Травма из прошлого еще один универсальный элемент человеческого опыта. Она может пустить жизнь персонажа под откос, расстроив ее важнейшие составляющие.

Тяжелый опыт заставляет персонажа создавать эмоциональные защиты, и не всегда разумным образом. Он может стать настоящим мастером в умении держать людей и болезненные ситуации на расстоянии, однако используемые для этого методы нередко оборачиваются изоляцией и неумением наладить контакт. Когда прорываются негативные чувства, персонаж неспособен их испытывать из-за неконструктивных приспособительных механизмов – отчужденности, диссоциации, избегания. Постоянно отгораживаясь от отрицательных эмоций, персонаж лишает себя возможности проработать травмирующий опыт и жить дальше без нездоровой защиты. И травма продолжает разрушать его жизнь.

Из-за непреодоленной эмоциональной травмы персонаж может верить, что стоит перестать защищаться, как его снова ударят. Это убеждение мешает удовлетворению одной или более чем одной базовой человеческой потребности. Эмоциональный щит, служащий персонажу для самозащиты, не позволяет ему достичь целей, которые удовлетворили бы эти нужды.

Сильно травмированный персонаж, не готовый к исцелению, не может изжить свое прошлое в одночасье. Ему нужно постепенно, шаг за шагом, повышать уверенность в себе и самооценку. Для этого вы можете постепенно вводить усилители эмоций, с которыми персонаж в состоянии справиться.

Михаил как заведенный ходит взад-вперед по гостиной. На ковре скоро будет протоптана дорожка. Пот заливает глаза, тело терзает боль. Это когти абстиненции (синдрома отмены). Чем сильнее страдания, тем слабее решимость не прикасаться к этой дряни. Мысленно он перебирает список мест, где можно найти то, что избавит его от боли. Имена, лица, места… все они к его услугам, стоит только выйти из квартиры.

Он делает шаг в сторону выхода.

– Папочка! – Сонный голосок пробивается в его сознание через поток мыслей. В дверях спальни стоит Абель в комбинезончике с веселыми уточками. – Я хочу пить!

– Сейчас, малыш. – Голос Михаила срывается. Он бросается к кухонной раковине, чтобы только Абель не увидел его слез. Помни, почему ты это делаешь.

Уложив трехлетнего сына в кроватку, он замечает на полу мягкую игрушку. Уносит ее в гостиную, где придвигает вплотную к входной двери стул и усаживает облезлого жирафа. До самого утра, превозмогая дрожь и лихорадку, он смотрит на этого жирафа – своего ангела-хранителя, защитника от тьмы, что подкарауливает по ту сторону двери. Наконец всходит солнце и прогоняет тени.

Травма, которая привела Михаила к зависимости, никуда не делась, и он, возможно, еще не готов ее проработать. Но он справился с самой трудной частью своего исцеления, и это дает ему силы и цель – залог дальнейшего личностного роста.