Зеркал в этом агрегате, само собой, никаких нет, потому я и не видел, как отреагировали на мой торопливый отъезд мои спасители. Опять же, если откровенно, мне в данный момент до моих спасителей и дела никакого не было. Помогли и спасибо им огромное, а теперь у меня за спиной полный кузов забот в бессознательном состоянии валяется и это сейчас куда как важнее. Хорошо ещё, что темнеет здесь быстро. Ещё не ночь беспросветная, серость на улицах, но фонари уже начали зажигать. И, главное, пусто вокруг, нет нежелательных свидетелей, некому в окна машинки заглядывать, любопытство тешить и меня подставлять.

Проехал по мосту, миновал короткую затенённую улочку, вечерний воздух окраины остыл быстро и оттого цветочные ароматы в нём ощущались сильнее, я даже нос потёр, потому что чихнуть сильно захотелось, насилу удержался. А то чихнёшь вот так, а от моего чиха… Ого-го, что может случиться. Например, эти, которые за моей спиной вповалку лежат, возьмут и очухаются. То, что оба вроде бы как связанные, не особо утешает, не я связывал.

Дальше булыжная мостовая превратилась в обыкновенную грунтовку, и шум от движения машины практически пропал. Мотор тарахтел, это да, глушители здесь чисто для вида сделаны. Или их вообще нет, очень уж громко эта таратайка тарахтит.

Притопил педаль газа, чтобы убраться подальше от городской окраины. Чувство, что в эту минуту все местные аборигены только в мою сторону и пялятся, никак не хотело исчезать. Ну и ладно.

Машина пошла быстрее и плавнее. Поневоле вспомнилась поговорка о прямой зависимости между скоростью и попаданием в ямы. Вот тот случай, когда теория подтверждается практикой. Вдавил педаль в пол, в свете фар внимательно отслеживая пересекающую пологий склон холма дорогу. Хорошо укатанную, между прочим. Пыли за мной не было, тут заросшая смятой травой плотная двухколейка, едешь по ней, словно по асфальту летишь. Только аккуратно лететь нужно. Из личного опыта знаю, что по такой вот траве тормозить тоже с головой требуется. При резком нажатии на педаль тормоза можно и в занос уйти запросто. Как на льду.

Потом въехал в лесок, даже не в лесок, а в парк, очень уж он был чистый и вылизанный, в свете фар удалось кое-что разглядеть. Впрочем, ехал по памяти, так что сомневаться в собственных выводах никаких причин не было, потому что ещё днём обратил внимание на этот факт. Слишком разительно отличались от здешних наши родные леса. Останавливаться здесь не стал, и к городу близко, вон внизу фонари огнями подмигивают, и местность здесь слишком открытая, деревья редко стоят. Даже кустарника, за которым можно делишки свои тайные поделать, и того нет. Дальше нужно ехать.

Перевалил через лысый хребет холма, съехал вниз, в ложбину, тут и остановился. Прислушался, тишина вокруг, никого. И птицы ночные через какое-то мгновение эту тишину нарушили, зачирикали что-то своё, подтвердили, что в округе пусто. Ручей где-то неподалёку журчит, это хорошо, будет где умыться и отмыться.

Водитель к этому времени начал подавать признаки жизни, поэтому пришлось начать с него. К сожалению, это был именно что водитель. Его дело привезти и отвезти, большего он не знал.

Ну, это ему так казалось. А вот мне было очень интересно, откуда же и куда он должен был отвезти меня? И где вообще ездил, где в гараже стоял? Узнал, но информация эта пока ни о чём мне не говорила. Просто адрес. А вот кто по тому адресу проживает, об этом я со всем усердием сейчас и постараюсь разузнать…

Возвращаться к самолёту пришлось пешком. И дошёл я далеко за полночь, уставший как собака. Машину-то пришлось отгонять ещё дальше, за следующую гряду холмов, иначе бы огонь из города, с противоположного его склона, точно бы увидели. Вот умом понимаю, что леса здесь не то что у нас, глухомани подобной нет, хоженые они и перехоженные, плюс туристы отдыхающие по своим тропам то и дело шастают, здоровье набирают. Или теряют, не суть важно. А ещё лесников тут что блох на барбоске. В общем, понимаю, что рано или поздно машину всё равно обнаружат, а ничего с собой поделать не могу, захотелось уехать подальше, вот и уехал. Ставил её на поляне, чтобы огонь на деревья не перекинулся, да и запалил вместе с лежащими в ней телами. Мёртвыми, конечно. Не зверь же я, живьём их сжигать.

Почему не отпустил? Смеётесь? Это же враг, и как его не корми, а врагом он так и останется. И с собой их брать не стал. Не хватало ещё лишний груз в самолёте возить. Нет, можно было бы их и прихватить в кабину, а где-нибудь над безлюдной местностью из самолёта выкинуть — «пущай бы полетали», но это уже, как по мне, будет слишком. Я же не зверь какой-нибудь.

