Сначала я планировала только девять глав, а интервью с писателями разместить в главе, где мы учимся писать роман. Но, когда я соединила интервью и собственный текст, обнаружила, что глава выходит просто огромной, и ее нужно либо разделить, либо придумать что-то, что позволит сделать не такой объемной. Тогда мне пришла идея сделать отдельную, бонусную главу, куда я смогу уместить интервью успешных русскоязычных (и не только) авторов. В этой главе мне удалось собрать потрясающих писателей, чьими историями с упоением зачитываюсь не только я, но и очень большой круг читателей. У каждого из них уже есть своя крепкая фанбаза. Думаю, их советы и рекомендации для начинающих авторов станут для вас путеводной звездой на пути к писательству.
В конце главы вас ждет особый бонус – интервью с японским писателем Кэйитиро Хирано. В России была издана пока только одна его книга «Незнакомец», но в Японии издано и даже экранизировано несколько книг этого замечательного автора.
Я обратилась к Кэйитиро с просьбой дать мне интервью для начинающих авторов, которое войдет в книгу. Я была уверена, что он мне откажет, но он любезно согласился, и моему счастью не было предела. Следующей задачей на пути к заветному интервью было преодолеть языковой барьер. Ведь я только начала учить японский язык, и знаний моих было недостаточно. С пониманием английского у нас тоже могли возникнуть сложности. Тогда мы договорились с Кэйитиро, что я отправлю ему вопросы на двух языках – английском и японском. Перевести вопросы на английский язык в считаные минуты помогла мне милая Френсис Кель. Да-да, Френсис не только писатель и автор знаменитого цикла «Песнь сорокопута», но и преподаватель английского языка. А с переводом на японский язык пришлось попотеть. Тогда я обратилась к сенсею – преподавателю японского языка – Диане Шихбабаевой. Несмотря на то что на руках у нее в тот момент был новорожденный ребенок, она смогла за один вечер перевести мои вопросы. Поистине удача была на моей стороне. В тот же вечер, чтобы не упустить птицу счастья, я отправила свои вопросы на двух языках японскому автору. Кэйитиро Хирано недолго думал – и вскоре на мою электронную почту пришел файл с ответами. И передо мной встала новая задача: как перевести интервью с японского на русский. И тут мне снова повезло. Японист Василий Щепкин порекомендовал мне обратиться к Федору Кубасову, который не только успешно справился с переводом, но и облек буквы, написанные японским автором, в красивый текст.
Честно говоря, собирая интервью, я преследовала две цели – дать советы новичкам и поддержать тех, кто уже пишет ориентальное фэнтези в азиатском сеттинге и боится, что русскоязычное книжное сообщество захейтит начинающего автора за то, что он осмелился писать «азиатчину» не будучи азиатом. Сразу скажу: хейтят всех авторов и за все. На это обращать внимания не стоит. Всегда найдутся недовольные. Причем чем больше растет популярность автора, тем больше появляется критикующих. Они найдут изъян даже там, где у вас был в качестве консультанта именитый востоковед. Не надо бояться, просто делайте свое дело и смело идите к своей мечте – законченной рукописи истории, которой вы горите. А пока читайте советы бывалых.
Лора Кейли
О структуре сюжета в детективном романе
Лора – мастер детективов, и я искренне преклоняюсь перед ее мастерством, поскольку сама я не способна создавать истории детективного жанра. А Лора Кейли может. Ее книга «Колокол» стала бестселлером. Мы вместе учились в Писательской академии и как авторы поддерживаем друг друга. Ее советы будут полезны тем, кто планирует писать детектив.
Библиография: «В петле времени», «Кто я?», «Колокол», «Ловушка памяти, «Дежавю», «Взаперти».
– Как ты пишешь свои детективы?
– Все мои романы многолинейны. В них может быть до четырех сюжетных линий (в «Колоколе» их именно столько). Они могут иметь разные временные промежутки, нести в себе другую, на первый взгляд не связанную с основным сюжетом историю, перекликаясь между собой лишь деталями или не перекликаясь вообще. Но по итогу они должны соединиться в одну целостную картину, отражающую главную идею романа со всех сторон. Это своего рода 3D-пазл. С таким подходом картинка становится объемнее, а сюжет полноценнее. Подобного рода приемы помогают сделать повествование более кинематографичным. Линия сменяет линию, как кадр сменяет кадр, один за другим, сразу, без долгих вступлений.
Начиная повествование, например, с диалога, ты бросаешь читателя в гущу событий без подготовки и лирических отступлений, на том этапе рассказа, на котором тебе это нужно, а не с которого принято начинать. Это и обеспечивает полное и незамедлительное погружение в сюжет. Автору нужно стремиться сделать читателя не просто читателем, а зрителем истории. Привести его в кинозал и включить кинопроектор. Чтобы, когда он будет перелистывать страницу за страницей, у него сложилось ощущение просмотра хорошего кино. Для этого и используется монтажная техника композиции.
На первый взгляд может показаться, что многолинейная структура сложна для писателя.
Как по мне, так наоборот. Если в романе, к примеру, четыре линии, то для меня это как четыре романа. Так, застопорившись на одной, я могу переключиться на другую, а потом со свежим взглядом вернуться к предыдущей. К тому же такое количество временных реалий не дает расслабиться, помогая держать мозг в тонусе. Ты постоянно думаешь о сюжете, об одном из или обо всех сразу. Не погрузиться в историю при таком количестве действующих лиц и сюжетных разветвлений просто невозможно. И погружение это происходит так же молниеносно, как у читателя. Конечно, хорошо, когда все линии пишутся одновременно, но так бывает не всегда, иногда каждую линию приходится писать отдельно, а после соединять все в один роман. По завершении начинается самое интересное – предстоит совместить, казалось бы, несовместимое, правильно расставить акценты, стасовать карты так, чтобы ни одна не выпала из колоды, а вылилась в один хороший сюжет.
– Как ты собираешь части своего детектива?
– Например, идет основная линия из двадцати глав. У меня созданы отдельные папочки, которые называются: «Основная линия», «Линия такая-то», «Такая-то» и т. д. Допустим, получилось четыре папки с разными линиями. В основной линии получилось 20 глав, а в остальных трех, неосновных, грубо говоря, по пять-шесть глав. Сначала главное – написать основную линию, 20 глав, а затем вставлять в нее главы из второстепенных (неосновных) линий.
Ольга Аст, автор фэнтезийного цикла «Последний Словотворец»
Ольга написала уникальную историю, которую сложно сравнить с другими книгами – уж очень уникальный троп. У нее богатейший опыт в написании книг. Также Ольга ведет лекции по писательскому мастерству в литературных школах. И ей есть чем поделиться с начинающими авторами. Ее ответы на вопросы такие емкие, что их можно было бы сделать отдельной главой. Это самый настоящий мастер-класс по писательскому мастерству.
– Что нужно сделать, прежде чем приступить к работе над фэнтези?
– Фэнтези – это необъятный жанр, дающий волю самым невероятным мыслям, в которых границей служит лишь воображение автора. Но прежде, чем погрузиться в свои фантазии и схватиться за перо, стоит обдумать важные моменты, служащие крепкой основой для вашего творения.
1. К какому жанру/поджанру относится ваше фэнтези? Будет ли это классическая интерпретация, магический реализм или городское фэнтези? Определение жанра является одним из ключевых моментов для автора, ведь правильное его понимание – это залог успешного позиционирования и поиска своей ЦА.
Пример.
Если писатель теряется в жанрах, то может выйти весьма неприятная для него ситуация. Условный автор Р. написал романтическое фэнтези, но определил его как эпическое и с таким позиционированием преподнес читателям. Или автор П. написал Young Adult фэнтези, где один раз за 400 страниц была описана отрубленная голова в луже крови, и посчитал, что это темное фэнтези. В обоих случаях эффект будет один – неправильная ЦА, гневные отзывы и как результат спад продаж и рейтинга. К определению жанра необходимо подойти не только ответственно, но и отстраненно, как если бы вы рассматривали чужую книгу. Не стоит пытаться принизить или возвысить свою историю. Воспринимайте ее именно такой, какая она есть на самом деле.
2. Ваш мир. Какой он? Что появилось в начале? Герои, для которых необходим новый мир, или мир, в котором поселятся ваши герои? Будет ли он авторский или вы построите его на уже известных странах? Есть ли в нем религия, магия, каким законам он подчиняется? В какой эпохе все происходит?
Отвечая на эти вопросы, автор лучше поймет, что он будет писать и в каком стиле.
3. Концепция сюжета и общая проблема. Будет ли книга о пути героя или же у вас преобладает масштабная проблема для всего мира? А может, вы пишете великую историю любви, которая сильнее всех преград?
Сюжет и главный конфликт в первую очередь должен четко выстроиться у вас в голове.
Вышеперечисленные вопросы помогут привести ваши мысли из хаотичных желаний в более структурное и осознанное русло, с которым будет легче работать, не боясь скорого выгорания.
Вдохновение – это привередливая дама с бокалом Совиньон Блан Screaming Eagle в руке; не стоит на нее полагаться, а лучше отдать предпочтение дисциплине и плану.
– Какую матчасть приходится изучать перед тем, как начать писать?
– Самым главным показателем реалистичности вашего мира является матчасть. Без нее не обходится ни один автор фэнтези. Любая самая незначительная мелочь может разрушить всю атмосферу, если ее плохо прописать. Разберем на примере средневекового фэнтези в авторском мире.
1. Писатель не придумает велосипед второй раз, но может его улучшить и презентовать по-новому. Поэтому авторы берут за основу известные нам исторические факты и интерпретируют их с поправкой на собственный мир и законы в нем. Исходя из вышесказанного при написании фэнтези всегда стоит помнить об анахронизмах. В эпоху королей вы не можете применять современную речь или вписать в мир то, чего не было изобретено в данной эпохе.
Пример.
«– Ваше Величество, прекратите дурака валять и соизвольте подписать эти несчастные указы.
Король плавным движением руки оттолкнул от себя любимую ручку с тонким стержнем, которая покатилась к краю стола, и налил себе бурбон. Вечер обещал быть долгим и скучным».
Даже если допустить панибратские отношения между королем и его приближенным, то мы наблюдаем здесь три явные ошибки.
• «Дурака валять» – простонародное выражение, которое употреблялось на Руси, и если у вас не славянское фэнтези, то нещадно вырезаем все наши русизмы. Чем больше их в европейском фэнтези, тем меньше доверия к вашему миру у читателей. Ведь неприятно в китайской новелле встретить русскую пословицу или увидеть слово «ежели». Мы сразу понимаем, что здесь ошибка переводчиков и редакторов. Но если автор пишет на русском языке, тогда и вопросы все к нему.
• «Ручка с тонким стержнем» – анахронизм. Шариковая ручка была изобретена в 1931 году, и она никак не могла попасть в Средние века. Только перья и чернила. Если же автору жизненно необходимо, чтобы ручка существовала в его мире, значит, ему стоит описать правдоподобные причины, из-за которых ее изобрели в то время.
