«Тойота» затормозила возле магазина «Тодасё». Сергей Андреевич повернулся к сидящему сзади Севке:

– Ты, дружок, как хочешь, а мы с Дашей выходим. Мать, наверное, ума лишилась…

– Пап, давай я сбегаю маме покажусь и поедем к Тихому омуту, – вызвалась дочь.

– Ты никуда не поедешь, – отрезал отец. – Нам твоя самостоятельность вот уже где. – Он постучал себя по шее. Варя прыснула в кулачок. – И ничего нет смешного! Твоя бабушка, небось, тоже по всему Угорью рыщет, куда её внучка запропастилась!

Варя обиделась и отвернулась к окну.

– Ну ладно, вы выхóдите, Варя, наверное, тоже, – сказал Севка. – Машину водить я умею, до усадьбы доведу. А с ними что делать?

Он, конечно, имел в виду живую Крошку Риту и мёртвого Федю Боксёра.

– Маргариту я бы отпустил, – замялся Сергей Андреевич. – Всё-таки женщина…

– Ага! И ваша одноклассница… – мстительно напомнила Варя.

«И убийца», – хотела добавить Даша, но удержалась: ведь тогда пришлось бы всем рассказывать, что произошло в сторожке, а это вовсе ни к чему.

– Не одноклассница, Варюша, – мы в одной школе учились, – терпеливо объяснил Сергей Андреевич и снова повернулся к Севе. – Вынь кляп у неё изо рта. Сколько человеку можно сидеть с тряпкой во рту!

Сева освободил Крошку Риту от кляпа. Все на мгновение замерли, ожидая, что она разразится ругательствами, но неожиданно услышали:

– Развяжите меня, а то руки чешутся – сил нет!

– Сева, развяжи её, – попросил Сергей Андреевич.

Сева принялся распутывать шнур на руках Маргариты.

– Сбежит, – сказала Даша, ни на кого не глядя.

– Может, и сбежит, – согласился отец. – Маргарита – птица вольная. Она и в школе из дому сбегала.

– Дальше себя не убежишь, – проворчала Крошка Рита. – Ну чего так долго возишься? – Это к Севе. – Чешутся же!

– У меня тоже чешутся, – сказал Сева. – Просто горят.

– И у меня, – добавила Варя, разглядывая свои ладони. – Вон даже пожелтели. Это, наверно, от золота. Пыль золотая. Приходится терпеть.

– Ладно, – сказал Сергей Андреевич, – подвожу итог. Мы все вылезаем, а Сева везёт труп к Балагулам.

– Я Федю так не оставлю, – возразила Маргарита. – Всё-таки – товарищ.

– Хорош товарищ, – хмыкнул Сергей Андреевич.

– Слушай, давай без морали. И так тошно.

– Ладно. Скажи только, как ты дошла до жизни такой.

– Так жизнь и довела… Да, машина тоже моя. Везите меня к этим… Балагурам.

– Её в полицию надо сдать, – опять в пространство сказала Даша.

– Сдавайте, – согласилась рэкетирка. – Там меня живо направят на путь истинный. А это – путь божественный. Так, кажется, говорится в Библии. Эх, жалко, если ошиблась, – поправить некому!

– Не волнуйтесь, Балагуры вас весело поправят, – усмехнулась Даша. – А Балагулы ещё и кое-что припомнят. В отличие от полиции.

– О чём ты говоришь? – насторожился Сергей Андреевич. – Что за намёки?

– Не волнуйся, папа. Кому надо, тот поймёт. Ну что, выходим?

Антоновы и Варя вышли из машины. Варя сразу же побежала домой. Сева перебрался на место водителя, включил двигатель, и «тойота» резво побежала по дороге к Тихому омуту.

– Интересно, – сказала Даша, глядя вслед Варе, – что у них с руками?

– Золотая пыль. – Сергей Андреевич посмотрел на свои руки, они были чистые. – У мамы тоже пятна жёлтые на руках…

– Мама подержала золотую вещицу, – пояснила Даша. – Из тех, которые сделал вандлер Кента.

– Что ещё за вандлер?! – удивился отец.

– Ну прибор такой. Преобразователь. Это он всё железо на свалке превратил в золото.

– Зачем?! – ещё больше изумился Сергей Андреевич.

– Кент разозлился на твою Маргариту. Ей хотелось много золота.

– Ничего не понимаю, – признался отец.

– Ой, пап, я тоже не понимаю, как ты оказался на свалке. Пойдём лучше домой, а то мама заждалась.

– Да я-то могу рассказать…

– Я – тоже. Но не всё. На всё не имею полномочий.

Они вошли во двор. Там было как обычно. Куры копошились в земле, поросята в загородке отдыхали, а вот Пётр Иваныч, увидев хозяев, вскочил со своего излюбленного места у ворот и восторженно заорал «Ку-ка-ре-ку». Всполошённые куры замахали крыльями, закудахтали, поросята вскочили и весело захрюкали, высовывая розовые пятачки в щели загородки.

– Всеобщее ура, – засмеялась Даша. – Не хватает только мамы.

Мама себя ждать не заставила. Она выскочила на крыльцо с полотенцем в руках (наверное, мыла посуду) и попала сперва в объятия мужа, потом обняла дочку и только после этого принялась охаживать обоих этим самым полотенцем:

– Вот вам, окаянные! Вот вам! Вот!..

«Окаянные» смеялись, увёртывались, наконец, дружно схватили маму в охапку и занесли в дом. Схватил, конечно, папа, но и Даша сбоку пристроилась, помогла.

На кухне всё было готово к завтраку. На столе стояла сковорода с яичницей, тарелка с сырниками и кофейник со свежезаваренным кофе.