Поэтому произвёл три выстрела, быстрых и точных, чтобы сразу и наповал, чтобы не мучить больше. Да ещё и постарался поплотнее прижать пистолет к одежде страдальцев, чтобы звук от выстрелов далеко не разлетался. Загрузил тела в салон, облил бензином. Отошёл на несколько шагов, издалека бросил небольшой горящий факел, прикрылся рукой — полыхнуло сильно. Пришлось ещё отступить, слишком быстро разгорелся огонь, и жарко заполыхало пламя. Повезло, что ветра не было.

Спать мне в эту ночь так и не довелось. Переодеваться в чистое не стал, всё равно скоро ещё больше извазюкаюсь, пополнил запас патронов в магазине и вернулся в город.

Повезло, что расспрашивать меня у самолёта было некому, все дружно в грузовой кабине спали, правда, дверку всё-таки оставили чуть приоткрытой, для меня, наверное. Позаботились таким образом, черти.

Ладно. Сейчас мне это на руку, поэтому никого поднимать не стал, а вот когда вернусь, обязательно устрою показательную порку механикам. Князя нет, он тоже где-то в городе ночует, но уж техники-то могли сообразить и какое-то подобие ночного дежурства установить. Вдруг хулиганы какие-нибудь? Собственная безопасность же, неужели и на неё им плевать? Мне, если честно, тоже, меня больше целостность самолёта беспокоит. А если что, перелить бензин в баки я и сам смогу, руки не отвалятся…

Предрассветный туман застал уже в городе. Ничего не видно дальше трёх домов, дальше улица в дымке тает, и спросить по столь раннему времени дорогу тоже не у кого. Впрочем, это я так, чтобы себя подбодрить, всё-таки бессонная ночь и нервотрёпка сказываются. Верхом глупости было бы сейчас дорогу спрашивать. Да и зачем её спрашивать, если мне и так известно, куда именно нужно наведаться. И чем раньше я нанесу свой нежданный визит хозяевам, тем будет лучше, для меня. А им будет плохо.

Вот и нужный мне домишко. Небольшой, по сравнению со стоящими на этой же улочке окружающими его домами. Всего лишь в два этажа, с колоннами на входе, увитый какими-то вьющимися растениями. Без листьев, по весеннему времени, зато окружённый высоченными, формованными в одинаковые пирамиды, туями. Вот за ними я прокрался к входной двери. Лезть через окна моветон, мы, как порядочные люди, через парадный вход со всем уважением… Вломимся…

А лучше всё-таки через чёрный. И не вламываться, а войти тихо и без шума. Опять же, на ночь, как мне поведали напавшие на меня личности, он не закрывался. Ну не закрывают здесь двери чёрного хода на ночь, не закрывают. Вот страна непуганых… М-да. Ну, мне же лучше. И проще.

Опустившийся на улицы туман и здесь, внутри дома, мне помог. Глаза-то к полумраку уже привыкли, ведь фонари снаружи через мокрую взвесь еле-еле проглядывали. Поэтому через стоящее прямо на пороге полное ведро с отходами я аккуратно перешагнул. Представлять, что было бы, опрокинь я эту дрянь, что-то не захотелось, но дальше осторожность я удвоил.

Прокрался мимо двери в комнатку кухарки, услышал донёсшийся из-за неё богатырский храп и немного успокоился. При таком музыкальном сопровождении меня тут никто не услышит. Дальше мне нужно было пройти через холл и подняться по широкой лестнице на второй этаж. Там находилась нужная мне спальня, и именно там сейчас должен был видеть какой-то там сон мой враг.

Дверь в спальню заскрипела тогда, когда я преодолел половину лестничного марша и оказался как раз на площадке между первым и вторым этажом. Возвращаться назад, как и бежать вперёд поздно, я уже вижу руку, толкающую эту самую дверь. Опять же топот меня сразу выдаст. Страх? Никакого страха не было, была злость на себя — долго добирался, и на него — вот чего ему не спалось? И за оружие не схватился, уж это-то я всегда успею сделать. Пока есть хоть какая-то возможность взять его живым и тщательно расспросить, нужно её использовать.

Поступил проще, шагнул к балясинам и присел за опорным каменным столбом, приник к нему всем телом, словно к любимой женщине, постарался слиться с ним в одно целое и не дышать. Ещё и голову опустил, исподлобья в сторону опасности поглядываю.