• «Бурбон». На первый взгляд напиток создан давно, и он вполне мог существовать в вашей истории, но название такое носить не мог. В авторском средневековом мире не существует округа Бурбон или улицы, в честь которых предположительно назван этот напиток. Единственный выход – заменить бурбон на условный «нашбон». Пусть он будет городом из вашей книги, где был создан данный алкоголь. А вот вино выступает более безопасным вариантом.
2. Также особого внимания удостаиваются народности, которыми вы вдохновляетесь и переносите в книгу.
Пример.
Северные народы неизбежно ассоциируются с норвежцами и скандинавами, но, перенося их прототип в свой лор, стоит учесть историю развития викингов в вашем мире. Так же ли они бороздили моря на снеккарах и дракках? Так же сражались? Тем же богам ли поклонялись? Если нет, то можно взять их образ за основу и сделать поправку на авторский лор, оставив знакомую атмосферу мира суровых викингов.
В «Последнем Словотворце» на севере живут танморовцы. Они напоминают нам викингов, но только внешне, потому что у них своя история развития в мире Триединства. Северяне не могут сражаться так же, как викинги, хотя у них есть схожее оружие – топоры. Религия в Танморе тоже отличается от скандинавской мифологии. А вот имена заимствованы у знакомых нам северных народов из-за их символики и значений. В целом я создала узнаваемый образ, но чуть его утрировав для яркой окраски истории. Однако сравнивать каждую мелочь между танморовцами и викингами будет неуместно из-за разных миров и истории возникновения в них данных народов.
3. Религия. Есть ли она у вас в книге и на какую больше похожа?
Обычно за основу выбираются любые религии и даже смешиваются между собой, либо делаются отсылки в именах героев. Звучит не сложно, но в чем же кроется подвох?
Автору необходимо понимать, откуда и как в его мире появилась религия. Все ли страны ее придерживаются? Какие особенности у нее? Если у вас нет христианства или отсылок к нему (к примеру, три бога напоминают нам о Святой Троице, или их законы божьи схожи с писанием из Библии), то автор не может в своей книге употреблять такие слова, как «черт», «рай», «ад» и т. д. Прекрасным вариантом будет введение в текст устоявшихся выражений, характерных только для вашего мира и религии.
Пример из «Последнего Словотворца»
Жители Дартелии часто употребляют фразу «О Небеса!», что является авторской заменой другой фразы «О Господи!». Может показаться, что разница небольшая, но именно из таких незначительных деталей складываются правдоподобные миры.
4. Поведение, фразы и речь героев прописываются с учетом их сословия, образования и воспитания. Пекарь не может рассуждать о том, как вести переговоры с послами других стран, а милорд о том, как чистить конюшню. Их мысли и речь должны сочетаться со средой, в которой они выросли. Поэтому для господ уместно подобрать изящную речь, а для рядовых солдат или крестьян простые выражения с более яркой окраской.
5. Достоверные факты. Если автор использует в своей книге яды, инквизицию, сражения, магию, мифических существ, то стоит для начала изучить данные темы.
• Кто и в каком году являлся основоположником учения о принятии ядов? Для чего высшее сословие принимало яд? Как это происходило? Какие были последствия?
Пример из «Последнего Словотворца»
Король Дартелии выпивает яд в определенных порциях и дозировках, чтобы избежать отравления или летального исхода, если кто-то попытается отравить его новым ядом. Поэтому, когда получает удар отравленным оружием, то не погибает, как обычный человек – его организм борется с действием яда, и король успевает дождаться противоядия.
Вымысел ли это? Обращаемся к историческим фактам.
«Одним из основоположников лечения и привыкания к ядам является царь Понта Митридат VI Евпатор. Он изучал растения, смешивал их соки и испытывал на себе действие полученных составов. Смеси царь также проверял на преступниках.
Боясь отравления и пытаясь стать неуязвимым к ядам, Митридат регулярно принимал их маленькими дозами и как бы «привыкал» к их действию. В честь него привыкание к ядам токсикологи называют «митридатизмом».
• Откуда произошла инквизиция? Чего хотела добиться церковь? Какими средствами достигались цели?
• Какое построение используют солдаты на войне? Каким оружием пользуются? Какие стили владения мечом существовали и откуда они произошли?
• Какой природы ваша магия? Кто ей владеет? С чем она связана? Поставьте ограничение на ее использование, чтобы герой не мог по велению волшебной палочки решить все проблемы за секунду.
• Авторские ли у вас существа или мифические? Откуда они появились в вашем мире и как живут рядом с людьми? Зачем они и какую роль играют?
Изучение таких основ наделяет лор правдоподобностью, а читателю дает ощущение полного погружения.
– Как вы строите свой сюжет? Структура. У вас свой особенный метод, поделитесь им с начинающими авторами.
– У сюжета и каждой главы в отдельности есть своя неизменная архитектура: завязка, кульминация, развязка. Каждая история строится в соответствии с ней, и читатель интуитивно чувствует, когда автор ее нарушает. Принцип для цикла – закончить книгу так, чтобы по сюжету она выглядела полноценной и не создавалось ощущения, что текст оборвали на каком-то действии, но при этом нужно создать задел-крючок на следующую часть. Финал должен приоткрывать завесу тайны и одновременно выдать еще больше вопросов, чтобы читатель заинтересовался и захотел узнать продолжение немедленно.
Тот же принцип и у глав – конец на высокой ноте, побуждающий срочно перелистнуть страницу и прочитать продолжение.
Не стоит думать, что такая структура загоняет автора в рамки. Это не шаблон. Она призвана помочь писателю добиться наилучшего результата.
Я выстраиваю свой сюжет, уже зная, что будет в конце. Сначала в голове зародился финал пенталогии. Он предстал во всех красках с толикой эпичности и драмы, каждое слово и наклон головы героев. Только после этого я стала прописывать сюжет, ведя их к тому финалу, который увидела. Для меня очень важно знать, куда придут герои и что ждет их в конце длинной дороги. В процессе написания цикла путь может трансформироваться, но ключевые моменты и повороты останутся неизменны, потому что они играют решающую роль. И даже больше. Название моей первой книги «Последний Словотворец. Ложная надежда» приведет нас к самой последней части, раскрывая заложенный в него смысл.
Если рассмотреть мои книги в отдельности, то каждая из них представляет собой архитектуру внутри цикла, а главы – архитектуру в рамках одной части. При этом каждая книга заканчивается на логичном моменте, который, с одной стороны, ставит сюжетную точку, а с другой – требует продолжения в следующей части.
Пример.
В финале первой книги Этан прощается с королем и покидает страну. Его выбор показывает завершение одной сюжетной арки внутри истории, но также читатель понимает, что путь героя еще не закончился и продолжение следует. Эпилог с неожиданным поворотом дает зацепку на следующую книгу, оставляя за собой вопросы и домыслы.
К построению и проработке сюжета также относятся авторские приемы.
Есть писатели, которые используют их интуитивно, другие же сначала изучают нон-фикшн по писательскому мастерству, выстраивая базу. Я советую ознакомиться с такими книгами для лучшего понимания текста и того, как приемы работают в нем.
Приемы, которые я использовала в «Последнем Словотворце».
• Показывать через окружение изменения в герое, а не рассказывать их.
Способ, который большинство читателей пропустит, потому что:
• упор идет на сюжет и такие мелочи становятся заметны при перечитывании книги, когда сюжетные ходы уже не перетягивают на себя внимание;
• герой в такие моменты не останавливается и не размышляет на данную тему, оставляя ее без должного внимания.
Таким приемом в Словотворце служила «хлопающая дверь». Советник, будучи собранным и сдержанным человеком, позволял себе входить в покои главного героя (Этана) без стука, хлопая дверью каждый раз. Он даже не замечал за собой такой непозволительной и не характерной для него вещи, а герой, хоть и обращал внимание на то, что к нему вламываются в комнату, ничего не говорил. И только ближе к финалу, когда Этан позволил себе огрызнуться и указать на злосчастную дверь, внимательный читатель понимает, какие изменения и рост произошли в герое. С другой стороны, «хлопающая дверь» также показывает, что советник подсознательно не воспринимал Этана всерьез и поэтому не считал нужным соблюдать с ним правила этикета.
Так зачем же этот прием, если читатели не заметят его с первого раза? Он относится к проработке героев и показывает многослойность произведения, когда, чтобы добраться до сути, нужно вчитываться и вдумываться в текст, подмечая все детали.
• Выбор в пользу борьбы «добра с добром».
Наиболее цепляющий сюжетный ход. В классическом конфликте читатель не сочувствует злу-антагонисту и делает очевидный выбор в пользу простого и понятного добра. В другом же случае предстает дилемма. Она заставляет обдумывать каждую сторону, пытаться понять героев, оправдать или же осудить их поступки и решения.
В «Последнем Словотворце. Ложная надежда» на первый взгляд виден конфликт «добра со злом», где добро – это Этан и король, а зло – это Совет Семи. С развитием сюжета положение меняется. Добро и зло становятся не такими однозначными, как казалось ранее. Этан своими ошибками сам пересекает границу и становится на путь антагониста, а вдумываясь в действия некоторых членов Совета Семи, понимаешь, что их поступки были обоснованы проблемами всей страны, а не благополучием маленькой группы людей.
• Метод НЛП (нейролингвистическое программирование).
Суть НЛП заключается в использовании комбинации визуальных, слуховых, осязательных, вкусовых и обонятельных систем. Авторы интуитивно используют сочетание нескольких терминов в своей книге, которые ближе всего к их ви́дению.
В «Последнем Словотворце» расставлены следующие акценты, влияющие на системы восприятия:
• Чувствую. Переплетение рук, ощущение под пальцами загрубевших шрамов на коже.
«Я уловил приятный, травянистый с цветочными нотками аромат, который исходил от ее волос. Он щекотал ноздри, но не раздражал, скорее дарил ощущение спокойствия». Пример того, как одно описание восприятия переходит в другое – от запаха до чувств, которые вызывает аромат.
• Слышу. Хриплый голос, шелест травы, шорох страниц в книге.
• Вижу. Сочность весенней листвы на дереве. Цвет глаз, напоминающих ночное небо, озаренное мириадами звезд.
• Думаю. Поступки героев, их мысли и метания, рассуждения о выборе. Все то, что заставляет задуматься над происходящим и выстроить свое мнение и теории.
Когда автор научится осознанно и правильно комбинировать системы, он сможет глубже и эффективнее влиять на эмоции читателя через текст.
• Путь развития героя с нулевой отметки.
Часто в фэнтези используется арка «героя в белом плаще», где он предстает сильным, прекрасным, преодолевает препятствия, и ему все удается. Я отдаю предпочтение арке «путь героя с нуля». В этом случае персонаж оказывается без силы, мастерства и навыков. Его характер еще не устоялся, и он не выбрал свой жизненный путь и принципы, находясь на стартовой отметке. Герой приобретает их с развитием сюжета, совершая глупые, а где-то разрушительные ошибки, пытается что-то исправить, встать и идти дальше. Такой персонаж развивается постепенно, не спеша, под воздействием событий и окружающих людей. Он наиболее близок читателю своей несовершенностью, но также может вызвать отторжение и негодование, ведь в книгу приходят за сильными личностями.