– Ты, мать, словно к определённому часу ждала нас, – удивился Сергей Андреевич.

– Я вас не к часу, а к определённой минуте ждала, – заявила Татьяна Егоровна. Засмеялась и пояснила: – В окно увидела и, пока вы разговаривали, успела всё приготовить.

– Золотые руки! – восхитился муж. И спохватился: – Да, что с твоими жёлтыми пятнами? Ребята вон говорят, что это золотая пыль. Откуда она на твоих руках? Что за деталь ты держала?

– Давайте за стол, завтрак стынет. Будем есть-пить и разговаривать. У меня тоже вопросы накопились. А насчёт пятен сразу скажу: исчезли. Почему – не знаю. Не отмывались ничем, чесались, а потом пропали.

Сергей Андреевич и Даша так проголодались, что вмиг смели всё, что было на столе, а после только разговаривали, с удовольствием прихлёбывая кофе. Татьяна Егоровна к еде не притронулась, слушала мужа и дочь, иногда задавала вопросы и улыбалась тихо и радостно.

Даша рассказала, как Крошка Рита с Федей похитили её и Кента, как Кент превратил свалку в золото, а потом…

– А потом появился Рамон. Он опять хотел арестовать рэкетиров, и опять у него ничего не получилось. – Даша понурила голову.

– Кто же убил этого здоровячка, кажется, Фёдора? – спросил отец.

– Откуда-то примчался Шериф со своим приятелем профессором, началась перестрелка… ну и… случайная пуля попала Феде в голову.

При слове «перестрелка» Татьяна Егоровна вздрогнула, побледнела, а услышав про случайную пулю, не сдержалась, охнула:

– Такого бугая убили?! Надо же! А как же вы с Кентом уцелели?

– А мы… – замялась было Даша, но тут же нашлась: – Мы под столом прятались.

– Да. Я лежал в багажнике, слышал, как стреляли, но сам вылезти не мог, – сказал Сергей Андреевич.

– И хорошо, что не вылез, – заявила жена, – а то бы тоже пулю словил. Случайную.

– Пап, теперь ты расскажи, как в багажник попал…

Сергей Андреевич поведал, как пошёл в магазин, чтобы выяснить, что там за шум-гром. В подсобке получил по голове, очнулся уже в багажнике и на свалке.

– Это тебя Федя завалил, – уверенно сказала Даша. – Его Маргарита за железками посылала, чтобы Кент снова вандлер починил.

– Что значит «завалил»? – возмутился отец. – Я же живой!

– И слава богу, что живой, – обняла его за плечи Татьяна Егоровна. – Непонятно лишь, зачем тебя в багажник засунули. Этот Федя мог бы и в магазине бросить.

– А-а, припоминаю, – засмеялась Даша. – Маргарита велела Феде следов не оставлять. Он и не оставил.

– Что же теперь с золотом будет? – сменил Сергей Андреевич тему. – Всё ж растащили! Не пойдут же власти все дома обыскивать и изымать.

– Не скажи! – возразила жена. – Ещё как пойдут и изымут!

– И правильно сделают! – добавила Даша. – Не твоё – не хапай!

– Так-то оно так, – Сергей Андреевич покачал головой. – Но мне кажется, наши угорьевцы не от жадности разбомбили эту свалку. Вернее, не только от жадности. Работы нет, а жить надо. Да и не все приехали туда…

– Не на чем было ехать, вот и не приехали, – упрямо вставила Даша.

Дискуссия была прервана появлением Ивана Коробейникова.

– Ты чего такой взбулгаченный? – спросила хозяйка. – Садись кофе пить.

– Да шут с ним, с этим кофе, – отмахнулся действительно весь какой-то взъерошенный и к тому же мокрый от дождя Иван. Но за стол присел, глянул на Сергея и Дашу. – Нашлись твои – вот и славно! Но вот что в городе творится – не приведи господь!

– Что в городе творится? – повторил, вопрошая, Сергей Андреевич. – Кто-то золото не поделил?

– Да по-всякому. Кое-кто предлагал поделиться. С теми, кто не смог поехать на свалку. Не все, правда, взяли. Говорили: «Нам дармового не нужно», – ну да это их личное горе. Дело в другом! Руки у тех, кто набрал золота, стали жёлтые и – чешутся. И все жалуются: мол, огнём горят!

– Это пыль золотая, – усмехнулась Даша. – Как начнут обыскивать, сразу увидят, кто свалку бомбил.

– Кто начнёт обыскивать? Кого? – всполошился Иван.

– Да перестань дёргаться, – похлопал его по плечу Сергей. – Это она так… шутит…

Даша фыркнула, встала и вышла из кухни.

– Ну и что, что руки жёлтые? – Сергей кивнул на жену. – У Тани тоже были пятна – исчезли. Да и у тебя, гляжу, руки в норме. Уже очистились?

– Да они и не были грязными. Сам удивляюсь. – Иван растопырил пальцы и осмотрел чуть ли не каждый. – Ни единой желтинки!

– Интере-есно, – протянул Сергей. – У Тани исчезли, у тебя вообще ничего не было, а вон у мелких, у Севки и Вари, руки жёлтые и зудят. И ещё: ребятишки жалуются, что пыль эта жжёт. Ты золота набрал, а они ведь ни кусочка себе не взяли, только перекладывали… Тогда в чём дело? И как помочь тем, кто страдает?

– А ты чего прибежал-то? – спросила Татьяна Егоровна.

– Так вот из-за этого и прибежал. С кем ещё поговорить-то? Что мы с тобой, Татьяна, такого делали, что с этой желтухой справились?