В кафе Женя нарисовала Марку ту же картину, что ночью Роману. Марк ел и слушал, он волновался и молчал, записал номер машины. Женя знала, что Марк из тех людей, что думают медленно и хорошо, в смысле хорошо думают о людях.

– Съешь мой обед, оплачено, – попросила Женя и отвернулась к окну. Свет, ей нужен был свет, простой, дневной, в котором она чувствовала силу и своё одинокое присутствие. Такого не было прежде. Прошлое отошло в серую тень невзрачных забытых вещей. Так видят мир младенцы в первый день творенья: очевидный свет и страх, невидимый, пронизывающий всё на свете страх. Она, иная душа, родившаяся этим утром в утробе погибшей Жени, кричала, выла в ожидании спасения и явления его, а если, если он не придёт?

Марк подвинул к себе поднос Жени, машинально съел морковный салат, овощной суп и булочку с вареньем, выпил остывший кофе и предложил:

– Давай заявим в полицию.

– Что заявим?

– Номер машины, приметы и всё такое!

– Зачем?

– Они найдут преступника.

– Нет.

– Девчонки говорили, ты плакала.

– Это нервное, пройдёт.

– Да, обязательно пройдёт.

– Ты меня хочешь, прямо сейчас, здесь, идём в туалет? – Женя посмотрела ему в глаза.

– Да, са-мо собой, – Марк напрягся от такого рода откровенности. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я тебя люб-лю, – внятно по слогам добавил он.

– Я за-разная, инфи-цированная, – в тон ему ответила Женя.

– Надо закрыть эту тему. Хватит по кругу бегать. Едем в больницу сдавать анализы. – Марк взял Женю за руку и увлёк на улицу. Они сели в красную «мазду» Марка.

– Ты знаешь, что такое инкубационный период? – спросила Женя.

– Нет, – сознался Марк.

– Свадьбы не будет полгода и никогда, так может быть.

– Это почему?

– Меня уже имел жених небесный. Дары его мне неизвестны. В лучшем случае – беременна, в худшем – чем-то больна или травмирована.

Марк вёл машину спокойно и правильно. Женя никогда не садилась с ним рядом. У него было мнение, что на заднем сиденье пассажир находится в большей безопасности, а она обижалась, что возле руля он в недостаточной степени уделял ей внимания, как женщине, а не пассажиру. После затянувшейся паузы Марк продолжил разговор:

– Не надо нагнетать. Будем действовать по мере поступления проблем. Ты же знаешь, я не умею сочувствовать и жалеть.

– И соболезновать? Представляешь, меня уже… вчера я могла уйти навсегда!

– Да. Мне не хватает эмоционального интеллекта, как ты говоришь. Преступник умён? Он с тобой разговаривал?

– Нет. Он не пытался вступать в личные отношения: запугивать, оскорблять, просить – ничего не просил.

– Ты говорила, он с ненавистью действовал, как бы наказывал тебя или в твоём лице других. Какой мотив у него, за что?

– Это я своё накрутила, извини. Обидно другое, он не видел во мне женщину, человека. Я для него скотина, вещь. Можно использовать и бросить. Запихнул в машину, щёлкнул замками и погнал. Трудно объяснить про ненависть. Понимаешь, в тот момент он себя ненавидел и сам себя истязал. Я так чувствовала. Для него я была тряпкой, инструментом, вот что страшно! Я обняла его и прижалась, пожалела. Я даже не плакала. До меня потом дошло, ему совестно стало, и он меня не убил.

– Всё проще должно быть. Без комплексов и садомазохизма. Мы не в цифре живём, слава богу.

– Смотри, мог убить, легко, но – не убил. Почему? Как ты думаешь?

– Почему? Твой вопрос неправильный. Вопрос «почему?» нацелен на поиск причины. Причинно-следственные отношения действуют в закономерных процессах. То есть в алгоритмах, в которых есть стабильная повторяемость. Благодаря повторяемости в научной практике возможен эксперимент. Но с тобой произошёл исключительный случай. Такие вещи выпадают из закономерного множества. Здесь более точным будет вопрос «зачем?». В раскрытии преступления важен мотив криминального поведения. Это ключ. Произошло тяжкое преступление, сексуальное насилие без посягательства на жизнь. Я думал об этом. Допустим, он уже убивал и не раз, то ему это не надо. – Марк надолго замолчал.

– Ты хочешь сказать, что я сама отдалась. Дала щедро и с удовольствием? И он меня благородно помиловал!

– Такого я не думал и не говорил. Это твои мысли. У тебя завышенная самооценка. Ты видишь искажённую картину и пытаешься понять: какое впечатление произвела на преступника? Самолюбие нам необходимо, особенно мне, но разговор не про тебя, а про него. В данном случае у преступника не было мотива к убийству. Возможно, и я в этом не уверен, но по косвенным признакам можно предположить, что преступник – профессиональный убийца, боевик или бандит, то есть не псих и не маньяк, поэтому ты не погибла.

– Он будет меня искать? Я в опасности?

– Да, всё может быть. Он влюбился, наблюдал, выслеживал тебя, похитил и придёт ещё раз. – Марк улыбнулся. – Есть мифы про женщин. С ними таинственным образом блудили боги. Думай, что это твой вариант, если нравится. Я считаю, вероятность повторения события нулевая. Твой случай исключительный. Следующей жертвой будет другая девушка.