• Камерный мир против открытого.
Существуют два наиболее используемых варианта подачи текста: от первого лица героя (камерный мир) и от третьего лица автора (открытый мир).
От лица героя. Автор становится персонажем собственной истории, а читатель видит, слышит только то, что чувствует герой и ни крупицей больше.
– Писатель не может преподнести больше информации, чем знает герой.
Условный юноша М. видит каждое утро садовника, занимающегося садом, но не подозревает, что у того есть сын. Следовательно, М. не может знать, что сын садовника стащил из кухни еду или вынашивает план мести хозяевам особняка.
+ Можно обыгрывать читателя событиями, ведь он будет знать только то, что знает герой и строить гипотезы вместе с ним. Повествование от первого лица лучше погружает в историю, заставляя чувствовать все то, что происходит с героем через его прямые эмоции и мысли.
От лица автора. Писатель выступает в виде объективного рассказчика, а читатель узнает о мыслях всех героев.
– Стоит контролировать фокал персонажа и при этом не вылезти на страницах книги в виде всевидящего автора.
+ События описываются с разных сторон, охватывая мысли и эмоции нескольких героев одновременно. Легко сменить локацию и рассказать, что происходит там параллельно основным событиям.
Каждый из способов имеет свои сильные стороны. Я отдала предпочтение камерному миру для большего погружения в историю через восприятие героя. Это дало мне возможность ввести читателей в заблуждение и обыграть сюжетные ходы.
• Шаблоны, тропы и клише.
Возвращаемся к велосипеду, который уже изобрели. Искусность автора видно тогда, когда он использует знакомые шаблоны и обыгрывает их так, что для читателя клише перестает быть клише.
Пример из «Последнего Словотворца»
Шаблон. Этан избранный, который предназначен своему королю, дабы спасти страну.
Обыгрывание шаблона. Избранным был его отец, а Этан – всего лишь запасной вариант. Он предназначен совсем другому человеку и покидает своего короля.
Каждый троп можно преподнести в новой огранке, поражая разнообразием его использования.
• Хлебные крошки.
Чтобы некоторые события не выглядели наигранно, постановочно или «роялем в кустах», автор оставляет «хлебные крошки» в сюжете, которые приведут читателя к нужному повороту.
Пример из «Последнего Словотворца»
Этан предназначен другому королю, но такой сюжетный ход не должен выглядеть «роялем в кустах». Поэтому через преследующие его сны, голоса и пробуждающуюся магию я даю понять, что он настоящий Словотворец, но явно не для того человека, который находится рядом с ним. Следовательно, появление предназначенного ему короля, с одной стороны, является неожиданным поворотом, а с другой – выглядит уместно, потому что к этому вели «хлебные крошки».
Главное – «не крошить крупно», чтобы поворот не был таким очевидным и ожидаемым.
– Как вы прорабатываете свои миры и как вводите читателя в них, чтобы им было понятно, куда мы попали?
– Ювелирным процессом становится введение читателя в мир. Легко, если у автора попаданец или у героя амнезия. В этих случаях можно рассказать мироустройство через логичные вопросы: «Где я? Куда я попал? Кто все эти люди? Что здесь происходит?»
Но как быть, если герой уже живет в этом мире? Погружать в лор дозированно и плавно. Персонаж может обучаться чему-то, и через сторонние знания автор показывает мироустройство читателю. В игру вступают разговоры, в которых упоминаются события и информация. Стоит следить за тем, чтобы диалог не выглядел лекцией по истории, а органично вписывался в окружение.
Пример.
«– Слышал, Его Величество новый указ издал? Теперь работорговцев будут сразу на виселицу отправлять.
– Не то, что при прежнем короле, тот только страну до разрухи довел. Слухи-то о восстании правдой были».
Здесь мы наблюдаем просто разговор двух простолюдинов, которые обсуждают последние новости. Он смотрится уместно. Встретились два друга после рабочего дня за пинтой эля в трактире и сплетничают. Но через них читатель узнает о событиях, произошедших в мире, причем как в прошлом, так и в настоящем.
Также можно добавить размышления героя о несправедливости жизни или о каких-то событиях, показывая нам не только мироустройство, но и отношение персонажа к происходящему.
Не стоит с самых первых страниц выплескивать лор и включать режим автора-учителя, внезапно выныривая на страницах книги. Грамотно построенный порог вхождения видно тогда, когда читатель даже не замечает, как вливается в книгу и как незаметно становится все ясно и понятно.
– Как прорабатываете персонажей?
– Проработка персонажей – еще один опорный пункт для любого жанра. Конечно, если автор не хочет получить эффект пустых оболочек в своей книге. Когда вы продумываете героя, то создайте у себя в голове его историю. Как он рос, что любил, чем занимался, с кем дружил. Даже если в книге этого не будет описано, то держа ответы в голове, вы придаете герою объем и правдоподобность его поступкам. За плечами у каждого персонажа должно быть прошлое, лежащее в основе характера, и чем ближе качества к обычным людям, тем живее предстает герой.
Цель автора – вызвать эмоции. Они могут быть противоречивые – от ненависти и порыва стукнуть героя по голове до переживания и нежного трепета к нему. Хуже, когда персонаж не вызывает никаких чувств. Таких обычно называют «картонными». Они двигаются, говорят и живут только по воле писателя. И если живой герой поступает в книге только в соответствии с чертами своего характера, то картонный будет действовать по прописанному автором шаблону.
Пример из «Последнего Словотворца»
Попав во дворец, Этан теряется и боится сказать, попросить или сделать что-то лишнее. Из-за своего прошлого и отношения матери, он предстает перед нами незрелой личностью, оторванной от социума. Что бы сделал ненастоящий Этан? Узнав об играх Совета Семи, он стал бы противостоять им всеми способами, выстраивать свои ходы и пытаться проникнуть в «логово змей», чтобы разобраться со всеми и даровать свободу дорогим ему людям.
Но! Такие поступки не в характере Этана, ведь он вырос на сказках и, столкнувшись с реальностью, понял, что у него нет шансов стать героем. Наоборот, демонстрируя свою незрелость, он серьезно ошибается, причиняет боль, а игры с Советом оставляет более опытным и старшим людям. Все это служит показателем того, что в его действиях не прослеживается автор, который бы хотел, чтобы герой быстро возмужал и всех победил. Этан взрослеет сам, без моего вмешательства.
Помните, на страницах вашей книги герои настоящие, и они идут своей дорогой, а автор лишь записывает их путь.
– Особенности работы над фэнтези?
– Всегда необходимо иметь под рукой список героев, ключевых моментов, особенно если у автора длинный цикл. Лучший помощник – это таблицы. Советую не конспектировать свой текст, выписывая каждую деталь, а максимально сократить, вынося только нужное.
Таблица для героев.
Таблица для сюжета.
– Пролог. Зачем он нужен? Как его написать и как его использовать в тексте в дальнейшем?
– Для меня пролог – это средство передачи информации о мире в виде легенд, а также то, что подготовит читателя к дальнейшему повествованию и задаст атмосферу. Одновременно с этим в «Последнем Словотворце» он служит своеобразной исторической летописью и выдает базовую информацию о мироустройстве. Таким образом я достигла трех целей: плавно рассказала о лоре через легенду, задала общую атмосферу книге, увлекла читателя дальше в сюжет.
В прологе можно описать событие, которое заинтересует и сподвигнет читать книгу дальше. К примеру, поворотный момент из середины или конца книги: эпизод с убийством, предательством, вызовом демона. Такой прием всколыхнет любопытство и повлечет за собой вопросы. Ответы же сокрыты в тексте.
Важно, чтобы пролог не был перегружен, простираясь на целую главу, или нуден. Он призван посадить на крючок, а не утомить. Описывать, как девушка стирает белье в речке, а за ней следит дракон на 30 страниц – плохая идея. А вот показать эпизод о том, как дракон сжег деревню, и потом вплести его в сюжетную канву – хороший план.
– Как вызвать у читателя чувство напряжения и глубокого переживания за героев? Как это вам удается?
– Герои не должны быть идеальными, наоборот, пусть они ошибаются, спотыкаются, поднимаются и идут дальше. Живые персонажи вызывают самые сильные эмоции от гнева до любви.
Так как же достичь такого?
Тут подходят ранее описанные мной приемы:
• Создать историю героя. Нужно понимать, как он рос, с кем общался, почему стал таким, что повлияло на него. Читатель должен видеть прошлое персонажа.
• Позволить герою жить своей жизнью и принимать решения, соответствующие его характеру и принципам. Автору не следует вмешиваться в выбор персонажа. Читатель видит, когда герой поступает вопреки своей натуре.
• Путь героя с нуля. Больше шансов привязаться к персонажу с самого начала, поскольку приходится наблюдать за его ошибками и становлением. Он как ребенок, который растет и взрослеет на ваших глазах.
• Повествование от первого лица. Когда вы находитесь в голове у героя, то невольно чувствуете и испытываете все вместе с ним. Ощущаете те же запахи, прикосновения и видите его глазами картину мира.
После успешного комбинирования данных приемов наступает эмоциональная привязанность к герою и в ход пускаются трудности и так всеми любимое «стекло». Однако нужно соблюсти грамотный баланс, чтобы не получилась жестокость ради жестокости.
• Неудачно. Читателя с первых глав бросают в насилие над героями (физическое или моральное). Мы еще не знакомы с ними, не знаем их истории, но нас пытаются заставить сопереживать им. Возникает непонимание и логичный вопрос: «Почему я должен за них волноваться?». Плохо, когда вся книга пронизана неоправданным «стеклом», ведь читатель быстро привыкает и не воспринимает жестокость так, как запланировал автор.
• Удачно. Мы знакомимся с героями, проходим с ними путь, привыкаем к их мыслям, поступкам, и тогда в сюжете появляются события, которые причиняют им невыносимую боль и ломают их. Страдания уместны и выигрышны, когда читатель уже привязался к персонажам и сочувствует их потерям. Именно в такой момент жестокость вызовет нужные эмоции.
Балансируя на тонкой грани, можно добиться глубокого сопереживания, и ваши герои найдут отклик в сердцах многих читателей.
– Что бы вы хотели сказать начинающему автору, который только хочет написать свой первый роман?
– Самое первое – это честно ответить себе на вопрос: «Для чего я хочу написать книгу?» Подойти к нему необходимо вдумчиво и серьезно, ведь от ответа зависит ваш путь писателя. Какая дорога вам видится? Каким автором вам хотелось бы стать и что для этого необходимо? Вы хотите добиться популярности и признания или писать, наслаждаясь процессом, не завися от продаж и отзывов? Чем выше ожидания, тем больше придется работать.
