Первое, что увидел очнувшийся Севка, была наклонившаяся над ним физиономия Феди Боксёра с большими и грустными глазами. Чистая, без раны и следов крови. Севка так испугался, что снова зажмурился. Он решил, что умер и на том свете встретил убитого рэкетира. Но тут кто-то потряс его за плечо, он приоткрыл один глаз и разглядел Кента Балагула.

– Фу-у, почудилось! – обрадовался потомок йонов. Уж Кент-то точно не на том свете, а значит, и он, Севка, жив-здоров. Только сильно болит затылок, но это понятно почему.

Кент протянул ему руку, Севка ухватился за неё, подтянулся, сзади кто-то подхватил его под мышки, и он встал на свои ноги. Правда, поначалу качнуло, его опять поддержали сзади; Севка благодарно оглянулся и снова увидел Федю. Но голова уже работала нормально, и он догадался, что Боксёра всё-таки удалось оживить по-настоящему. Балагулы не стали бы подпускать зомби к живым людям.

Гроза уже прошла, хотя облака ещё закрывали небо и солнца не было видно. Севка в сопровождении Кента и Феди вышел на крыльцо. Там на ступеньках сидела Крошка Рита, уныло глядя на останки «тойоты». Багажник машины был разворочен, в нём вместо золота лежали железные обломки.

– Здорово вас шандарахнуло! Легко отделались, – кивнул Кент на «тойоту». – Чего, спрашивается, хватался за незнакомое устройство? А ежели бы молния в тебя?

Севка пожал плечами:

– Ты бы сейчас со мной не разговаривал.

Крошка Рита на его слова оглянулась, легонько мотнула головой, словно поздоровалась, и сказала с усмешкой:

– Зато руки не чешутся.

Только сейчас Севка ощутил, что и у него руки не чешутся. Он взглянул на них – яркая желтизна исчезла, ладони и пальцы были нормального цвета. В голове у Севы что-то зашевелилось и вдруг выстроилось в нечто стройное.

– Это что же получается? – раздумчиво произнёс он. – Вандлер запустил по Угорью целый дождь из молний, и все они наверняка били в золото со свалки, превращая его снова в железо, а заодно убирая с рук желтизну. Я уже давно почувствовал, что оно ненастоящее, нестабильное. Не понимал, но чувствовал…

– Это батя мне подлянку устроил, – огорчённо сказал Кент. – Ещё тогда, в магазине.

– Я ж говорил, что ты несмыслёныш, – раздался позади них голос Якова Ивановича. – Я, можно сказать, целый город спас, переналадив вандлер, а ты мне упрёки выставляешь.

Федя, стоявший молча в сторонке, при звуках голоса Якова Ивановича шарахнулся от неожиданности и скатился с крыльца, своротив перила и выбив пару балясин.

– Бык – он и есть бык, – огорчился Яков Иванович. Хлопнула дверь кладовки в прихожей, оттуда выплыл ящик с инструментами, под тяжёлыми шагами скрипнули ступени лестницы, и ящик встал к ногам Феди. – Налаживай, не то медведей позову.

– Да, Балагулы, с вами не соскучишься, – серьёзно сказала Крошка Рита. – Давай, Федя, действуй, ибо сказано: «Всякое дерево, которое не приносит доброго плода, срубают и бросают в огонь».

– Так точно, босс, – грустно сказал Федя, берясь за работу.

– Гляди-ка, не переврала, – удивился Кент. – Чего ж сама не приносишь добрых плодов?

Крошка Рита не успела ответить, потому что в воротах усадьбы появилась стройная женская фигура в длинном, до земли, платье. Большие лучистые глаза, солнечные струи волос, стекающие с головы к плечам, лёгкая походка…

– Барбара! – вскрикнул Кент, кубарем скатился вниз по лестнице и бегом бросился навстречу девушке.

– Всё-таки прошла врата, – сказал Яков Иванович рядом с Севкой. – Нашла другие.

– Кто это? – спросил тот, глядя, как Кент обнимает красавицу.

– Злая ведьма, – спокойно ответствовал Балагул. – Из Германии. Надо Сару позвать.

– Я тут, отец. – На крыльцо вышла Сара Ивановна. Всмотрелась в нежданную гостью и покачала головой: – Нам только магии не хватало. Ты слышишь, отец, что в городе началось?