Хозяин вышел полностью одетый и, зараза такая, двинулся прямо к лестнице. И что же тебе, гад ты этакий, по ночам не спится? Врут те, кто говорит, что предутренний сон самый сладкий, как есть врут. И вот оно, доказательство этому, уже вниз спускаться начало. До моей площадки всего-то двенадцать, я их даже посчитать успел, мраморных ступенек, а там останется лишь развернуться ко мне лицом и здрасьте, давно не виделись.

Так-то вообще не виделись, но сама обстановка что-то получается слишком нервная, поэтому только что и остаётся пошутить над собой и сложившейся ситуацией. Хоть глупостей не наделаю.

Жду.

Вот он уже на площадке, вот уже и носок одной туфли показался, левой, это я сразу определил. Сейчас шагнёт правой, развернётся ко мне лицом…

Жду. Лишь бы больше ни у кого в доме подобной бессонницы не оказалось…

А вот и он.

Резко выпрямился, в удар вложил всё, и инерцию тела, и всю массу, и даже злость на весь этот несправедливый мир. И почему-то на его высочество. Ведь именно благодаря ему всё закрутилось настолько быстро. Но злость была правильной, благодарной. А ещё в последний момент слегка придержал себя, не стал бить изо всех сил, потому что ясно представил, как от столь сильного удара откинется голова назад и не выдержит шея, как хрустнут позвонки. В общем, ударил «сильно, но аккуратно».

Ещё и придержал его за пояс, чтобы не грохнулся и не покатился со ступенек вниз по лестнице. Только когда его обратно в спальню потащил, тогда почему-то и сообразил — никак не мог он с лестницы покатиться. Он же назад падал…

* * *

Званый поздний вечер у Гагариных не задался с самого начала. Сначала сама хозяйка где-то ненадолго задержалась, правда, немногочисленные гости были все «из своих» и к подобным опозданием в своей среде давно привыкли. Опять же кто из них не без греха? Поэтому отнеслись к такой мелочи с понятным пониманием.

Приехала Мария вместе со своей подругой Татьяной Волконской, и вечер вроде бы покатился по своей обычной колее, но что-то всё равно было не так. Какая-то мелочь постоянно цепляла глаз. То Гагарина долго о чём-то шушукалась с подругой, напрочь игнорируя при этом свой постоянный круг общения, даже Вяземская, вот это самое удивительное, не принимала в этих шушуканьях никакого участия. Прежде подобного не было, отметили завсегдатаи, и сделали логичный вывод — что-то произошло. И явно что-то непростое, что столь надолго привлекло к себе внимание обеих девушек.

Значит, за обеими нужно очень внимательно понаблюдать, решило общество и усердно занялось новым развлечением.

— Татьяна, неужели ты и правда думаешь, что этот ужас дело рук твоего князя? — уже в который раз возвращалась к теме недавно обнаруженной в горах сгоревшей машины с тремя неопознанными телами.

Слухи в любом городе расходятся быстро, а уж в курортном тем более.

— Ничего я не думаю, — привычно отбивалась от подруги Волконская и так же привычно возмущалась, переходила в наступление, стараясь при этом не повышать голос. И отворачивалась чуть в сторону, стараясь развернуться к подруге той щекой, на которую сейчас так вовремя падал вьющийся каштановый локон. Новая причёска воистину настоящее спасение, нужно будет обязательно отблагодарить парикмахера, ведь благодаря именно его стараниям никто не видит этого предательского румянца на её лице. — И с чего это ты решила, что князь только мой? Может, он твой? Разве не ты уже в который раз донимаешь меня одними и теми же вопросами?

— А как ты думаешь, — пропустила мимо ушей все вопросы подруги Гагарина. — Он сам, своими руками их всех убил, или ему кто-то помогал?

Мария глубоко вздохнула, так глубоко, что высокая белая грудь едва не вывалилась из лифа, и мечтательно произнесла, не обращая внимания на округлившиеся глаза подруги. — Как бы я хотела оказаться там в ту минуту.

— Маша, ты в своём уме? — прикрыла обеих раскрытым опахалом веера Волконская. И в притворном ужасе ещё больше округлила глаза. В это мгновение она казалась настолько очаровательной в своём нарочитом испуге, а широко распахнутые глаза в обрамлении густых ресниц казались настолько большими, что напоминали глаза лесной лани. — В какую минуту? А если это и правда его рук дело? Ты что, готова убивать? Людей?

— Ну почему сразу убивать, — поморщилась Мария, завидуя красивому лицу подруги. — Можно же и отвернуться. Да и потом, идёт война, кругом враги, можно представить себя в бою, когда нет иного выхода, как смерть твоего противника…

— Ты настоящая амазонка, — восторженно-испуганно выдохнула Татьяна. — Так и представляю тебя с окровавленным мечом в изрубленных доспехах в окружении толпы врагов…

— Дамы, нехорошо игнорировать собравшихся в своём доме, — незаметно для обеих подкралась к ним ещё одна подруга. — О чём это вы весь вечер так таинственно шушукаетесь? Признайтесь, наверное, перемываете косточки молодому князю? Весьма достойный был бы молодой человек, если бы не постигшая его в Петербурге опала.