Писательство – это извилистая дорога через густой лес, где деревья носят причудливые названия: «тренды», «продажи», «неформат», «маркетинг», «популярность», «отзывы», «дедлайны», «ЦА», «позиционирование», «блогеры». Но не следует их опасаться. Если вас переполняет чувство, что вашу историю должны прочитать, герои начинают жить своей жизнью, а мир приобретает объем и уже не помещается в голове, то пишите ее вопреки всему. Ведь вашу книгу не сможет написать кто-то другой. Она уникальна. Всегда помните это.
Габриэль Коста, мультижанровый, топовый автор с большими тиражами
Библиография: дилогия «За стенкой», «Пой», «Моя дорогая Оли…», цикл «Дыхание», «Долина золотоискателей» и др.
Габриэль Коста – обожаемый мною, автопокупаемый автор книг. Его талант настолько многогранен, что он способен написать книгу, пожалуй, в любом жанре. Будь то современный любовный роман, легкий ромком, историческая проза, ранобэ, азиатская новелла, подобная дораме – кажется, ему под силу любой жанр. Его истории пропитаны психологизмом, характерным юмором и увлекательным сюжетом, от которого невозможно оторваться. Ему точно есть, что рассказать тем, кто только взялся за писательское перо или только планирует это сделать. Поскольку его книги делятся на разные жанры, я разделила интервью на жанровые части.
Современный любовный роман (СЛР)
– Есть ли жанровые особенности у современного любовного романа и в чем они заключаются?
– Могу сделать аккуратное предположение, что само отношение общества к такой категории, как «любовь», меняет и подачу произведения. Сейчас, к примеру, самоубийство Катерины из «Грозы» воспринималось бы как «слишком». Тогда же подобное было нормативным в обществе. Современный любовный роман подвержен прогрессивным течениям, где автору необходимо балансировать между новосозданными категориями «нормальных» отношений и тем, что может зацепить читателя. Взять в расчет ситуацию, где главный мужской персонаж холоден, жесток к главному женскому персонажу, пренебрежителен, но они спустя отведенное им количество авторских страниц сходятся. В реальной жизни на таких надо махать рукой и желательно никогда более не пересекаться. Вероятно, центральной особенностью современного любовного романа и является баланс между новой и старой нормативностью. Сильная героиня, которой все же нужна помощь; холодный герой, которому все же можно помочь; логика, граничащая с абсурдными решениями. Еще не стоит забывать, конечно, возрастной ценз историй. То, как ведут себя подростки, отличается от поступков взрослых людей, отсюда и новые жанровые оттенки. Сейчас также наблюдается высокая кросс-жанровая динамика. Дракон муж? Жена демонесса (и совсем не в переносном смысле) – всего этого полно именно в современных романах. Могу осторожно предположить, что в будущем на это повлияет развитие цифровых технологий.
– Как вы строите сюжет? Как работаете над сюжетом? Можете поделиться лайфхаками с начинающими авторами?
– Сюжеты всегда были моей страстью. Возможно, единственным моим умением. Как представитель чистокровных «архитекторов», я строю свой сюжет в голове и позже на бумаге до того, как сяду писать. По-другому не могу. Именно так я играю с составляющими, обдумываю ходы и эмоции, которые должны вызывать те или иные перипетии в сюжете. Считаю, что хороший сюжет даже с самым отвратительным текстом может «заставить» читателя завершить книгу.
– Вы прорабатываете биографию своих персонажей. Как это делать и для чего?
– На самом деле я всегда осторожно подходил к биографиям персонажей. В каждой книге я стараюсь осветить лишь те стороны биографии, которые являются базой для их поступков. Считаю, что незначимые элементы биографии должны быть удалены из текста в принципе. Ведь мало кто сможет ответить на вопрос, почему в детстве персонаж носил красные шорты, а не синие. И как это повлияло на его смерть в окопах в ходе вооруженного конфликта на Ближнем Востоке. Всему свое место. Многие начинающие авторы находят карточки персонажей с основными вопросами и заполняют их. Довольно удобно. Какой цвет глаз, где вырос и прочее. Я же стараюсь держать все это в голове, проживая вместе с ними года.
– Как построить вселенную из разных сюжетов, объединенных общими персонажами?
– Я на самом деле только-только столкнулся с этой проблемой. Раньше я писал молодежные романы, теперь же ввязался в фэнтези. Приходится вести длинные списки у кого что, когда и почему. Однако даже в СЛР я обычно люблю кроссоверы. В моей первой тетралогии хоть нет драконов, зато идет переплетение судеб всех персонажей. Мой выход лишь вести списки и постоянно перечитывать свои же книги.
– Как создать интригу, которая выстрелит в финале и удивить читателя?
– На самом деле тут я советую открыть книги по сценарному мастерству. Как бы нам ни хотелось, но в мире существует определенные рабочие и нерабочие системы/схемы. Их соблюдение и грамотная архитектура текста позволят любому тексту стать как минимум «техничнее». А уже дальше работа авторского сердца, опыта и разума. Что и почему поставить в опорных точках. Я, например, придерживаюсь работ европейского типа, где опорные точки встречаются раз на три-четыре авторских листа. Считается, именно там читатель начинает уставать и скучать, тем самым мы подогреваем интерес. Азиатский, в частности тайский, телепродакшен использует систему двенадцати серий, где восьмая серия – это положительные эмоции, одиннадцатая – отрицательные, и двенадцатая – счастливый финал. Очень важно правильно понимать собственную логику подачи. По своему опыту скажу, что любовные романы – это классика сюжетного витка – восемь авторских листов. Объем больший уже выходит за жанр и требует подпитки внешних проблем, помимо межличностной центральной пары. Фэнтези, к примеру, от этого может и вовсе не страдать.
– Как увлечь читателя сюжетом?
– На самом деле здесь будет банальное – любить свою работу. Подойти к ней не со стороны, я это написал, а со стороны, как это читается. Для начинающих авторов это бывает сложно. Я долго борюсь с фактом предвзятости к тексту. Однако, когда удается посмотреть на него со стороны, становится понятно, хорош вас сюжет или нет. Отдельно хотелось бы отметить работу вновь над архитектурой. Если у вас присутствует смерть одного из главных героев во второй главе, не стоит надеяться на искреннее сопереживание. Это невозможно. Этого бывает невозможно добиться и спустя пять книг в цикле. Но всем нам хочется эффекта «вау», как в «Игре Престолов», не так ли? Ради этого не надо рождаться Мартином, но почитать книги с разбором его сюжетов нужно.
– Что нужно сделать начинающему автору, прежде чем приступить к рукописи?
– Тут ответ будет категоричным и коротким: родиться, скачать текстовый редактор/купить тетрадку, писать. Всё. Я всегда жесток к этим вопросам. Хочешь писать? Пиши. Не хочешь писать? Говори, что пишешь.
Фэнтези, ранобэ
– Как проработать фэнтезийный мир?
– На самом деле мир фэнтези кажется мне некой бочкой, в которую с какой-то периодичностью капает вода. Нельзя сесть и сделать мир объемным. Ему нужно повариться в голове, нужна база из других книг, сериалов и жизненного опыта. Надо что-то любить, чтобы создать то, что полюбят другие. Я вынашивал идею цикла «Дыхания» с пятнадцати лет и только к своим двадцати восьми годам смог собрать воедино историю и самого себя. Но в этот промежуток времени я не плевал в стену, а делал попытки, наброски, изучал то, о чем хочу писать. Мне в этом помогло аниме и компьютерные игры.
– Для чего нужен пролог и как его использовать в дальнейшем в рукописи?
– Ужасная часть – этот ваш пролог. Лично у меня он дан для первичного знакомства с миром. Иногда сам перечитываю и охаю, ахаю. Удалил бы! Да нельзя. Я считаю, именно в прологе закладывается то, что автор будет тянуть весь цикл. Но обычно я не читаю прологи в книгах… Возможно, зря.
– Чем отличается жанр фэнтези от СЛР?
– Так как фэнтези очень и очень много, я сейчас про поджанры, то есть те, которые близки с СЛР, и те, что небо и земля с ним. Лично для меня отличие главное в том, что внешние конфликты всегда стоят выше внутренних. Да, персонаж может переживать по той или иной причине, но факт, скажем, падения королевства всегда выше. То, что может убить тебя или твоих близких/подданных, должно оставаться во главе стола. Сейчас активно развивается жанр романтического фэнтези, где авторы смещаются от фэнтези к романтике и обратно. Очень удобно и позволяет читателю делать осознанный выбор между авторами и мирами.
– Что приходится изучать, какую информацию искать в процессе написания рукописи?
– Лично для меня это обычно случайная цепь событий. Иногда настолько непредсказуемая, что я не стараюсь найти совпадений в целом. Я могу придумать какого-нибудь монстра, глядя на голубя, и потом читать систематику вида всех голубиных, пока не найду какой-нибудь интересный факт про них. И все это как снежный ком превращается в книгу с иногда довольно бессвязными фактами, которые рано или поздно находят свое место в картине.
– Что обязательно должно присутствовать в сюжете, чтобы читатель не мог оторваться от книги?
– Мне кажется, я никогда не смогу ответить на этот вопрос. Я ищу ту самую формулу уже второй десяток лет. Но хочется сказать вот что… Текст должен кровоточить от эмоций, событий и иногда личных переживаний автора. Люди верят только правде. И никакая маска их не обманет.
– Рекомендации начинающим авторам?
– Писать.
Азия
– Матчасть. Что нужно изучить прежде, чем приступить к рукописи?
– Мне кажется вопросы матчасти – это всегда сложно. Не важен сеттинг. Однако проблема азиатской матчасти заключается в полном отрыве европейской идеологии от восточной. Иногда русскому человек сложно в целом мыслить в другом ключе, оттого и иногда хорошо изученная матчасть, стилизация меркнет. Ты просто пишешь без души, и читатель также это видит, а если не видит, то чувствует. Поэтому необходимо соблюдать баланс между матчастью физической и ментальной. Иначе браться не стоит.
– Чем, по вашему мнению, отличается азиатское фэнтези от просто фэнтези?
– Опять же наличие большого количества поджанровости в этих сегментах, прям четкую линию провести сложно. Однако мне кажется, что в азиатском фэнтези очень много имен. Нет, конечно же, в европейском сеттинге их тоже немало, но именно в азиатском вы можете встретить по пять прозвищ персонажей за две главы. Также, как мне показалось, у азиатского фэнтези имеется своеобразный «пафос», где неважно, кто ты – господин или нищий, описан ты должен быть, как император. Не буду акцентировать на банальном – составе сравнительных оборотов, условий жизни, мышлении, которое может в корне отличаться от европейского.
– Слог и стиль азиатской прозы, как вы придерживаетесь особенностей стилистики данного жанра?
– Тут скажу так: главное – не уйти по кривой дорожке перегибания со стилизацией. Погоня за книгами азиатского жанра может привести к карикатурному представлению. И уже восприниматься история будет иначе. Как гротеск, и это может быть порицаемо.
