Мысли мыслями, а по сторонам оглядываться не забывал, ну и по возможности старался прятаться в тень, чтобы быть подальше от любопытных глаз. А то мало ли кому в этот момент навеет из какого-нибудь окна выглянуть? Люди они ведь такие непредсказуемые. И такие болтуны. Мне это надо? Не надо…

До городской окраины добрался быстро, на глаза никому не попался, по крайней мере очень хочется на это надеяться — влезать потом в разбирательства с местной полицией нет никакого желания, теперь осталось до стоянки самолёта без каких-либо накладок дотопать. Всего-то осталось на этот холм подняться и спуститься по противоположному склону, потом перейти через ещё одну гряду повыше, перебраться через ручей и ещё раз подняться. И буду на месте.

Казалось бы, чего тут опасаться? Лес же кругом. Но расслабляться и радоваться прежде времени не подумал, научен горьким опытом. Вот так расслабишься, а жизнь в последнюю минуту обязательно какую-нибудь пакость подкинет. Чтобы не расслаблялся. Так что и по сторонам поглядывал, и ушки держал на макушке, и птичек слушал, а не подадут ли они тревожный сигнал, не топает ли кто мне наперерез? И это не паранойя, это разумная осторожность. Усвоил я жизненные уроки.

Перекинул ношу в другую руку. Саквояж вроде бы и небольшой по размерам, но, зараза такая, до чего же неудобный, все мышцы мне оттянул. Пришлось даже останавливаться разок для отдыха. Не на вершинке холма, нет, там бы я торчал у всех на виду, как тот тополь на Плющихе, я чуть ниже на отдых встал. То есть, сел, спиной к кустарнику, чтобы вся проплешина передо мной просматривалась. И дорога, по которой я сюда шёл.

Нетерпение так и подмывало открыть саквояж и ещё раз, но уже более вдумчиво осмотреть трофеи. Насилу удержался, не захотел время терять. Потом осмотрю, в самолёте. Там же, кстати, и переложу всё добро в свой рюкзак, а от этого баула избавлюсь. Пусть они все одинаковые, но мало ли чего. Раз уж решил везде проявлять осторожность, то и нечего от своего же правила отступать. Вдруг там есть какая-нибудь особенная примета, царапина, к примеру или порез? И ещё один довод для того, чтобы избавиться — нагрянут господа полицейские, начнут наши вещи осматривать и обязательно саквояжем заинтересуются, всё-таки очень необычная для самолёта вещь.

Короче, от таких улик нужно сразу избавляться. Я бы его ещё по дороге выкинул, но как бы я тогда его содержимое нёс? В чём? В карманы всё не влезет. Эх, нужно было там простой мешок искать, которые в любом доме, особенно где-нибудь на кухне, обязательно должны быть. Закинул такой себе за спину и иди спокойно, на обочину поплёвывай. И руки практически свободные.

При мысли о полицейских сразу испортилось настроение. И утро уже не радовало, и солнце не ласково пригревало, а жарило с небосвода, как потерпевшее. Нет, убираться отсюда нужно, и чем скорее, тем лучше. Сгоревшую машину тоже нашли, уж в этом-то я не сомневаюсь, дыма было на всю округу. Да и прислуга в доме скоро проснётся, а, значит, найдут и убитого мной хозяина. Там три тела, здесь одно…

Местная криминальная полиция наверняка свяжет наше появление здесь и череду произошедших в городе убийств. Ведь до нас всё было тихо. И после отлёта так же тихо станет.

Сколько у меня есть времени до того момента, как власти объявят о наших поисках? Да нисколько, утекает оно, словно вода между пальцами. И ждать вечера, пока привезут закупленное топливо, уже не могу. Зудит что-то внутри, ноет. Вот чувствую, что нельзя ждать и всё тут!

