Из командировки Данилов вернулся в первом часу ночи. В прихожей его встретил голодный кот. Зверь быстро вскарабкался по пиджаку на плечо. Данилов, как обычно, прошёл по длинному коридору сразу в свою комнату, включил свет и ноутбук. Кот спрыгнул на стол, прижал уши и начал громко протяжно орать. Это был его четвёртый сиамский кот, четвёртый Рим. Все прежние питомцы носили громкое имя без номеров и суффиксов.

Илья Николаевич не стремился создавать нечто новое в личной жизни. Он исповедовал мудрый идеал недеяния, то есть всякий раз совершал минимальное усилие, которое соответствовало ритму космоса. Действие, основанное на чувстве и знании этого ритма, не приводит к революционным катаклизмам и не вносит духовную смуту, а наоборот, стабилизирует жизнь и приносит спокойствие, поэтому, пребывая в ожидании завершения цикла движения мысли, он не спешил кормить кота.

Последние лет десять академик жил в комнате с пустым просторным балконом – один. В квартире были другие комнаты, но туда он заглядывал редко. Зачем, если там ни людей, ни книг? Одиночество было непонятным Данилову чувством. Книги, точнее их авторы, были частью его социума, мозг постоянно пребывал в диалоге с друзьями, коллегами и учениками, за бутылкой вина, в стихии дружеских дискуссий он чувствовал себя комфортно. На завтра Илья Николаевич мысленно планировал начало работ по исполнению поручения президента, думал, кого можно пригласить, перебирал имена сотрудников института, многие из которых числились у него, но жили и работали удалённо. В этом была сложность, но техническая проблема состояла в необходимости оперативного исполнения с учётом значительного различия темпов деятельности в администрации президента и в академии наук.

Кот вёл его по квартире, но оказалось, что не на кухню. Рим свернул в боковой коридорчик, остановился у закрытой двери в ванную комнату, поднялся на задние лапы и передними начал царапать дверь. Данилов почувствовал, что кот дрожит и громко урчит от возбуждения. Там горел свет. Данилов открыл дверь и увидел на коврике возле ванной тело, то, что это тело, он понял сразу, поэтому прикоснулся к плечу осторожно, так, как обычно будят спящих людей. Тело Варвары Васильевны, его домработницы, успело окоченеть. Умерла она днём, может быть, вчера. Ничего примечательного он не заметил, кроме того, что случилось необратимое. Тапочки свалились с ног и лежали отдельно. Резиновые перчатки брошены в раковину. Одетая в синий спортивный костюм с бледно-голубой отделкой, Варвара аккуратно поджала ноги и была похожа на спящего на боку человека, но это было не так, в чём он убедился в результате повторного прикосновения к телу. Данилов решил действовать формальным образом. Для начала он позвонил в единую службу МЧС, представился, описал обстоятельства и попросил вызвать следственную группу и полицейских медиков.

Варвара Васильевна работала у него четвёртый год. Он нанял её через социальную службу самостоятельно, не впутывая в свои бытовые проблемы знакомых и родственников. Попросил подобрать для работы на дому женщину лет пятидесяти с высшим техническим образованием. Сначала Варвара Васильевна убиралась у него в квартире раз в неделю и кормила кота, когда он уезжал. Скоро Илья Николаевич понял, что невзрачной и робеющей в его присутствии женщине в простом платке можно доверять. Варвара стирала и гладила вещи. Дополнительно по его просьбе готовила для академика на два-три дня вперёд домашние супы: щи, борщ, куриную лапшу, гороховый и рыбный, по праздникам солянку в расчёте на гостей. Илья Николаевич иногда ел суп утром на завтрак и вечером перед сном. Он очень любил горячие супы и при случае всегда её благодарил. Пересекались они в квартире редко. Работать в присутствии академика Варвара стеснялась и приходила, когда он был в институте или в отъезде.