ГЛАВНЫЙ ВОПРОС:
– Как реагировать на хейтеров и как справляться с эмоциями? После некоторых хейтерских замечаний хочется бросить писать совсем. Как помочь себе и не реагировать на хейт?
– Не читать отзывы. Вообще. Лично мой способ избегать хейтеров – ослеплять себя. И мне с сожалением приходится отказываться от положительных отзывов в общедоступных площадках. Хороший способ – создать свой личный блог и сидеть в нем. Там ваша территория. Там вы можете удалять отзывы, комментарии или как-то наоборот их поощрять. Необходимо уметь создавать для себя безопасную комфортную зону.
Кристина Робер, азиатское фэнтези
Библиография: «Полусолнце», дилогия «Преданные».
Кристина Робер – автор знаменитого «Полусолнца», которое пережило множество доптиражей и подарочное издание. Я прочитала «Полусолнышко» буквально за пару ночей и еще долго оставалась под впечатлением – настолько хорошо были проработаны персонажи. А авторский слог погружал в историю так, что живые картинки вставали перед глазами. Она была одним из первых русскоязычных авторов, чье фэнтези в азиатском сеттинге было издано российскими книгоиздателями. И именно ей пришлось выдержать волну острой критики в свой адрес от поклонников азиатской литературы, так называемого китаефандома. Кристина с достоинством выдержала эту волну и может поделиться с вами своим опытом.
– Что вы изучаете, какую литературу, документацию, прежде чем приступить к рукописи? С чего начать?
– С учетом того что я пишу не исторические истории и даже не фэнтези с детальным мироустройством, наполнение текста фактами – это далеко не первый этап. Мои истории про то, что у героев в головах, и чтобы приступить к работе, мне нужно понимать настроение и атмосферу. Поэтому изучаю я, а точнее, смотрю и читаю то, что откликается мне по атмосфере и заряжает нужными эмоциями. Здесь нет конкретных рекомендаций, потому что эмоция – это очень индивидуальная вещь, и каждый сам должен найти для себя источник вдохновения. Мне помогли аниме Макото Синкая и Хаяо Миядзаки (работы Синкая – потрясающий образец рефлексирующей романтики, Миядзаки поднимает вопросы о том, что каждое существо на земле достойно своего места и способно жить в гармонии друг с другом), ролики о путешествиях по старинной Японии и книга Алекса Керра «Потерянная Япония», а также исторические детективные романы Лоры Джо Роуленд о приключениях японского следователя Сано Исиро в период Эдо.
– Чем отличается азиатское фэнтези от просто фэнтези, по вашему мнению?
– Сложностью имен и терминов, политикой, иерархией как в семье, так и в обществе и тому подобное. Все же азиатский менталитет – это что-то очень сильно не то, к чему мы привыкли. Проще понять Америку и Европу, даже Восток, тяжелее – Азию, очень далекую и отличную от нас.
– Как вы строите сюжет? Как идет работа над сюжетом? С чего вы начинаете, как прорабатываете мир? На какие нюансы стоит обратить внимание?
– Всегда начинаю с середины. В голове обычно крутится какая-то сцена или герой, и я, без плана и каких-то структурированных действий, просто начинаю писать, отдаюсь потоку мыслей, не думая о том, насколько это логично, соответствует фактам и прочим вещам. Когда фантазия иссякает, смотрю, что получилось, определяю, чего хватает (не хватает), размышляю над логикой, точками начала и финала. Мне проще, когда в самом начале работы нет никаких правил и ограничений – просто полет фантазии. Отредактировать всегда можно. Например, в Полусолнце я начинала работать с ветки двух главных героев, связанных проекцией «отец – дочь», которую один из героев расценивал как романтическую любовь. Появились диалоги, ситуации. Далее я размышляла над тем, каким должен быть герой в этой ситуации, какими чертами характера и деталями внешности его наделить и т. д.
Я не знаю, есть ли в творческом процессе какие-то нюансы. Мы все очень разные, и приводить к одной схеме работу над рукописями, как по мне, это неправильно. Главное – помнить, что пока рукопись не издана, ее всегда можно изменить. Не нужно бояться удалять написанное, переставлять местами, убирать героев и добавлять новых. Как понять, что это нужно? На каждое действие и героя задавать себе вопрос: а зачем это здесь? Когда есть понимание, что ты хочешь сказать своим текстом, куда легче определить, а работает ли написанное на раскрытие этого смысла.
– Что для вас матчасть и как она помогает вам в работе над книгой?
– Это факты – то есть то, что не придумано, а уже кем-то сформулировано, проверено и принято считать нормой. Названия, особенности поведения, определения, география, исторические факты и т. д. Например, если в моем сюжете присутствует маньяк, то я пойду изучать особенности поведения, общаться с психологом, трукраймером и обращаться к источникам, которые помогут мне увидеть картинку в целом и сформировать убедительный портрет героя. Если сюжет развивается в исторической Японии, я отвечаю себе на вопрос: нужно ли мне реконструировать страну (достоверно воспроизводить описания местности, политическое устройство и т. д.) или фокус моего повествования на другом? В «Полусолнце» я выбрала второй вариант, потому что к тому моменту мой сюжет упирался во внутреннюю борьбу героев, а от Японии мне нужна была атмосфера размеренности плюс передать мировоззрение японцев, касающееся тем, которые я поднимаю в романе. И чтобы это получилось, я смотрела фильмы о Японии, читала подходящие книги – не история, а все, что связано с душой, сердцем и поведением.
– Стиль речи азиатского фэнтези отличается от других жанров. Как вы справляетесь с тем, что такой стиль несвойственен русскоязычной литературе? Может, книги жанровые читаете, прежде чем приступить к рукописи?
– Никогда не скрывала, что я не японка, и у меня никогда не стояло задачи стилизовать текст под Японию. К тому же я как читатель редко когда люблю читать современных авторов, использующих стилизацию под что-то, к чему они отношения не имеют (другая страна или другое время). Мне куда ближе, когда автор говорит со мной на одном языке. Знаю, далеко не каждый разделяют эту позицию, но что поделать.
– Персонажи. Как изобразить менталитет китайца, японца, корейца в русскоязычном сегменте?
– Как автор, я бы сначала задала себе вопрос, а для какой целевой аудитории пишу? Той, что глубоко погружена в менталитет Азии, или той, что далека от этого. Подход будет разным. Для первых не нужны сноски и пояснения, для вторых – как минимум сноски к любым понятиям, как максимум – заменить на аналоги, если они есть в русском языке. Если речь идет о традициях и обстоятельствах, влияющих на формирование характера героя и объясняющих его решения, невозможно просто описать – придется пояснить, чтобы русский человек, никогда с этим не сталкивающийся, понял, почему так. Это как услышать шутку, завязанную на каком-то локальном факте, и не посмеяться, потому что, чтобы эту шутку понять, нужно знать, откуда ноги растут.
– Личные пожелания и рекомендации для авторов? (Если есть, что рассказать, не стесняйтесь.)
– Пишите так, как откликается вам, а не подстраивайтесь под то, что хотят от вас услышать (тренды, отзывы и тому подобное). В этом секрет искренности. И секрет того, что в своей уникальности никто не уникален, потому что на любую книгу всегда найдется хотя бы один человек, который поймет, разделит, полюбит.
– Многие русскоязычные авторы, пишущие в азиатском сеттинге, сталкиваются с хейтом русских читателей, которые считают, что русские писатели не могут достойно написать про Азию. Как справиться с волной хейта?
– Я говорю, что родилась в Таджикистане, и у нас на законодательном уровне разрешено писать про Азию.
А если без смеха: да никак не отношусь. Нужно научиться пропускать подобные вещи мимо глаз, потому что зачастую никакой практической пользы они не несут. Если бы у матерей был такой же активный фандом, как и у Азии, всем нерожавшим писательницам давно бы «запретили» писать про женщин и детей, потому что ты не рожал и достойно написать о том, как быть матерью, не можешь. Вы скажете: это другое, менталитет – сложнее. Да ничего не другое. Работа над любой историей – это вопрос погружения, способности автора примерить на себя ситуацию, которую хочешь описать, и литературных средств, которыми пользуется писатель. Это как раз то, что отличает достойную историю от недостойной, если только на ней не стоит маркер «историческая литература» – тогда да, в этом случае можно побороться за то, что, если ты не азиат и не азиатовед, вряд ли у тебя получится что-то путное.
Во всех остальных случаях понятие «достойно» такое же субъективное, как мерила успеха, любви и прочего. Если для вас как для автора это достойно, если вы убеждены, что цель, которую вы ставили перед собой и своим текстом, достигнута, значит, все хорошо. Совершенствоваться можно до бесконечности – это другая тема. Но ограничивать свою фантазию лишь тем, что ты родился не там, не здесь, не вовремя, это путь в никуда. Лучше сразу переходить на книги «основано на реальных событиях» или и вовсе бросить писать.
Алиса Аве, автор фэнтези в азиатском и этническом сеттинге
Библиография: «Ночь в номере 103», «Демон спускается с гор», «Хроники перепутья».
С Алисой мы также познакомились благодаря учебе в Писательской академии. С этой красивой хрупкой девушкой мы к тому же живем в одном городе, правда, в разных районах, поэтому знакомы лично. Ее разносторонний талант позволяет ей создавать фэнтезийные истории для детей и взрослых. Так, «Ночь в номере 103» погрузит нас в японский рёкан, а «Хроники перепутья» погрузит детей 12+ в славянскую атмосферу. «Демон спускается с гор» основана на мифологии древних адыгов.
– Что вы изучаете, какую литературу, документацию, прежде чем приступить к рукописи? С чего начать?
– Для начала нужно четко понимать, на основе какой из азиатских культур вы планируете писать свое фэнтези. Сходство только кажущееся, очень обманчивое. Китайские, корейские, японские культура и мифология на разных этапах времени пересекались и даже переплетались, но при этом сохранили свою самобытность, богатый пантеон богов, демонов и героев, которые отражают представление о мироустройстве конкретной страны.
После нужно определить время, в котором разворачиваются события будущей книги. Причем не просто период, допустим, Средние века, а конкретнее – XII век, XIV век, более того, конкретный год или месяц. Ведь за один век могло смениться несколько династий, родов и даже определений и слов, которые предстоит использовать. Для фэнтези эти детали чрезвычайно важны. Они дают достоверность, погружают в историю, не позволяют усомниться в том, что автор любит выбранную тему, разбирается в ней. Современность тоже имеет множество нюансов, поэтому не стоит думать, что о настоящем писать легче, чем о прошлом.
После выбора страны и времени надо изучать соответствующую литературу. Как научную, так и художественную.
– Чем отличается азиатское фэнтези от просто фэнтези, по вашему мнению?