Да и Бог с ним, с этим топливом, НЗ в бочках на борту есть, так что перельём бензин в баки и перелетим ещё куда-нибудь, а там и купим. Может быть. Или не купим. Но тогда придётся уничтожать самолёт и искать какой-то другой способ вернуться в Империю. Надеюсь, до таких крайних мер дело всё-таки не дойдёт, и я выкручусь по своей извечной привычке…

А тут ещё и его высочество загулял, свободу почуял, решил в городе остаться, приглашение чьё-то принял на ужин. Ну и где теперь Александра Михайловича искать?

Время за раздумьями пролетело быстро, дорога сама ложилась под ноги. По такой хорошей грунтовке идти одно сплошное удовольствие. Вот и замаскированный хвойными ветками самолёт наверху показался. Да уж, халтура, а не маскировка. По тёмному времени сойдёт, а вот так, когда восходящее солнце рощицу просвечивает насквозь, мой самолёт в его лучах стёклами сверкает, что бриллиант огранённый. Одно обрадовало — подчинённые службу бдили и моё появление внизу на склоне срисовали в тот же миг. Окликать, слава Богу, не стали, но и выскакивать на опушку леса не выскочили. Сообразили, черти, отмашку дали, себя обозначили и дождались моего подхода.

— Ваше благородие, мы там вчера кулешик сварганили, — это вместо приветствия прозвучало. — А с утреца пораньше уже и разогреть успели. Не желаете испробовать? Вон в котелке ваша доля томится.

Конечно, желаю. И ещё как желаю. Вот как только про кулешик услышал, так сразу желудок и проснулся, завопил, забурчал, зажаловался на долю свою тяжкую, голодную. Ну как я ему, родному, могу отказать? Правильно, никак.

— Откуда продукты взяли? — принял протянутую мне ложку, присел на услужливо подстеленную куртку к прогоревшему костерку, лениво попыхивающему сизым дымком.

— Так было у нас маленько, — оглянулся на товарища Савельев. Снял с перекладинки котелок, поставил передо мной, заботливо подстелив под закопчённое днище пучок сухой травы — Из дома прихватили. Дорога дальняя, а в таком пути подобный запасец никогда не помешает.

— Я смотрю, вы тут со всем комфортом устроились, — принюхался к содержимому котелка. Пахнет замечательно. — Философы.

— А как иначе? — пожал плечами техник. — Добрый харч в дороге наиглавнейшее дело. Да вы ешьте, ешьте, я пока в сторонку отойду, чтобы не мешать.

Ишь, тактичный какой у меня подчинённый. И что радует, второй такой же, мы тут разговариваем, а он на посту стоит, по сторонам головой вертит, в мою сторону ноль внимания. Или передо мной показуху устраивает? Впрочем, это вряд ли, ребята серьёзные подобрались, понимают, в какую передрягу попали.

— Чужие были? — первые пять ложек пролетели со свистом, оторваться не смог. Вкуснятина, да на голодный желудок, м-м.

— Подходить, так никто не подходил, но вчера по темноте вон там, внизу, — Савельев показал на дорогу, по которой я как раз и пришёл. — Несколько человек прошли, в форме зелёной и с ружьями.

— Охотники или военные? — уточнил, доскрёбывая остатки кулеша. — Может, лесничие?

— Не военные точно, — принял у меня пустой котелок с ложкой техник, протёр его изнутри той же травой и бережно завернул в тряпицу. Пояснил. — Потом на родник схожу, отмою.

Они уже и родник нашли. Плохо только, что ходят к нему напрямую, через эту поляну до нижней дороги и наверняка успели тропинку натоптать. А ведь хорошему следопыту мятая трава сразу в глаза бросается.

— И не охотники, — Савельев встал на колени возле прикрытых полотенчиком припасов, глянул на меня. — Охотников я у себя дома повидал. Леса у нас знатные, пришлось насмотреться. Те и одеты больше для форсу, и ходят по другому, важно так, солидно. А эти шли ходко и сторожко, ещё и одёжка вроде бы как одинаковая на всех, но простая. Вроде формы. И по ней сразу понятно, что она как раз для леса и приспособленная. Так что точно лесничие. А вы, ваше благородие, дым вчера вон в той стороне не видели? Вроде как горело там что-то сильно?