– Уже слышу.

– А что там началось? – встревожился Севка.

– Да об этом даже я догадываюсь, – сказала Маргарита.

– О чём?!

– Золото гроза повыбила, все недовольны, Шериф сказал, что всё началось отсюда, и толпа в быстром темпе движется сюда. Так?

– Умна ты, Маргарита, – сказала Сара Ивановна.

– А то! – ухмыльнулась рэкетирка. – «По плодам их вы распознаете их». Кстати, откуда ваш Кент знает Библию?

– Да это – единственная книга, которую он прочёл, а память у него – не нашей чета!

Кент с Барбарой подошли к крыльцу.

– Маманя! – восторженно крикнул рыжий. – Барбара нас нашла!

– Видим, – сухо сказала Сара Ивановна. – А зачем?

– Вам… скоро… понадобится… Hilfe… помощь, – запинаясь, с сильным акцентом сказала Барбара.

– Ты уже знаешь русский язык? – удивился Яков Иванович.

Барбара мило улыбнулась.

– Mein Engel… – она кивнула на Кента, – помог… И – моя магия.

– Ты права, помощь понадобится. Скоро сюда нагрянет толпа, будет требовать возвращения золота. Надо что-то придумать, не то она всё разнесёт.

– Заставьте их забыть… или верните в исходное состояние.

Барбара говорила всё уверенней и с меньшим акцентом. Обучалась языку просто на ходу. И это почему-то никого не удивляло. Даже рэкетиров. Федя был занят починкой перил и ни на кого не обращал внимания; Крошка Рита по-прежнему сидела на ступеньках и наблюдала за гуляющими по двору курами.

– Заставить забыть? – Яков Иванович помолчал, видимо, раздумывая. Сара Ивановна, Кент и Севка терпеливо ждали. Барбара перебирала тонкими пальцами золотое ожерелье на своей груди. Наконец он продолжил: – Нет, пожалуй, на всех нашей энергии не хватит. И уж тем более – вернуть в исходное состояние.

– А я тут зачем? – спросила Барбара и сразу поправилась: – Нет, правильней – для чего? Ведь был Зов! Иначе я бы не нашла другие врата. Те, по которым вы ушли, захлопнулись.

– Это я позвал, – смущённо сказал Кент. – Я скучал по тебе и… вообще… Я чувствовал, что без тебя не обойтись. Такая каша заварилась!

– Кто заварил-то? – сварливо осведомился невидимка.

– Ну я, я заварил! Вы же мне всё время талдычите: делай добро, делай добро! Даже когда не просят! Вот и сделал, а вышло – что? Я и позвал злую ведьму на помощь. – Кент выделил слово «злую» и пожал Барбаре руку, будто извинился.

– Да всё в порядке, – усмехнулась девушка. – Я и есть злая ведьма.

– Забавная штука получается, – засмеялся невидимка. – Философы говорят: всё развивается благодаря борьбе добра со злом. Заметьте – борьбе! Иногда даже войне! А если зло приходит на помощь добру – это как назвать?

– Вы тут философию разводите, – сердито сказала Сара Ивановна, – а толпа очень злых людей уже совсем близко. Решайте уже!

– Решать должны вы, а я – либо подключусь, либо останусь в стороне, – высказала своё мнение Барбара.

– Заставить забыть не годится, – сказал Севка. – Сюда идут многие из тех, кто громил свалку, но вряд ли все, а остальные-то ничего не забудут. Не станете же вы их выискивать поодиночке и лишать памяти.

– Тоже верно, – вздохнул Яков Иванович. – Остаётся одно – вернуть всё на исходные позиции, но как это сделать? Опять же энергия!

– Кент, ты говорил, что твой вандлер может всё, – обратился к другу Севка. – Вот и воспользуйся им. Если, конечно, не хвастал. А энергии полно в эфире.

– Вряд ли он сможет перебросить на неделю назад целый город, – покачал головой Кент, беря в руки вандлер и осматривая его. – Это тебе не поросёнок или десяток цыплят.

– А давай попробуем? – загорелась Барбара. – Моя магия тоже чего-то стоит. Тем более что у меня есть настоящее золото. – Она прикрыла рукой ожерелье. – Оно усилит нас многократно.

– И что, после этого никто ничего не будет помнить? – вдруг спросила Маргарита.