Жанровых отличий не так много, как и нет ограничений простора для выбора: вы можете писать эпическое фэнтези, городское, героическое, отдать предпочтение мифам или народным сказкам. Темы, актуальные для фэнтези, также схожи: любовь, семья, долг, поиск истины, поиск себя. Есть отличия в морально-нравственных ценностях, в философии, которая влияет на логику мыслей и поступков персонажей, отличие во взаимоотношениях между старшим и младшим поколениями, в поведении, в быту. И к таким деталям нужно быть внимательными, потому что именно они создают правильную атмосферу.
– Что пришлось дополнительно изучить перед работой над рукописью?
– Так как сюжет моей книги развивается в традиционном японском отеле у горячих источников – рёкане, дополнительно я изучала нюансы обслуживания в подобных гостиницах. Всё, вплоть от бронирования, заселения, организации питания до особенностей названия номеров, количества полотенец в раздевалках и поведения в купальнях. Кроме того, изучала историю появления и развития рёканов в Японии от небольших таверн до полноценных гостиниц. Эту очень интересную информацию приходилось искать на японских сайтах, где я переводила тексты английской версии.
Важный момент в моей книге – хайку, одежда и музыка. Для этого также приходилось искать тексты, в том числе на английском, изучать исторические изменения национального костюма, народные музыкальные инструменты. Также мне очень помогло изучение растительного кода в культуре Японии, мужских и женских флористических архетипов в древнеяпонской литературе, японских свадебных традиций.
– Как вы строите сюжет? Как идет работа над сюжетом? С чего вы начинаете, как прорабатываете мир? На какие нюансы стоит обратить внимание?
– Если говорить о «Ночи в номере 103», то все началось именно с рёкана. В более широком смысле с сеттинга. Отчего-то при работе над этой книгой первым встал вопрос – где? И я поняла: в Японии, в отеле. Сразу за первым вопросом последовал – кто? И ответом стало – семья. Из этих двух вопросов выросли герои, антагонисты, основной конфликт и временной период.
Сюжет может начаться с героя, может с места действия, может с образа, запаха, звука. Все это будет правильно, потому что будет вашим началом.
И он подскажет нюансы, которые вы углубите, изучите, расширите. А дальше герои оживут и определят свою судьбу.
– Что для вас матчасть и как она помогает вам в работе над книгой?
– Матчасть – это основа книги, ее надо набрать и возвести, чтобы начать писать. Но при этом матчасть – нечто постоянно разрастающееся, в процессе то и дело обращаешься к источникам новых знаний, выискиваешь информацию для мельчайших деталей. Можно прочитать десять статей ради одной строчки. Можно прочитать двадцать – и не использовать полученную информацию в тексте, но знать, как она влияет на тот или иной смысл.
– Стиль речи азиатского фэнтези отличается от других жанров. Как вы справляетесь с тем, что такой стиль несвойственен русскоязычной литературе? Может, книги жанровые читаете, прежде чем приступить к рукописи?
– Особенно сильно он отличается, когда мы выбираем для сеттинга прошлое. Здесь накладывает отпечаток сословная принадлежность – аристократ, воин, крестьянин будут разговаривать по-разному. Пол – так, например, в Японии женщины и мужчины пользуются разными словами. Возраст. Но и современный сеттинг ставит перед нами задачу изучить особенности речи, в частности обращения людей друг к другу, выражения эмоций, использования оборотов речи. А также огромное значение имеют жестикуляция и мимика. Забегая немного вперед, к следующему вопросу, скажу, что очень помогают в том и в том случае народные пословицы и поговорки. Они отлично характеризуют как менталитет, так и способ словесного выражения. Из них можно почерпнуть эпитеты и сравнения, свойственные разговорной речи, логику слов, образность. Если нет возможности общаться с представителями культуры, то жанровая литература окажет большую поддержку. А также такие статьи, как «Японские невербальные средства общения», «Военный этикет самураев», «Восприятие пространства и времени в японской культуре».
Образность при немногословии – вот как бы я выразила манеру речи японцев.
– Персонажи. Как изобразить менталитет китайца, японца, корейца в русскоязычном сегменте?
– Та самая образность при немногословии – это еще и отражение менталитета японцев. Они умеют выражать малым большое и видеть в малом великое. Это исходит из их верования – синтоизма, согласно которому любое существо и любая вещь обладает душой, а значит, бесценна. Они не спешат раскидываться словами, потому что и в словах есть душа, которую нельзя расходовать попусту. Оттого и хайку их короткие, но полные образов. Лаконичные интерьеры говорят о потаенных смыслах. Скупость жестов – о бережном отношении к энергии. Умение читать воздух, которое упоминается в моей книге, – также основа ментальности японцев. Они определяют скрытое до того, как оно проявляется, и действуют с почтительностью и осторожностью. Но следует понимать, что за короткими фразами спрятан глубокий подтекст. То же самое с поступками. На первый взгляд они могут показаться нелогичными, противоречащими ситуации. Но чаще всего они оказываются дальновидными, рассчитанными на долгосрочный результат. Не здесь и сейчас, а как фундамент для будущего.
Кроме того, у японцев иное отношение к смерти, к долгу, к чести. Все это формирует их как нацию, отражает их философию и жизненные ценности. Стойкое принятие неизбежного – еще одна черта, которую стоит учитывать, создавая персонажа японского фэнтези.
– Список литературы, которую вы рекомендуете начинающему автору, который хочет написать роман в азиатском сеттинге?
– Список этот огромен, приведу некоторые примеры.
1. «Кодзики» – крупнейший памятник древнеяпонской литературы, один из первых письменных памятников, основная священная книга синтоизма.
2. «Повесть о Гэндзи» – одно из величайших произведений японской классической литературы, написанное в эпоху Хэйан.
3. «Повесть о прекрасной Отикубо» также периода Хэйан.
4. «Пионовый фонарь» Санътютэй Энте, японская «литература ужасов».
5. Японские народные сказки.
6. Сборник японской лирики «Алые листья клена».
7. «Записки у изголовья» – еще один шедевр эпохи Хэйан, вошедший в классику японской литературы, книга писательницы Сэй-Сёнагон.
Эти книги помогут понять загадочную японскую душу, их понимание мира. А также даст представление о быте прошлого, который до сих пор влияет на взаимоотношения полов и возрастов.
Далее для того, чтобы разобраться в пантеоне богов, обилии ёкаев и специфике героев японской мифологии:
1. «Боги, святилища, обряды Японии: Энциклопедия синто».
2. «Японские кайданы. Рассказы о призраках и сверхъестественных явлениях».
3. Фридман Д. Японские мифы. От кицунэ и ёкаев до Звонка и Наруто.
4. Ермакова Л. М. Речи богов и песни людей: Ритуально-мифологические истоки японской литературной эстетики.
Книги японских авторов Кобо Абэ, Кадзуо Исигуро, обоих Мураками, Нацуо Кирино. Лекции Нины Ворониной (Востоковедьма), Александра Мещерякова, Натальи Деминой. А также в обязательном порядке рекомендую знакомиться с японской живописью и музыкой.
– Личные пожелания и рекомендации для авторов?
– Никогда не бойтесь браться за сложные, новые темы. Не оглядывайтесь на распространенное мнение, что российскому автору не стоит писать в азиатском сеттинге. Если вы подходите к делу со всей душой, а я уверена, так и есть, если вы готовы вгрызаться в информацию, копать, как археолог, изучать, как социолог, чувствовать, как психолог, быть человеком-оркестром, то все у вас получится. Ваша история обретет дыхание и поможет вам исполнить мечту.
Мария Дубинина и Сора Наумова, азиатское фэнтези
Библиография: цикл «Серебряный змей в корнях сосны», цикл «Дзюсан», цикл «Вызывай экзорциста», цикл «Университет прикладной магии» и многие другие.
Работоспособности этого писательского тандема можно только позавидовать и восхититься. Девочки успевают писать книги не только в соавторстве, но и по отдельности. У них на двоих внушительная библиография. Я тепло люблю их цикл «Серебряный змей в корнях сосны». Авторы так хорошо поработали с матчастью японского сеттинга, что у меня временами возникали сомнения, что это писали русскоязычные авторы. Персонажи настолько живые, что невольно выбираешь себе любимчика и шипперишь его на протяжении всей книги. Опыт этих авторов настолько уникален, что вам, дорогие мои читатели, будет очень полезно узнать о нем побольше.
– Что вы изучаете, какую литературу, документацию, прежде чем приступить к рукописи? С чего начать?
– Непосредственно к азиатскому фэнтези мы перешли плавно от мистики с азиатскими мотивами, поэтому кое-какой багаж знаний и приемов у нас уже скопился. Для начала лучше всего, по нашему мнению, двигаться от более общей информации к конкретным деталям, то есть сначала пробежаться по краткой исторической справке той страны, чью культуру собираетесь использовать в качестве основы своего книжного сеттинга. В нашем случае мы ознакомились с энциклопедическим справочником Уильяма Дила (он очень краткий, но при этом удобно структурирован), определили для себя, какой период нам интереснее, и начали читать уже конкретно про него в других источниках. Это дает общие сведения о том, что происходило в то время, на каком уровне были разные сферы жизни общества. Мы остановились на Сэнгоку, но рамки чуть расширили – ориентировочно с середины по конец XVI века, позволяя себе «гулять» туда-сюда в угоду сюжету, ведь это фэнтези, а значит, не обязательно должно упираться в конкретные даты.
После этого, как говорится, Интернет в помощь. Имея общее представление об эпохе, рано или поздно упираешься в детали: как одевались, какие делали прически, что ели, где жили. Проверять приходится очень много, запросы вроде «типичный обед самурая», «японский замок внутри» и «одежда средневекового японского крестьянина» – это самое простое, что доведется вбить в поисковую строку. И нужно быть готовым, что в разных источниках информация будет сильно разниться, а на иные вопросы ответов не найдется и вовсе. Особенно в русскоязычном сегменте Интернета. А полезной информации в книгах тоже оказывается не так много, как хотелось бы.
Нам, кстати, в этом плане очень помогает насмотренность. Фильмы, дорамы, аниме, видеоблоги соотечественников, живущих в Японии. Можно прочитать в учебнике, что традиционные дома называются минка, посмотреть на картинках, как они выглядят, а вот присмотреться к ним, так сказать, в естественных условиях хорошо именно в кино или аниме.
А вот с мифологией все немного проще, по этой теме достаточно книг, в том числе очень красиво иллюстрированных и доступно написанных. И с каждым днем их выходит все больше и больше.
– Чем отличается азиатское фэнтези от просто фэнтези, по вашему мнению?
– Оно более размеренное, что ли, поэтичное. В нем много смыслов, заключенных в мелочах, зацикленность на деталях, описаниях.
Если же говорить о подходе к написанию, то азиатское фэнтези мало чем отличается от любого другого фэнтези, основанного на мифологии. Каждое требует углубленного изучения фольклора, культуры и хотя бы поверхностного знания истории той страны, о которой тянет писать.