— И как ты это всё сумел рассмотреть, если они по темноте шли? — усомнился в его словах. — И одежду, и походку. Про лесничих сообразил, ещё и дым какой-то заметил.

— Так я там же был, внизу, — смутился подчинённый. — Как раз воду в ручье набирал. Пришлось схорониться, чтобы не заметили. Они и прошли рядом совсем. А дым я ещё раньше увидел, до темноты.

— Чтобы тебя лесничие не заметили, это большой опыт иметь нужно. Браконьерил, наверное, у себя дома? — хмыкнул, уходя от ненужной темы про дым.

— Ну так не без этого, — сверкнул белозубой улыбкой Савельев. — У нас дома все такие. Потому и представление имею, как по лесу ходить нужно. И как зверя тропить и скрадывать тоже.

— Ладно, ладно, верю, — поспешил успокоить техника. И присмотрелся. — А что это ты там делаешь?

— Кулеш доели, схожу котёл отмою. И прибрать припас нужно, а то глазом моргнуть не успеешь, как мураши всё подберут. Ишь, набежали уже, — добродушно проворчал и принялся стряхивать мелких насекомых с куска сала.

— Значит так, — проговорил серьёзным голосом, привлекая к себе внимание подчинённого. — Котёл домоешь и собирайтесь. НЗ из бочек в бак перелейте. И будьте готовы к вылету. Ветки только пока не убирайте от самолёта. Я в город на поиски его высочества. Как только вернусь, так сразу и взлетаем. Главное, посторонних к самолёту не подпускать ни под каким предлогом. Понятно? Ни под каким.

— Так точно, ваше благородие, — вытянулся Савельев. И осторожно уточнил. — Это что, и стрелять можно?

— Не можно, а нужно. Сначала предупредить голосом, как в Уставе записано, потом дать предупредительный выстрел в воздух. А уж потом, если не поймут, тогда и припугнуть нужно для острастки. Не насмерть, для начала. Ты же служил?

— Служил, — кивнул головой парень.

— Всё, выполняй, — мотнул головой, показывая в сторону родника. — И без оружия не ходите.

— Так мы же в техническом, куда тут оружие? — удивился в ответ подчинённый.

— Ремнём подпоясайся и кобуру прицепи, — скривился. И о чём только что говорил? — Что мне тебя, учить, что ли?

— Так точно, сделаю, — бедняга даже козырнул в полном замешательстве.

Ну, да, никогда раньше такого не было. Здешняя техническая одежда своей формой не подразумевает подобного, а правил и Уставов для нашего рода войск ещё не написано. И, кстати, по старым законам револьверов нашим техникам тоже не положено иметь, только винтовки. С мосинками и в самолёте? Бр-р.

В общем, проявил инициативу и настоял на своём, выбил разрешение перевооружить личный состав, заменить длинноствол на короткоствол. И не жалею об этом.

— И помните, мы с вами сейчас находимся на территории противника, врага. Задание командования выполнили, теперь нужно домой вернуться. Желательно, успешно.

— О том всегда помним, вашбродь, — вытянулся и посерьезнел лицом техник.

— Ну и хорошо, — встал и отошёл в сторонку, не стал мешать подчинённому сворачивать лагерь.

Ладно, мне сейчас остаётся лишь надеяться, что здешняя полиция не скоро раскачается и у меня есть какая-то фора, пока нас не обнаружат. А теперь пора возвращаться в город и искать шефа. Думаю, долго искать не придётся, наверняка каждая собака знает, где именно его высочество гостить изволит…

* * *

Мне повезло, и буквально после первого же десятка ненавязчиво опрошенных жителей или курортников этого городишки я наткнулся на того, кто мне помог. Очередной удивлённый моей ненавязчивой настойчивостью( как прозвучало-то а?) прохожий после короткого раздумья всё-таки ткнул пальцем в нужном мне направлении. А потом ещё и адрес подсказал. Правда, без конкретных названий улиц и без номера дома, а просто озвучил тот факт, что его высочество соизволил принять приглашение князя Гагарина отужинать.