Собственно, о домработнице и её семье Илья Николаевич ничего не знал и не видел её близких родственников никогда. И вот произошло необратимое. Он набрал номер Варвары Васильевны и услышал звонок в прихожей. Там из её куртки достал телефон, в непринятых звонках увидел опцию «дочь» и позвонил. Когда он услышал женский голос, то представился и спросил:

– Как вас зовут?

– Марина. Что с мамой?

– У вас есть братья и сёстры?

– Нет.

– Вы в Москве проживаете?

– Да, в районе Авиамоторной. Я звонила ей, она не отвечает, что с мамой? Мы волнуемся.

– Варвара Васильевна с вами жила?

– Мама в больнице, умерла?

– Марина, прошу вас, возьмите машину, такси и срочно приезжайте. – Илья Николаевич подробно объяснил, как найти дом, подъезд, квартиру, попросил записать свой телефон. Потом стал записывать адрес Марины, записывал медленно, тянул паузу. – Сегодня вернулся из командировки и обнаружил, открыл дверь в ванную… думал, потеряла сознание и упала, но видно – умерла. Полицию и скорую вызвал, берите машину и приезжайте.

– Да. Едем. Ты слышал, всё понял? – обратилась Марина к человеку, который был рядом, возле неё.

Илья Николаевич положил телефон в куртку и пошёл по квартире, зажёг везде свет, но ничего странного не приметил. В холодильнике нашёл рыбную солянку на выходные, хлеб и свежие продукты. Есть ему хотелось, но он оставил эту процедуру на потом.

Следователь представился с площадки, не переступая порога:

– Старший лейтенант полиции Леонид Галушкин.

– Илья Николаевич Данилов, хозяин квартиры, – в тон ему ответил академик.

Второй полицейский был без формы, знаков отличия и оружия. Он не представился.

– Сколько погибших? – спросил следователь.

– Одна.

– Раненые есть?

– Нет.

– Вы будете заявлять физический ущерб, в смысле побои?

– Нет.

– Как зовут погибшую?

– Каурова Варвара Васильевна.

– Кем она вам доводится?

– Домработница.

– Она проживала в квартире?

– Нет. У неё свой ключ. Она приходила.

– Кто ещё проживает в квартире?

– Кроме меня – никого. Есть кот. Варвара Васильевна его кормила. Прописан я один.

– У кого другие ключи?

– У сына есть ключ. Он с семьёй проживает отдельно.

Это всё лейтенант успел узнать, пока они шли от двери до ванной комнаты. Отвечал Илья Николаевич быстро и отрывисто. Следователь внимательно осмотрел тело, раковину, унитаз, ванную, пол, ничего не двигал и не трогал.

Помощник достал сотовый и раз десять сфотографировал тело и вещи.

– Всё так и было, когда пришли?

– Да, коснулся тела и понял, что уже окоченела. Дверь в ванную была закрыта, и там горел свет, а больше нигде света не было.

– Дверь была заперта изнутри?

– Нет, не заперта.

– Допроси соседей, пригласи понятых и осмотрите квартиру, – распорядился следователь.

Помощник в штатском исчез.

– Как вы думаете, что произошло с Варварой Васильевной? – спросил Данилов.

– Это вы у кота своего спросите. Натворил дел и скрылся. Где он?

– Спрятался.

– Спрятался, значит, виновен, вот что я думаю, – следователь шутил и не улыбался, он осматривал дверь. – Извините, Илья Николаевич, где мы могли бы присесть и составить свидетельские показания.

– На кухне вас устроит, там стол чистый и свет яркий. Прошу вас, действуйте по регламенту. Я буду вам помогать, как смогу. До вашего прихода я позвонил с телефона Варвары Васильевны её дочери. Она должна приехать, едет.

– Услугу следствию вы оказали медвежью. Родственников для опознания мы обычно вызываем в морг, а не на место гибели. Вам это может показаться странным, но знаю, что бумажки, медицинское заключение и свидетельство о смерти действуют на близких, как успокоительное лекарство. Вы знакомы с родственниками Кауровой?

– Нет, я их не знаю. Мы не разговаривали на эту тему.

– Повод для знакомства с дочерью, конечно, неудачный.