Да, конечно, азиаты немного отличаются от нас менталитетом. Японцы так вообще простому европейцу могут показаться инопланетянами, но в то же время они такие же люди, как и все остальные. У них те же проблемы, те же боли и те же радости, что и у всех.
Самое важное здесь – не только понимать культуру страны, нужно достаточно сильно ее любить, чтобы проникнуться и прочувствовать, погрузиться в нее.
– Как вы строите сюжет? Как идет работа над сюжетом? С чего вы начинаете, как прорабатываете мир? На какие нюансы стоит обратить внимание?
– В «Серебряном змее в корнях сосны» многое началось с персонажей. Когда мы поняли, в каких декорациях будет разворачиваться действие, четко определились: один герой – человек, а другой нет. Это дало толчок к конфликту не только в отношениях между персонажами (не только главными), но и внутри центрального героя, Хизаши. Потом, как ни странно, для нас важно подобрать подходящую музыку, она помогает войти в поток. Чаще всего это небольшое количество треков с национальными японскими мотивами, играющих по кругу.
Что касается построения сюжета, в «Серебряном змее» мы решили пойти сложным путем. В китайских новеллах мы часто встречали игры с временными линиями, и свой сюжет начали с середины, а после, как стежкой, прошили его длинными флешбеками, с помощью которых начали постепенно раскрывать персонажей. Получилась своеобразная пунктирная линия: настоящее – прошлое – настоящее – прошлое и т. д. Иногда, если чувствовали необходимость, пропускали настоящее. Главное, чтобы флешбеки играли на ту часть настоящего, которая на данный момент происходит.
Исходя из того, что герой – ёкай, нам пришлось как следует подумать над его образом мыслей и отношением к миру и людям. С другими персонажами тоже есть нюансы, например, японские понятия о чести, этикет общения, так что важно к началу работы над книгой иметь представление, как кто может обращаться к другим, как не может. Есть разные суффиксы, без которых азиатская атмосфера будет неполной. Например, «сан», «сама», «кун» в Японии, знакомые многим по дорамам обращения «шисюн», «шифу» и прочее в Китае. Заранее стоит изучить, как называются те или иные элементы одежды, чтобы потом не отвлекаться. Лучше даже выписать в отдельный документ, чтобы не держать в голове. Мы так и делали.
– Что для вас матчасть и как она помогает вам в работе над книгой?
– Это те самые детальки, которые незаметно создают ощущение, что читатель переносится в другую культуру. Конечно, важно не переборщить, чтобы читателю не пришлось вооружаться словарем, но использование, например, идиом, отсылок к историческим событиям, если мир не полностью выдуманный, опять же знание того, как какие предметы одежды или обихода называются, лучше поместить в сноску. Банальный пример из нашего «Серебряного змея» – очаг. В большинстве случаев так и написано, но там, где надо дать понять, как он устроен и чем отличается от того очага, к которому мы все привыкли, то он становится ирори, если в двух словах, это дыра в полу, засыпанная золой, над которой есть выход для дыма в крыше.
– Стиль речи азиатского фэнтези отличается от других жанров. Как вы справляетесь с тем, что такой стиль несвойственен русскоязычной литературе? Может, книги жанровые читаете, прежде чем приступить к рукописи?
Лучше всего на это работает чтение исторических новелл и ранобэ. Даже если вы планируете писать о Японии, китайские новеллы очень помогают настроиться. Просто Япония более сдержанная, менее ориентированная на спецэффекты. Самое важное, что мы для себя вынесли, – это то, что надо расширять свой запас синонимов, чтобы устранять слишком современные слова. У нас даже есть список забаненых слов. Иногда это просто чувствуешь. Например, «нервничать» вроде звучит некриминально, но лучше поискать замену; при редактуре, когда текст уже готов, становится заметно, как оно нарушает гармонию. Еще стоит вооружиться метафорами (но помнить про границы), не спешить. Уметь зависнуть в моменте, писать так, будто водишь кистью по бумаге.
– Список литературы, которую вы рекомендуете начинающему автору, который хочет написать роман в азиатском сеттинге?
– Мы начинали с Всеволода Овчинникова «Сакура и дуб». Так же, как книга Алены Рудницкой «Япония» из серии «Культурный шок». Она очень легко, простым языком рассказывает о разных аспектах жизни японцев, их мышлении на основе собственного опыта проживания в Японии. А для фэнтезийной составляющей лично нам нравятся книги А. В. Власкина «Японская нечисть. Ёкай и другие», «Тоси Дэнсэцу. Городские легенды современной Японии» и «Японские призраки. Юрей и другие», а также «Японская демонология» Дарьи Трынкиной. Коротко, по существу и без лишней воды. Всё сверх можно поискать в интернете. Очень полезна оказалась брошюра Николая Рудакова «Японские замки. История и устройство», но вообще эта серия затрагивает разные темы.
Чуть более узкая тема – сборники поэзии. Но конкретно для «Серебряного змея в корнях сосны» и для трилогии «Дзюсан» томик классической японской поэзии стал настольной книгой.
– Личные пожелания и рекомендации для авторов? (Если есть, что рассказать, не стесняйтесь.)
– Развивайте насмотренность. Энциклопедии, курсы, уроки – это здорово, но то, что вы наблюдаете глазами, потом поможет создать объемную картинку. Проникнитесь своими героями, если надо, подберите типажи из дорам или аниме и отталкивайтесь от них. И уж точно не верьте, что если вы не востоковед или не азиат, то у вас точно не получится. Если вам это нравится, вы хотите в это погрузиться – и погрузить других, – просто садитесь и пишите. До конца, до финальной точки. Отредактировать все равно придется, и не раз, поэтому если чувствуете затык, пропустите его и пишите дальше, а потом возвращайтесь.
Мария Руднева, автор фэнтези, детский писатель, ведущий редактор Эксмо Freedom
Библиография: «Стеклянный город», цикл «Мирт. Истина короля», «Похоронное бюро Хейзел и Смит», «Ткачиха» – книга для детей, изданная под псевдонимом Клара Гленн, и др.
Мария не только талантливый автор, но и редактор крупного издательства. Ее советы в качестве автора и редактора будут особенно полезны начинающим авторам.
– Чем, по твоему мнению, отличается литература, которая пишется для взрослых от литературы для детей?
– Для меня как для детского писателя важно, чтобы книги чему-то могли научить, какую-то пользу для жизни дать. Потому что приключения дают зачастую больше жизненных уроков, чем учебники. И при этом надо избегать морализма и нравоучений, потому что их не любит никто.
Детские книги должны быть увлекательными, немножко страшными и при этом чистыми, как горный ручей. И вот сохранение этой чистоты, невинности – отдельная задача для автора.
А еще – и это отдельная сложность – нравиться родителям, потому что детские писатели сталкиваются с тем, что продают свои книги совсем не тем, кто их читает.
– На каком языке должен говорить автор с подростками 12+? Как найти общий язык с читателем и увлечь сюжетом?
– На литературном. Без явного сленга, без жаргона, на хорошем и простом языке – о простых и понятных каждому вещах. Или о не простых – но так, чтобы было доступно и увлекательно.
А еще динамично, потому что дети и так плохо концентрируются, а в наш век клипового мышления все еще хуже стало.
– Что допустимо в сказочном сюжете для подростков? О чем ребенку 12+ уже можно читать, а что ему будет уже неинтересно, как найти грань?
– Мне кажется, любые темы допустимы, главное – их подача. Клайв Льюис создал буквально Библию для детей, а Пройслер писал довольно мрачные сказки. Дети – существа любопытные. Их привлекает мистика, расследования, испытания и поиск себя. И они вполне готовы к разговорам на взрослые темы – просто в более аккуратной форме.
– Как написать историю, которая заинтересует не только детей, но и взрослых?
– Хорошая детская книга будет интересна взрослому всегда! Потому что хорошая книга в целом похожа на слоеный пирог: несколько слоев смыслов для разной аудитории. Дети увидят увлекательное приключение, а взрослые – философские вопросы. Более начитанные люди найдут аллюзии и отсылки, а усталые порадуются яркому серпантину. Именно поэтому я против адаптаций и нарочитого упрощения историй. Дети не дураки, и взрослые тем более.
– Что является главным в сюжете фэнтезийного романа?
– Я считаю, что задача писателя – задавать вопросы и отражать действительность. Это касается и фэнтези-романов. Человек устроен так, что с наибольшим интересом читает о том, что для него узнаваемо. Однако не менее важна фантазия. От того, как автор пропишет мир, атмосферу, законы магии и другое, зависит острота восприятия читателем его истории.
– Как создать / построить новый мир, чтобы читатель в него поверил и произошло полное погружение?
– Дьявол – в деталях. Чтобы авторский мир был убедителен, автор должен проверить, как в нем работают те или иные детали. Если у него зеленое небо или вертикальный ветер, это должно иметь какое-то объяснение. То же касается политики, религии и прочего. Исключение – истории камерные, практически театральные, где внешнего мира не существует почти за пределами сюжета, и акцент на том, что происходит здесь и сейчас.
– В чем заключается специфика работы над азиатским фэнтези? Языковой стиль автора, манера речи персонажей, описания и метафоры?
– В первую очередь автор азиатского фэнтези должен хорошо изучить матчасть. В идеале – съездить в страну, о которой пишет, чтобы получить кинестетический опыт: запахи, звуки, ощущения. Но это вообще не главное. Главное – изучить культуру, язык, опыт и историю страны. Каждый прикасается к изучению по-разному. Я, например, почти не трогаю китайский язык, но я изучаю игру на гуцине, флейтах сяо и ди, пишу каллиграфию и училась резать по камню, постигая стиль чжуань. (В книге «Мирт. Золотой компас» приключения будут на территории местного аналога Китая.) А кто-то занимается боевыми искусствами. Другие исключительно штудируют учебники истории и литературу. Это что касается Китая, у Японии и Кореи тоже есть свои пути изучения – также через язык, путешествия, литературу и искусство. Очень важно изучать нюансы: из какой посуды пили, на чем сидели, на чем спали… На достоверность текста влияют бытовые мелочи. Поэтому очень полезно посещать музеи. А еще знать нюансы литературы, чтобы лучше стилизовать: например, обязательным элементом романа в жанре «уся» будет цзянху – долина, где путешествуют герои.
– Каким должен быть персонаж, чтобы читатель ему поверил и захотел следить за его судьбой?
– Ярким. Узнаваемым. Со сверхзадачей и целью. Увлеченный чем-то. Цельный, но с явными недостатками. Читатели любят либо ассоциировать себя с персонажем, либо желать быть с персонажем – вот такого нужно им дать.
– Какой должна быть рукопись, чтобы редактор ответил заветное «да»?
– Нет никакого секрета попадания к редактору, как нет и секрета бестселлера. Заветное «да» зависит от множества факторов. От того, как оформлено письмо, от синопсиса, от удачи, от наличия слотов в портфеле, от аудитории автора – множество нюансов! Но все редакторы постоянно находятся в поисках новых рукописей, и шанс есть всегда.