Полагаю, на подобную разговорчивость этого господина натолкнул тот факт, что сопровождающая своего возрастного батюшку довольно-таки молодая и симпатичная доченька соизволила узнать меня. По крайней мере долетевший до меня яростный шёпот я смог расслышать:

— Это и есть тот самый князь, о героических похождениях которого вчера в салоне мадам Кики судачили. Он его высочество сопровождает, — дёрнула девица отца за рукав тёплого сюртука. И ловко стрельнула в меня озорными карими глазками.

Вот честно, пробила бы навылет, будь у меня шкура потоньше. А так только пощекотала самолюбие и только. Но и за это ей моё человеческое спасибо. Приятно же, когда на тебя такие симпатичные барышни внимание обращают. Да ещё так многообещающе глазками постреливают. Даже удивительно, сколько на курорте этаких симпатичных барышень присутствует. Задержаться бы…

Стоп! Однако, длительное воздержание никак трезвости мышления не способствует. Какая девица, какие глазки, о чём я вообще думаю! Мне князя выдёргивать необходимо и убираться из этого Бадена как можно скорее. Поблагодарил за полученные сведения и распрощался, испытав удовольствие при виде явно расстроившейся столь скорым расставанием девицы…

К счастью, Александр Михайлович оказался ранней пташкой, и не пришлось ожидать его пробуждения. К тому моменту, как я вошёл в тот дом, в котором, по достоверным слухам он обретался всю эту ночь, всё семейство во главе с великим князем вкушало завтрак.

И опять же не пришлось долго ждать, пока о моём визите станет известно хозяевам. Так бы сначала должны были доложить хозяину, Гагарину, а вот потом уже сам хозяин осведомит гостя о моём появлении. А тут все за одним столом собрались, все рядом оказались на моё счастье.

Ещё что хорошо, так это тот факт, что не потребовалось уговаривать или убеждать Александра Михайловича поторопиться со сборами. Стоило только великому князю увидеть мою обеспокоенную физиономию, как он тут же спустился вниз по лестнице:

— Так понимаю, что пришла пора собираться? — порой я откровенно удивляюсь немногословности великого князя. И конкретике.

— И чем быстрее, тем лучше, — кивнул.

— А как же ваш заказ? Бензин? Его же только вечером должны будут доставить, — оглянулся Александр Михайлович на хозяев дома.

Они же всем своим семейством из-за стола вышли полюбопытствовать, кто это с утра им завтракать не даёт? Тут-то я знакомое лицо и углядел. Смотрю, спасительница моя вчерашняя нарисовалась, папеньке своему на ухо что-то нашёптывает, глазками при этом в мою сторону посверкивает. Наверняка ведь про меня рассказывает. Популярен я, однако, становлюсь в этом городишке.

Вчера мне не до того было, а сегодня смог чуть подробнее рассмотреть девицу. Что могу сказать? Воистину, судьба против меня ополчилась, испытывает мою выдержку. Иначе как объяснить тот факт, что она только за сегодня свела меня уже со второй замечательной во всех отношениях девушкой.

И фигуристая, и симпатичная. Платье закрытое и приталенное, небесно-голубого цвета с накрахмаленными кружевами и оборками по низу эту великолепную фигурку замечательно подчёркивает. В общем, смерть всему мужскому роду. Ну а если к тому же и характер замечательный имеет, то повезёт же кому-то.