– Вот этого я не знаю, – вздохнул Кент. – А хотелось бы, чтобы кое-кто помнил и не повторял своей дурости.

– Тонкие вибрации эфира вряд ли исчезнут, – заметил невидимка. – Скорее всего, они затушуются сиюминутными заботами, но иногда станут прорываться, и люди будут удивляться, откуда у них странные воспоминания, сны…

– Странные воспоминания и сны бывают у всех, – сказал Севка. – Наверно, нас часто перебрасывают то в прошлое, то в будущее. Только кто – вот что интересно!

– Смотрите, они уже идут, – показала Сара Ивановна на ворота, за которыми в дубовой аллее появилась темная масса.

В тоннеле рощи при пасмурном свете она надвигалась, как напитанная злой энергией туча.

– Тебе это ничего не напоминает? – спросила Барбара Кента.

– Только пистолетных молний не хватает, – ответил он. – И проливного дождя.

– Дождь уже был. Готовься к сражению добра со злом. Или зла с добром. Кстати, если вдруг придётся отступать, у вас есть куда поближе, чем те врата?

– Есть, – сказал Яков Иванович. – Через балкон. Там переход. Это на крайний случай.

– А-а, так вот почему там была полная луна! – воскликнул Севка. – Другой мир!

Человеческая «туча» уже приблизилась настолько, что видны были отдельные лица. Впереди, как и полагается, обеспечивающие порядок Шериф с двумя полицейскими (Рамона не было). Кент и Севка выискивали лица друзей, но они отсутствовали, и это порадовало обоих.

Толпа заползла во двор, молчаливо растеклась от ворот в обе стороны вдоль забора и остановилась, разглядывая дом и людей на крыльце.

Сара Ивановна, Кент, Барбара и Севка стояли на верхней площадке, Маргарита сидела на ступеньке, Федя с молотком в руке примостился рядом с ней.

– Кучеряво живут, – громко сказал мужчина в толпе.

– А чего не жить, ежели золотом распоряжаются, – отозвался женский голос.

По толпе прошёл враждебный гул.

Шериф поднял руку, и всё стихло.

– Господа Балагулы, – сказал Шериф, – у жителей Угорья, – широким жестом он обвёл толпу, – есть большая к вам просьба – вернуть то, что было. Мы знаем, что это вполне вам по силам.

– С чего это вы взяли, что по силам? – спросила Сара Ивановна.

Из-за спины майора вдруг вынырнул Хайдаров.

– В руках у вашего сына Иннокентия, – сказал он, – мы видим замечательное устройство, которое может осчастливить кого угодно. Его, конечно, надо зарегистрировать как великое изобретение, но это потом, а сейчас вы можете продемонстрировать его возможности, и мы все будем свидетелями.

– Вы все хотите, чтобы Иннокентий вернул то, что было? – спросила Сара Ивановна.

– Все! Все! – закричали, зашумели в толпе.

– У нас демократия, – сказал Шериф. – Мы можем проголосовать.

Лес рук взметнулся над толпой, не дожидаясь предложения.

– Ты готов? – спросила Барбара Кента. Тот кивнул. – Я тоже. Начнём?

– Хорошо. Мы начинаем, – громко сказал Кент. – Все должны закрыть глаза, иначе можете ослепнуть. Раз, два, три…

Он поднял вандлер и включил. Вандлер загудел, завибрировал, от него пошли, расширяясь, сферические зеленоватые волны. Они охватили дом, двор, добрались до толпы, куполом поднялись к небу, которое сразу расчистилось, открыв вечереющее солнце.

Гудение вандлера усиливалось, тон его повышался, вибрация вырывала прибор из рук Кента.

– Барбара, помогай! – с усилием выкрикнул он.

Барбара сорвала с шеи ожерелье, раскрутила и подбросила вверх. Пока оно взлетало, ведьма обеими руками нарисовала в воздухе перед собой замысловатый иероглиф и произнесла несколько слов. Ожерелье, достигнув максимума, остановилось на мгновение и вдруг рассыпалось в мельчайшую золотую пыль. Облаком этой пыли заволокло усадьбу и, наверное, все окрестности – этого просто никто не увидел.

Пыль ослепительно вспыхнула, и пошёл дождь.

И – всё исчезло.