На лестничной площадке и устроили летучку.

– Что, Макарыч, тот же вариант? – уточнил Богомаз.

– Он, Григорий Саныч, – подтвердил Полозов. – Чисто, без следов взлома, знали, где и что, хапнули только деньги и куклу чертову.

Богомаз чуть запнулся и переспросил:

– Что?!

– Ну, эту, белопузую.

– Хорошо сказал, – хмыкнул подполковник. – Ладно. Расспросил этих двоих? Кто в доме бывал, кто интересовался…

– Как всегда: все гости – приличные люди, чтобы подозревать, – нужны основания, – усмехнулся Полозов.

– Ну-ну. Но квартиру-то он недавно получил?

– Судя по всему, да.

– Разберемся. Дверь оставляли без присмотра?

– Стояли насмерть: нет, и все. Так я Галю в сторону отвел, она и призналась: был грех, вчера выносила ведро, а дверь не заперла.

– Не понял, тут что, мусоропровода нет? – удивился Богомаз.

– Есть, просто она пока не привыкла.

– Ага. И что, сопляки показывались?

– Дом недавно заселен, не всех пока в лицо знают. Дворник показал, что сегодня заходил во двор какой-то пацан, был спокоен, не озирался, даже прикуривал. Куда делся – не знает.

– Ну а на днях, положим, вчера? Должны же они были присмотреться, что да как.

– Дворник клянется, что никакой чужой шпаны не видел. А вот на днях, говорит, шуганул какого-то чертенка со двора.

– И каков из себя?..

– Такой же, как в других эпизодах: лет семь-восемь, чернявый, наглый, круглый.

– Орел, Макарыч! – похвалил Богомаз. – Ты того, который первым зашел в квартиру, допрашивал?

– А надо? Я так, бегло.

– Давай для очистки совести поговорим предметно.

Интересно, что и дворник, и гражданин, обнаруживший кражу, в один голос клялись, что на лестнице никого не видели. Тогда Богомаз прямо спросил:

– Ну а дети, подростки не пробегали?

– Кто-кто? – переспросил гражданин.

Григорий Александрович показал рукой на метр от пола:

– Вот такого рода граждане. Несовершеннолетние.

И гражданин просиял:

– Точно! Двое спускались, пацан и девчонка.

– Какие из себя?

– Да обычные. Паренек в очках и галстуке, девчонка поменьше, беретка большая, юбка длинная. Вроде белобрысая, но… – гражданин развел руками.

– С газета, – добавил дворник.

– Читали, что ли? – уточнил Полозов.

– Несли газета. Много.

– Макулатуру собирали?

– Точно! – подтвердил гражданин. – Спросили про макулатуру, а я их сгоряча шуганул.

– Ясненько. – Богомаз, достав записную книжку, быстро написал в ней несколько слов и показал Полозову. Тот кивнул и вышел, а Богомаз вернулся к разговору: – Еще раз, товарищи, на днях каких-то посторонних детей не видели?

Гражданин сказал, что не знает, дворник сначала сказал то же самое, но Богомаз напомнил:

– Чернявый клоп, маленький. Возможно, цыганенок.

Тут дворник вспомнил:

– А! Был, был. Крутился туда-сюда, я метлой погнал.

– Спасибо, граждане, а мы продолжим расследование.

Всего, согласно протоколу, было похищено восемь тысяч двести рублей. И это составляло примерно годовую зарплату Глебова, заместителя начальника склада № 302-бис управления материально-технического снабжения при Совмине.

Он подписывал все не глядя, а сам так и стлался, пытаясь заглянуть в лицо оперативникам.

– Что вы так разволновались? – спросил Богомаз. – Берегите нервы. Вспомнили что-то про фигурку?

– Нет! – растроенно ответил Глебов.

– Очень советую вспомнить. И вот еще что, – Богомаз чуть подмигнул, – не многовато метров-то?

Глебов начал волноваться:

– Выделено по очереди и норме, по критерию нуждаемости… Вы Савушкину позвоните, он вам представит…

– Всему свое время, – кивнул Богомаз и поинтересовался: – А вы с ним близко знакомы?

Глебов разволновался еще больше:

– Шапочно. Мы ведь про Льва Давыдовича говорим?

– Про него, конечно.