– Да, согласен.

– Ваша домохозяйка, она замужем?

– Нет, по-моему, уже давно в разводе.

– Вы состояли в личных отношениях с Варварой Васильевной?

– Нет, – ответил Илья Николаевич.

Данилову импонировали юридические алгоритмы вопросов «строгого юноши Леонида», так он окрестил следователя, который быстро и на удивление разборчивым почерком заполнял протокол лаконичными показаниями академика. Он уже понимал, что с телефоном проявил инициативу и совершил лишнее действие, которое нельзя считать мудрым. С другой стороны, Данилов не понимал мотивов, побудивших его набрать номер дочери Кауровой, не мог определиться с мерой участия в судьбе домохозяйки, супы которой ел с удовольствием. Она могла уйти из жизни в любой момент и где угодно, но случилось это здесь, в его квартире. Возможно, возникла невидимая его уму турбулентность самоорганизующейся критичности, которая вызвала надрыв или слом системы, и человек внезапно ушёл здесь и навсегда.

Дверь на площадку была открыта. Марина появилась в прихожей тихо и внезапно с мужем и дочкой. Все были в спортивных костюмах и кроссовках. Марина оказалась высокой сильной женщиной, совершенно не похожей на мать. Ей более к лицу было бы имя Варвара. Инициативу общения взял на себя её муж.

– Капитан Росгвардии Николай Игонин. Моя жена, Марина и наша дочь, Нина. Дома одна забоялась, пришлось взять малышку с собой, – представил он семью следователю и протянул руку, как старший по званию.

– Роберт, проводи родственников и составь акт на опознание, – приказал следователь помощнику.

– Иди к нам на кухню, – позвал девочку Илья Николаевич. Нина послушалась и спряталась за широкой спиной Данилова.

– Нам повезло, – неопределённо заметил Леонид. – Дайте мне контакты сына, мы вызовем его повесткой в случае необходимости.

– Повесткой не надо, вы позвоните лично, и он придёт. – Илья Николаевич достал бумажник и нашёл в нём визитку сына.

– Ого, депутат Мосгордумы Данилов, известный человек. – Следователь убрал визитку себе в карман и попросил: – Илья Николаевич, покажите мне своего кота. Я возьму его в дело как свидетеля.

– Дверь открыта, он мог убежать на улицу, – вспомнил о питомце Данилов.

– Нет, вот он, здесь, он урчит, ры-ры, – Нина подошла к столу. На плече у неё сидел Рим.

Леонид взял кота, опрокинул на спину и осмотрел когти. Кот прижал уши, злобно бил хвостом и терпел издевательство.

– Глаза васильковые, красивые. – Следователь вернул кота девочке. – Жаль, основной свидетель ушёл в отказ, молчит.

– Нет, он говорит, сказал мне, что бабушка говорила: «Хр-р, хр-р».

– Ценная информация. Ты в школу с мамой ходишь или с бабушкой?

– Я в садик хожу с бабушкой и ещё в академию.

– Как этого кота зовут, ты знаешь?

– Рим.

– И часто ты здесь с бабушкой бывала?

– Нет, совсем редко. Если у нас в садике карантин был.

– А деда ты видела, знаешь? – Следователь подмигнул Илье Николаевичу.

– Нет, его не было.

В кухне появились помощник Роберт и понятые: соседи, отец и сын. Илья Николаевич кивнул им головой, молча поздоровался.

– Понятые свободны, спасибо… – распорядился следователь.

– А нам что делать? – спросила Марина.

– Ждать, пока не приедет наш катафалк, ожидать медиков… хотя, здесь не ваша квартира, вы свободны и можете ехать. Заключение получите завтра… в нашем районе, вот. – Следователь написал свою фамилию и дал визитку отделения полиции с номером телефона мужу Марины. – Я завтра выходной. Фамилию назовёте, и вас оформят.

Когда родственники Кауровой ушли, Данилов попросил следователя:

– Я бы тоже хотел посмотреть результаты аутопсии. Она никогда ни на что не жаловалась, странно получилось…

– Что получилось?

