На мой взгляд, изучение или использование восточных форм сторителлинга само по себе не представляет собой культурную апроприацию – независимо от бэкграунда или жизненного опыта учащегося либо творца.

Я подразумеваю под культурной апроприацией нечто большее, чем просто заимствование идей из другой культуры. Скорее это избирательное или случайное использование декоративных составляющих культуры без оценки широкого культурного контекста, из которого эти составляющие произошли. Это нечто вроде косплея, вырывающего из культуры искусственные и банальные элементы – без понимания принципиальных различий в ценностях, эстетике или духе и уважения к ним; без осознания того факта, что эти элементы могут радикально изменить само представление о формах либо темах достойного повествования. Это анимационный мюзикл, главный герой которого (обычно героиня) – представитель незападной культуры, действующий в незападном сеттинге, однако разговаривает он и ведет себя точь-в-точь как американский подросток: бунтует против родителей, бежит к океану, распевает песню «Я хочу!» и кидается в трехактную историю, чтобы «найти себя» и «утвердить свою волю». Это не разнообразие. Это западная история в незападном прикиде. Вот это культурная апроприация.

В то же время постижение фундаментальных отличий восточных традиций сторителлинга от западных – не то же самое, что искусственное и банальное заимствование декоративных элементов, и, следовательно, оно не является культурной апроприацией. На самом деле в определенном важном смысле это полная противоположность культурной апроприации.

Обращаю ваше внимание на то, что я не назначаю себя сотрудником полиции, выявляющей культурную апроприацию. У всех нас есть свои маленькие слабости. Я признаюсь в любви к экранизации «Мемуаров гейши», особенно к прекрасно сработанному сценарию Робина Свикорда. Впрочем, я и не берусь изучать реальную культуру гейш по фильму (я бы скорее порекомендовал книгу «Жизнь гейши» Минэко Ивасаки). Я также понимаю, что фильм, в котором актрисы-китаянки играют японок-гейш, говоря на английском языке, соответствует реальности в той же мере, в какой ей соответствовало бы русскоязычное кино, в котором француженки исполняли бы роли немецких принцесс. Я не ставлю своей целью отстаивать культурный пуризм. Однако призываю проводить грань между отдельными слабостями и осмысленным исследованием культуры.