– Встречались.

– Визиты друг другу наносили…

– Простите, не понимаю.

– Поймете, – пообещал подполковник, но тотчас смягчил тон, – всему свое время. Свободны пока.

…Вернувшись в свой кабинет и убедившись, что прямо сейчас он никому не нужен, Григорий Александрович вынул из кармана фотографии, разложил на столе. Извлек из сейфа папку, подписанную «Квартет с Коломбиной. Разное», развязал шнурки и стал заниматься тем, что любил более всего: выстраивать цепь соображений и фиксировать, что все идет – на удивление! – по плану.

Итак, выстроилась серия. Во всех случаях одинаковая схема: явная наводка, разведка, отсутствие взлома, похищены только деньги плюс фигурка, якобы никчемная. И главное – везде «светятся» несовершеннолетние.

Поквартирный обход показал, что из юных жителей подходящего возраста в это время никто не шастал по лестницам. Умница Полозов разузнал: школьники, обитающие в подъезде, дисциплинированно на уроках присутствовали, отмечены в журналах. А сбор макулатуры не объявляли.

Значит, «цыганенок», парень и девица – та же троица, что сработала квартирку на Покровке и на Садовнической. Впрочем, те это люди или какие-то другие – неважно. Главное то, что они делают.

Перевернув фото с Коломбиной, там, где было выведено «ГГ‐71 лит. “ф”», подполковник подписал еще: «Земляной вал, 10, кв. 8, Глебов, 2 ком., один (двое?). Савушкин!!!» На обороте портрета пузатого дурака Бригеллы было указано: «ГГ‐68, Покровка, 22, кв. 3, Юдушкин, 32 кв. м, 3 чел., Савушкин!!», с тылу Тартальи – напыщенного урода в черном балахоне – «ГГ‐73, Садовническая, д. 9, кв. 10, Головлев, 3 ком., двое, Савушкин».

Где-то в огромной Москве, а то и в Союзе скрываются все эти ГГ‐68 и 73. И если бы ему, Грише Богомазу, самому пришлось их разыскивать, то до пенсии не управиться. Но занимаются этим те, кто виноват, так что можно не волноваться. Очень скоро обнаружатся и эти ГГ‐68 – Панталоне с кошельком размером с мешок, – и ГГ‐73 – Арлекин на палочке-коняшке. А заодно накопятся и материалы для разработки конкретно по взяткам да и вообще по хозяйственной части. Давешний Глебов – это же мед сладкий, бери и закатывай.

«Отменно. Разве что время поджимает, – Григорий Александрович переворошил похудевший календарь, сверился с отметками. – Пожалуй, сто`ит придать ускорения, а то как бы не успокоился».

Подполковник снял трубку, попросил город, назвал красивый номер. На том конце провода долго не отвечали, наконец раздраженно промяукала секретарша:

– Да! Говорите, товарищ, быстрее, я занята.

– Я тоже, Машенька. Не хамите тому, кому не следует.

Та без тени смущения сменила тон:

– О, простите, не узнала голоса. Соединяю.

В трубке щелкнуло, заговорил мужчина:

– На проводе.

– Мое почтение, Александр Иванович.

– А, Григорий Саныч.

– Он самый. Как наши с вами дела?

– А что, собственно говоря, вы имеете в виду?

– Да все то же. Есть мнение, что вскоре всплывет инвентарный ГГ семьдесят один литера «ф».

– С ручательством?

– Абсолютно. Так вы не задерживайте.

На том конце провода пыхтели, шуршали бумагами.

– Александр Иваныч, инвентаризация на носу, – напомнил Богомаз.

Собеседник щелкнул зажигалкой, прикурил и пообещал:

– Поторопим. Фюнф минут.

– Давайте. Не будем обманывать братский народ, обманутый Гитлером.

– Не станем, – успокоил собеседник, – конец связи.

Закончив разговор, Григорий Александрович сложил все в папку, завязал на шнурки и убрал в сейф.

Его собеседник, докурив, снял трубку другого телефона:

– Лев Давыдович, говорят, еще одна у вас. Не у вас еще? Так поторопите агентуру. Нет времени… Так именно об этом и хочу напомнить…

Пауза, далее совершенно иным голосом:

– Не забывайтесь. Время, товарищ, время.