– Что Варвара Васильевна умерла у меня в квартире. Дверь открыл, везде темно, света в квартире не было, точно помню. Не понимаю, почему свет горел только в ванной?

– Возможно, всё произошло днём, когда светло было, сегодня или вчера?

– Сегодня. Вчера она дома была, – сообщил Роберт.

– Могу я или не могу добыть аутопсию, пока не ясно, завтра выходной.

– В протоколе личный номер телефона, лучше на него… – Илья Николаевич понял, что ошибся, что вопрос не по адресу, и перевёл тему. – Предлагаю кофе, у меня хороший, натуральный. Ленинградская солянка есть, рекомендую, Варвара Васильевна приготовила.

– Солянку мы не будем, хотя очень хочется, и вам Илья Николаевич не советую. Может быть отравлена, – серьёзно пояснил Леонид.

– Вот не думаю.

– Я не про Варвару Васильевну. Здесь мог быть посторонний. Этот наклон дела – не про меня. Вы потерпите, сигнал прошёл по службам. Приедут «люди в чёрном». Они версию отработают. Я вам советую, посмотрите внимательно, какие ценные вещи пропали из квартиры?

Ценными вещами Данилов не интересовался. Были подарки друзей, картинки и юбилейные часы, которые давно уже не тикали. Потом книги. Книги – не вещи, они ассоциировались с людьми. Память на авторов и мысли у него была крепкая. Он помнил всех и мог найти любую книгу быстро. Деньги в банке, паспорт всегда с собой, какие ценности могли уйти из дома? Очевидно, что это Варвара Васильевна, ценность её жизни выше стоимости любых вещей.

Специалисты вывезли её тело моментально, молча, и потом он долго дремал на кухне в ожидании «людей в чёрном». Они действительно были в штатском и до блеска начищенных ботинках. Смотрелись старомодно и в то же время элегантно, что понравилось Данилову. Вместе осмотрели квартиру и потом записали «интервью» на диктофон. Они так и сказали, прямо сказали, что допрашивать не будут, и попросили дать им небольшое «интервью». Все вопросы были не по делу, а из какого-то служебного теста. Потом случился небольшой инцидент, в котором Данилов был прав «по большому счёту», а «по маленькому» – ошибся. Сославшись на длительность формальных процедур, вежливый оперативник попросил у него содействия следствию.

– Я скопирую данные вашего телефона и установлю служебную программку. – Он выложил на стол свой айфон и прицепил к нему шнурок с набором фишек.

– Нет, – врождённая улыбка на лице Ильи Николаевича, была удобной маской, – вы можете произвести обыск и даже изъятие вещей, но только на основании постановления суда и в присутствии понятых. Я не о себе. В телефоне личные данные известных и родных, им необходима защита, хотя бы по закону.

Из оперативников ему никто не ответил, пальцем не пошевелил, чтобы жестом дать какой-либо знак. Служебный айфон завис на столе. Возникла пауза, которую Данилов понял, как знак раздражения. Видимо, старший из них достал из папки бланк.

– Илья Николаевич, это постановление суда на действия, необходимые следствию. Ознакомьтесь и распишитесь, пожалуйста. Там есть строчка для вас.

Данилов внимательно прочитал текст, проверил реквизиты:

– С этой бумаги и надо было начинать.

– Не обязательно. Разные бывают обстоятельства, – толерантным тоном пояснил оперативник. – В данном случае необходимости в обыске нет, но безопасность ваша всегда в опасности. У вас оружие есть?

Вопрос оказался для Ильи Николаевича неожиданным, и он не сразу ответил. Огнестрельного оружия у него не было. Имелись гости из девяностых: кинжалы, два, и настоящий сарматский меч, подарок археологов. В то время дарили оружие, было хорошим тоном в кругу малиновых и зелёных пиджаков.

Пробу солянки сотрудники увезли с собой. Вина им Данилов не предлагал и как только проводил всех гостей, подумал: «Стакан горячего вина будет в самый раз!»