— А до меня из дома дошли слухи, что это и не опала вовсе была, — тут же переключилась на новую тему Гагарина. — Его величество таким образом обезопасил молодого князя от происков недоброжелателей. Он здесь, да в компании великого князя, и опала? Не верю…

* * *

Безжизненное тело хозяина я оставил в спальне на втором этаже дома. Прислуга так и не проснулась, поэтому сдавленное мычание своего хозяина, исправно заглушаемое могучим храпом кухарки, так никто и не услышал. Соответственно и помешать нашей беседе не мог. Кстати, такую ленивую кухарку я бы обязательно уволил. Утро уже, шуршать пора, а она всё спит и спит. И храпит к тому же.

Уходил так же через чёрный ход, через небольшой парк и заросшую, еле открывающуюся по этой же причине, узкую калиточку в каменном заборе.

Улица, на которую я вышел, оказалась пустой, в клочьях тающего на деревьях тумана и обильной росой на земле. Это плохо, дорожка моих следов ясно показывает, откуда я пришёл. Остаётся только надеяться, что утреннее солнце прогреет землю, и следы пропадут. Или будут затоптаны просыпающимися горожанами. Не туристами и отдыхающими, нет, те ещё долго спать будут, а именно что спешащими по своим рабочим делам местными жителями.

Багаж у меня был небольшой и состоял он в полученных от убитого сведениях об основном заказчике охоты на меня. Ну и в саквояже с трофеями, как же без них. Уходить из логова врага без оных посчитал неправильным. Да и как отказаться, если и сам хозяин настойчиво уговаривал меня прибрать их к рукам? Правда, не просто так, эта сво… В общем, жизнь он себе пытался купить. И купил.

Правда, недолгую. Мы же с ним сроки этой жизни не обговаривали, поэтому слова своего я не нарушил.

Общую сумму не оценивал и содержимое сейфа и тайников не пересчитывал, просто переложил всё в один вместительный саквояж, выбрал момент, когда хозяин… То есть, бывший хозяин всего этого добра посчитал себя в относительной безопасности и расслабился, тогда и оборвал его жизнь выстрелом через диванную подушку. Получилось неожиданно для него и, главное, негромко. Кухарка и та храпела куда как громче — в буфете, наверное, посуда от этих громогласных переливов позвякивает.

Жечь не стал, люди же в доме. Ещё как-то прятать следы тоже посчитал неуместным, всё равно чисто убрать за собой не получится. Пусть я и работал в перчатках, и мало к чему прикасался, следов старался не оставлять, что-то да останется. И пусть. Уверен, происшествие расценят как ограбление, распотрошённый сейф и тайники тому подтверждением.

Даже хозяина как бросил на кровать, так с ним лежачим и разговаривал. Ну, штаны разрезал, это было, не спорю. Его же канцелярским ножом, между прочим. Пришлось устрашением заняться, не без этого. Сработало, даже переходить к практике не пришлось. И этот факт тоже должен на версию ограбления сработать. Пытали, выбивали сведения о ценностях и деньгах в доме, так должны подумать. Я бы точно так решил.

Теперь вот жалею, что с Островов улетели. Возвращаться ведь придётся после всего услышанного. Нет, не сейчас, сейчас князь не даст что-то подобное провернуть. Или просто перед фактом его поставить? Взлететь да и развернуться на нужный курс. И что он после посадки сделает? Ничего, примет как факт.

Нет, всё равно не получится. Сейчас в Королевстве слишком опасно появляться. Наверняка ещё на подходе срисуют, и ждать будут с распростёртыми объятиями, где бы мы ни сели. Так что как бы ни хотелось мне поскорее завершить начатое дело, придётся отложить его до лучших времён.

Почему-то уверен, что всё у меня будет хорошо. И задумка моя прилететь сюда тоже себя оправдала. Правда, я чуть не вляпался, это было. И если бы не те две девицы… А ведь симпатичные между прочим, девицы, я скажу. Фигуристые такие, всё при всём, да…

Фу ты! В общем, если бы не их охрана, то ничего хорошего для меня тот захват не сулил. Хорошо, что всё удачно закончилось. Нужно будет при случае обязательно поблагодарить спасительниц. Глядишь, и знакомство можно будет продолжить.

Ну и главное — сеть вражескую я потихонечку укорачиваю, а скоро и вообще уничтожу. О полной безопасности речь не идёт, не они, так другие обязательно объявятся, но какое-то время на передышку я получу. Так что спешить не нужно, а вот поторапливаться действительно необходимо.