И вообще, сегодняшнее утро богато на встречи. Сначала одна прекрасная незнакомка восторженных глаз с меня не сводила, теперь вот эта так и поглядывает, словно сказать что-то хочет, да не решается. Правда, проскочило что-то этакое у неё во взгляде, мимолётное и стылое, но успел я это мгновение засечь. Понял, что поглядывает скорее не с восторгом, а с расчётом, что ли? Словно на заинтересовавшую её вещь в каком-нибудь магазине. Вот сейчас рассмотрит хорошенечко и прилепит на лоб бумажку с ценой. Уф-ф. Короче, держись, Коля, подальше от подобной красоты, ищи что попроще и почестнее.

— Поспешим, ваше высочество, — улыбнулся хозяевам самой своей любезной улыбкой. — По дороге всё расскажу.

На наше счастье, князь Гагарин выделил нам машину. С шофёром, между прочим. Так что до самолёта мы добрались очень быстро, обогнав на выезде из города неспешно передвигающийся в том же направлении отряд полицейских. Как бы не по нашу душу идут.

Скрывать место стоянки смысла не было, поэтому шофёр по моей указке свернул с дороги, прокатился по полю и остановил машину прямо перед выскочившими навстречу техниками. От испуга так зажал педаль тормоза, что автомобиль носом клюнул, несмотря на тот факт, что поднимался вверх по склону. И даже слегка юзом пошёл, скорость-то у нас была приличная для подобного транспорта. Километров двадцать по бездорожью давали. Благо поле ровное и тропинка натоптана.

— Баки дозаправили? — вот что сейчас самое главное для меня, для нас, об этом и спросил, сразу, как только из машины выпрыгнул.

— Все бочки пустые, — тут же отрапортовал Савельев, опередив с докладом чуть замешкавшегося напарника. Покосился на него, потом углядел вылезающего с заднего сиденья Александра Михайловича и вытянулся по струнке. Не привыкли ещё ребята к присутствию в экипаже столь значимой персоны, как рядом с собой великого князя увидят, так в восторженный ступор впадают. Как сейчас. Пришлось приводить командным рыком в чувство:

— И кому замерли? — интересно было бы понаблюдать, как подчинённые медленно-медленно начинают приходить в себя, да времени нет, пришлось вот так незамысловато подстегнуть процесс. Пока мы тут ерундой занимаемся, отряд полицейских всё приближается и приближается. — Готовимся к запуску!

Пробежался вокруг самолёта с осмотром. Причём осматривал не только машину, но и нашу стоянку, проверял заодно, всё ли собрали. Поднялся в кабину, дверка за спиной хлопнула, отрезала все внешние звуки. Поехали!

Взлетать на пустом самолёте наискосок по склону одно удовольствие. Если, конечно, выдержать направление. А выдержать его очень сложно, особенно в самом начале разбега. Боковая составляющая так и норовит утащить аппарат вниз по склону, приходится удерживать его педалями и даже немного подтормаживать одним колесом при страгивании с места.

Скорость растёт быстро, только что стронулись и уже пора штурвал на себя брать. А ещё склон, приходится элеронами самолёт выправлять по горизонту и сразу же уходить в набор, чтобы верхушки деревьев не зацепить. Тут-то и вывалился из рощи тот самый отряд, выскочил на поляну и растерялись люди. Успел ещё краем глаза заметить, как бросились они врассыпную, в разные стороны разбежались. Кое-кто даже на землю попадал, руками голову прикрыл. Понимаю, страшно, когда на тебя такое ревущее, доселе невиданное, чудо несётся. Поневоле штаны испачкаешь.

Не удержался, прошёл над крышами Бадена, над замком, распугал тамошних ворон и сам испугался — а ну как попадёт такая птичка в движок и всё, закончились полёты. Так что заругал сам себя за сумасбродство — покрасоваться захотелось, и прибавил обороты, пошёл в наборе высоты курсом на север. Поднялся выше гор и уже тогда развернулся на восток, в сторону Праги. Городишек по пути много, выберу подходящее местечко и сяду. Пока здесь на самолёт смотрят как на чудо, можно многое себе позволить. Главное — не зарываться…