– Как должен выглядеть успешный синопсис, чтобы редактор захотел прочитать и само произведение?
– В первую очередь авторам надо помнить, что синопсис – это технический сопроводительный документ. Это не творческий акт, это последовательное изложение событий книги, максимально логичное, прозрачное, без интриг, с финалом. Редактор по синопсису должен понять, подходит ли рукопись в его портфель.
Индивидуальный вопрос:
– Какие проблемы могут возникнуть на творческом и издательском пути у мультижанрового автора?
– Самая большая опасность – отсутствие четкого позиционирования. Как правило, читатели ждут, что автор напишет такое же, но другое. И поэтому автору, который знает, что будет пробовать себя в разных жанрах и темах, надо с первой книги позиционировать себя именно так. (Я – вот такой автор, ах-ха.)
Кэйитиро Хирано, японский автор фэнтези
Библиография: «Незнакомец» (издано в России), «В конце утреннего вечера» (издано в Японии), «Затмения» (вышло в английском переводе), сборник рассказов «Гора Фудзи».
Лауреат престижных литературных премий Акутагавы и «Ёмиури».
Роман «Незнакомец» был экранизирован.
О моей эпопее, как я брала интервью у Кэйитиро, рассказала в начале главы. Здесь я хочу добавить, что, несмотря на аннотацию «Незнакомца» в русском издательстве, где рассказывается, что в романе «есть все атрибуты детективной истории», сам автор ни книгу, ни жанр, в котором пишет, детективом не считает. И он четко дал понять, что не хотел бы, чтобы русскоязычные читатели воспринимали его книгу как детектив. Сначала я хотела удалить те части, где я по незнанию задавала Кэйитиро вопросы о том, как писать детектив. Но после решила дать возможность автору самому рассказать о том жанре, в котором он работает. Поэтому представляю вам интервью с советами японского автора без изменений.
Переводчик интервью Кубасов Федор Витальевич (японовед).
– Как писать детективы?
– На самом деле меня никто никогда не относил к писателям детективного жанра, и сам я не считаю свои произведения детективными историями (то есть описание поиска преступника и раскрытия обмана не является основной моей целью). Просто в моем романе «Незнакомец» эти элементы и правда есть – как они есть у Достоевского в «Преступлении и наказании», «Бесах» и «Братьях Карамазовых». Но это всего лишь самый поверхностный пласт многослойного повествования. Бывает, что я использую прием «разгадывания загадок» как средство, чтобы подвести читателя к более глубоким философским темам, но в целом для моего творчества подобная ситуация скорее исключение, чем правило.
– Как вы строите сюжет романа? Есть ли какие-нибудь особенности в архитектуре сюжета?
– Идеи сюжетов для произведений приходят ко мне постоянно. Некоторое время я прокручиваю их в голове так и этак, в ходе чего идеи неинтересные, из которых не выйдет хорошего произведения, сами собой стачиваются, подобно камню, и в конце концов сходят на нет. Зато продуктивные идеи сцепляются с различными темами и, как снежный ком, обрастают деталями.
В конечном счете важно, могу ли я нарисовать в голове кульминацию. Когда мне удается визуализировать сцену, которая, не требуя каких-либо дополнительных пояснений, в полной мере воплощала бы в себе тему всего произведения, – тут-то у меня впервые появляется уверенность, что из моей идеи может получиться роман. Тогда я начинаю выстраивать сюжет, возвращаясь назад от сцены кульминации и пытаясь представить себе, как же могло так случиться, что такие-то персонажи оказались в такой-то ситуации.
Это сцена-кульминация совсем не обязательно является финалом. Я нередко пишу, не предрешая заранее финальной сцены, и только когда повествование доходит до кульминации – начинаю думать, как его завершить.
Моя проза – это множество элементов, переплетенных сложным образом, так что я выработал не только линейную, но и многослойную структуру повествования: поверхностный слой представляет собой сюжет, привлекательный для широкой читательской аудитории – к примеру, разгадывание тайны, – в то время как под этой поверхностью наслаиваются сложная психология персонажей, общественные проблемы, философские темы и наконец своего рода апории, которые иначе, как средствами литературы и выразить невозможно. Читатель, ищущий в литературе глубокий смысл, может с самого начала повествования погружаться в эти слои один за другим; читатель же, просто желающий получить удовольствие от увлекательного повествования, также легко может ограничиться только этим поверхностным слоем. Таким образом, я создаю структуру повествования, отвечающую запросам разных читательских аудиторий.
– Как создать саспенс в детективном романе?
– Я уже касался этого в самом начале: если моего «Незнакомца» относят к жанру детектива, то ответить на этот вопрос для меня затруднительно. Так что я позволю себе несколько перефразировать: как я привношу саспенс в роман?
В любом, даже самом обычном романе важно учитывать, что у читателя есть любопытство, то есть желание узнать определенные вещи. Такие темы, как таинственные явления, любопытные происшествия, эротические приключения, чужие секреты, собственные чувства, настоящие чувства любимого человека, устройство мира, мир будущего… и прочие вещи в том же духе неизменно возбуждают у людей это самое «желание узнать». Я стараюсь найти способ надлежащим образом увязать эти темы с проблемами, достойными описания в форме художественной литературы.
– Как создать интригу для читателя, чтобы он до самого финала не мог ни о чем догадаться?
– Это перекликается с предыдущим вопросом: важно сделать так, чтобы свойственное читателю любопытство столкнулось не просто с занимательной историей, потребляемой только для развлечения, а с чем-то глубоко укорененном в самой жизни читателя. Почему в этом обществе я настолько одинок? Почему этот мир наполнен нерациональным? Почему другие люди никак меня не поймут?.. Если читательское любопытство наводит его на подобные сущностные вопросы – это затягивает читателя в повествование. Сам я в значительной мере обязан подобным читательским опытом Достоевскому. Это один из наиболее уважаемых мною писателей.
– Язык японской литературы многослойный и многогранный, в нем много символизма. Можете рассказать о стиле японской прозы?
– Японская литература имеет давнюю традицию: завершенную в 1008 г. «Повесть о блистательном принце Гэндзи» (яп. Гэндзи-моногатари 源氏物語) порой называют «самым ранним романом в истории мировой литературы» (разумеется, не все разделяют подобное мнение). Тем не менее, начиная с периода Новейшего времени[4] японские писатели, испытав громадное влияние со стороны английской, французской, немецкой, американской и русской литературы, пересобрали японский в современный язык, на котором стали стараться писать литературу западного образца. В этом смысле не могло сформироваться даже само понятие «чисто японской литературы» (тем более что и классические японские произведения написаны под влиянием китайской литературы, значение которой трудно переоценить), и популярную в наши дни японскую литературу, за счет существенного влияния иностранных литератур, следует считать составной частью литературы мировой.
К тому же нас сегодня объединяет с очень многими жителями планеты Земля приверженность капитализму в экономике и демократии в политике – и это тоже один из факторов, позволяющий считать японскую литературу частью общемировой.
При этом мы не разделяем христианскую религиозность, лежащую в основе западного общества; в основе нашего образования лежат принципы не древнегреческие, но взятые из китайской классики; коннотации, возникающие у нас при общении – сложные и своеобразные. Сюда следует добавить влияние поп-культуры, последовавший за модернизацией страны империализм и опыт военного поражения, послевоенное восстановление, экономическое процветание, продлившееся до конца 80-х годов прошлого века и последовавший длительный период стагнации – вот основные черты, формирующие культурный контекст современной японской литературы. В плане же эстетики ее уникальность формируется за счет сплава элементов старинной японской культуры с привнесенными в новейший период элементами иностранной – прежде всего западной – культуры.
– Как использовать скрытые символы в тексте, чтобы они открыли свое значение в финале книги?
– Здесь важно сочетание таких тонких технических приемов, как повторение и подчеркивание. К тому же, если мы говорим не о простом «знаке», а о символе, то его смысл не может быть однозначным, но должен допускать разнообразные толкования. Вокруг одного конкретного символа в ходе развертывания длинного сюжета выстраиваются замысловатые логические конструкции, которые в финале распускаются большим и ярким цветком, и необходимо, чтобы создаваемое ими напряжение выдерживалось на протяжении всего текста.
– Как создать книжного персонажа, чтобы читатель ему поверил и начал переживать за его судьбу?
– В отличие от философии, где необходимо дать определение «обобщенному человеку» (на манер, к примеру, Хайдеггеровского «Das Man»), художественная проза может начинаться исключительно с конкретного человека, наделенного именем, местом жительства и половой принадлежностью. Само собой нельзя сделать главным героем «мужчину», «японца», «человека 19-го столетия» и другие формы коллективной идентичности. Тем более что главному герою позволяется не быть обобщенным представителем коллектива, быть особенным человеком. В начале читатель встречает главного героя произведения как «другого», отличного от себя человека. Но если главный герой до конца так и останется просто «другим», читатель не сможет пропустить эту историю через себя. Важно, чтобы в какой-то момент читателю в голову пришла мысль: «А это, случаем, не про меня ли написано?» или «Главный герой выглядит крайне необычным человеком, но не затрагивает ли с его помощью автор нечто общечеловеческое?» Здесь чрезвычайно важно, чтобы это произошло в нужный момент: если подвести читателя к этой мысли слишком рано – читатель возмутится: «Отчего этот автор изображает такого чудака так, будто бы такой человек был совершенно типичен. С какой стати я должен такому герою сопереживать?» Если же подвести читателя к этой мысли слишком поздно, он просто не дочитает до этого места, отложив в сторону книгу, повествующую о каком-то постороннем человеке, с которым у читателя нет ничего общего. Потому-то необходимо подобрать правильный момент для этого перехода от оригинального к общечеловеческому.
Еще чрезвычайно важно, чтобы из текста было ясно видно, что автор пишет о том, о чем ему по-настоящему хочется написать. Потому что читатель не может тратить свое драгоценное время на книгу, которую автор «просто так попробовал написать».
– Какой совет вы можете дать начинающему автору, который только планирует написать свою первую книгу, но не решается начать?
– Перво-наперво нужно как следует поразмыслить, что является самым главным вопросом в Вашей жизни. Если же у Вас не получается сформулировать это в форме вопроса – то для начала попытайтесь поразмышлять о вещах, которые вас издавна продолжают беспокоить. Когда вы обдумаете, отчего это так, то тут-то и отыщется сама собой тема для будущего произведения. Сначала надо просто придерживаться строгого правила: пишите о том, о чем вам хочется написать. Такой совет я получил от г-на Кэндзабуро Оэ, когда я сам еще был начинающим автором.
Я уверена, что каждый найдет в интервью мэтров писательского мастерства что-то полезное для себя. Не следует забывать, что у каждого автора свой путь и никогда, ни в коем случае нельзя себя сравнивать с другими. Это путь к прокрастинации и развитию синдрома самозванца. Мы все уникальны и талантливы, но каждый развивается в своем темпе и это нормально. Но подсмотреть опыт у бывалых авторов и извлечь для себя пользу – всегда приветствуется.