайзом[16]. Очень атмосферная работа. И сам альбом – интересный по звуку. Он вроде на русском, но звучит не по-русски. Такое редкое сочетание – музыка с характером. Почти весь альбом был интересно собран: красивая подача, хорошие аранжировки.
Если говорить про его поздние альбомы – там уже пошла социальная повестка. Это важно, мощно, но мне лично ближе музыка с позитивом. Жизнь и так сложная, и когда в музыке еще сильнее в это погружаешься, становится тяжеловато. Поэтому я уважаю, что он делал, но в плейлист не добавляю. Мне ближе то, что он делал раньше – там больше было про музыку как таковую, не про отношение к миру, а про сам саунд, про чувство.
Иногда переслушиваю старое – и это как флешбэк в детство. Приятное чувство, будто вернулся в ту эпоху. Его музыка для меня – не про текст, а про то, как он это чувствовал. И в этом он был уникальным.
Кирилл отличался от всех. У него был авторский голос. Но если спросить, чем именно, – тут как с любовью: просто знаешь, что это оно. Был в нем какой-то изюм. Он не был как все. Молодой, с дредами, и вдруг – бац! – треки про вечеринки, про легкость, про что-то другое, не про подъездный рэп и тяжелую жизнь. Это был глоток свежего воздуха.
Когда я узнал, что тексты ему сначала писал кто-то другой, это уже не имело значения. Потому что подача, флоу, харизма – все было на месте. Он читал круто. И даже сейчас, спустя годы, его первые треки звучат достойно.
КИРИЛЛ БЫЛ ОТДЕЛЬНОЙ БОЕВОЙ ЕДИНИЦЕЙ. ДА, БЫЛА РАСКРУТКА, ПРОДЮСЕРЫ, ВЛОЖЕНИЯ – И ХОРОШО, ЧТО ОНИ БЫЛИ. ПОТОМУ ЧТО СРАБОТАЛО. ХОРОШО, ЧТО ЕГО ПОКАЗАЛИ ЛЮДЯМ. ОН БЫЛ НУЖЕН.
И конечно, у Кирилла была смелость. Он не боялся экспериментировать, пробовать новые жанры. Это ведь риск – играть не в ту игру, к которой привык слушатель. Не все были готовы к его музыке, особенно поздней. Массового отклика, как в начале, она не получала. Но он не сворачивал. Это заслуживает уважения. Он работал с дэнсхоллом, афро, латиной и делал это потому, что ему по-настоящему нравилось. Не гнался за трендами.
Это случилось во время написания первого альбома. Кирилл занимался брейк-дансом и близко дружил с Тимати, они начали вместе выступать на сцене.
Как-то раз Тимати уговорил Кирилла заплести дреды. Но через некоторое время сам их состриг, а Кирилл так и остался навсегда с этой прической, что и повлияло в дальнейшем на всю его жизнь.
Кирилл стал увлекаться идеологией растафарианства[17]. Я был категорически против, ведь такой образ жизни подразумевает курение запрещенных веществ. Это была основная проблема.
Однажды мы были в отпуске на Ямайке, у Кирилла уже были дреды, которые он старался не мочить в морской воде. Каждый вечер на набережной проходили танцевальные вечеринки реггитон. Сын проникся этой культурой и легко подружился с местными. Он был очень коммуникабельным и хорошо знал языки. Ему очень нравилась эта музыка. Она была в его стиле. Каждый день Кирилл уходил на эти вечеринки.
Кирилл пытался жить жизнью рэпера. Соответственно, стал много курить. Я пытался разговаривать с ним. Боролся как мог. Иногда жестко. Один раз я поймал человека, который ему это продавал, и сломал ему руки. Но, к сожалению, это не помогло. Появился другой. Я сам человек некурящий и практически не пьющий, и меня эта проблема очень волновала.
Я не хотел об этом говорить. Но сейчас понял, что, наоборот, надо. Для чего? Чтобы родители понимали, что может произойти. Молодые люди будут читать эту книгу. Я считаю необходимым предупредить. Если у вас успешный ребенок – неважно, музыкант или нет, – рядом могут оказаться люди, которые будут пытаться его в это втянуть – употребление наркотиков. И нет никаких «безопасных», «растительных», «натуральных» веществ.
НАРКОТИКИ – БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА НАШЕЙ СОВРЕМЕННОЙ РЕАЛЬНОСТИ, КОТОРАЯ УНИЧТОЖАЕТ ДЕТЕЙ, СЕМЕЙНЫЕ СВЯЗИ И ПРИВОДИТ К ТРАГЕДИЯМ. ЧЕМ УСПЕШНЕЕ ЛЮДИ И ИХ ДЕТИ, ТЕМ БОЛЬШЕ ВОКРУГ НИХ ЭТИХ ДИЛЕРОВ, НЕГОДЯЕВ, КОТОРЫЕ ПЫТАЮТСЯ ИМ ПРОДАТЬ ТО, ЧТО В ДАЛЬНЕЙШЕМ ИСКАЛЕЧИТ ИХ ЖИЗНИ, НО ПРИНЕСЕТ ПРИБЫЛЬ ТОМУ, КТО ТОРГУЕТ СМЕРТЬЮ. ЭТО СТРАШНОЕ ЗЛО.
Я долго не хотел признавать, что все это коснулось и нашей семьи. Надеялся, что пройдет мимо. Что сын, воспитанный в любви и с правильными ориентирами, будет защищен. Но постепенно начал замечать, как он отдаляется. Сначала – в мелочах. Стал более закрытым, раздражительным, отстраненным. Исчезла легкость в общении. Я знал – что-то происходит, но тогда еще не мог понять всей глубины.
К сожалению, похожие перемены я наблюдал и у других молодых ребят из индустрии. Это было похоже на тень, которая ложилась на талантливых, ярких артистов. И каждый раз я надеялся, что они справятся, найдут в себе силы остановиться. Как отец, я особенно остро чувствовал, что происходит что-то неправильное, но…
Если вы замечаете, что что-то не так, идите к врачу: надо поднимать, озвучивать проблему и что-то с этим делать.
Да, Кирилл – хороший, добрый, открытый, талантливый парень. Но это – зависимость. Болезнь. И как бы ни было больно это говорить, ему стало удобнее со мной не общаться. Потому что я не молчал, а спрашивал прямо: «Зачем ты это делаешь? Ты понимаешь, к чему это ведет?»
В какой-то момент я понял, что это односторонняя история. Я говорил – он молчал. Я тянулся – он отстранялся. Меня это очень сильно триггерило и в конце концов стало одной из причин, почему я ушел из семьи.