– Ты кто? – прохрипела придавленная к багажнику Крошка Рита.

Неизвестный не успел ответить: из-за золотого бульдозера выскочила Варя, за ней, прихрамывая, спешил Сева.

– Дядя Серёжа! Держите её, это бандитка! Даша тут, в сторожке… – наперебой закричали они.

– Почему – в сторожке? – растерялся от неожиданности Сергей Андреевич, невольно ослабевая хватку.

Крошка Рита тут же выдернула правую руку из захвата, и в бок Антонова упёрся ствол пистолета.

– Отпусти, или выстрелю, – приказала рэкетирка.

– Стойте, ребята! – крикнул Сергей Андреевич, а сам медленно поднял руки.

– Так-то лучше, – криво усмехнулась Крошка Рита.

Она отступила на безопасное расстояние, держа Антонова под прицелом, глянула на застывших неподалёку ребят и махнула им пистолетом:

– Эй вы, живо грузите вон ту кучу в багажник! Не то я прихлопну вашего дядю Серёжу.

Варя и Сева смотрели не на неё, а на Антонова. Тот кивнул, и они принялись носить и складывать в багажник куски тяжёлого жёлтого металла.

– Где же Яков Иванович? – вполголоса спросила Варя Севу. – Куда он пропал?

Сева покрутил головой:

– Не знаю… Мне интересно, куда полицейские драпанули…

А в это время в сторожке начали твориться чудеса, какие и не снились апостолам Иисуса Христа, описавшим Его Воскресение в Евангелиях.

Крошка Рита не выключила лампочку и немало бы удивилась, если бы могла видеть происходившее внутри, но она, как известно, была занята другим. А между тем реечные половицы пола вдруг начали прогибаться сами по себе, словно по ним ступал кто-то довольно тяжёлый. Прогнулись возле Феди Боксёра и Рамона, лежавших у порога, потом у тела Даши и, наконец, невидимый тяжеловес вернулся к Кенту. Тот лежал на спине, на клетчатой рубахе кровавились раны.

– М-да-а… – послышался ворчливый мужской голос. – Ладно ещё, без контрольного в голову…

– Да она бы и в голову не попала, – сказал Кент и сел. Ощупал себя и открыл глаза. Увидев кровь на рубашке, сокрушённо поцокал языком. Пару раз мазнул ладонью по рубашке, и пятна исчезли.

– Нечего рассиживаться! – вполголоса, но сердито сказал невидимка. – Берись за дело, только аккуратно, чтобы тебя эта бандитка не засекла. Выстрелит в голову – никто тебе не поможет. Вон как этому… у двери…

– Спасибо, батя! – с чувством вымолвил Кент. – Я сам всё сделаю.

– Сам с усам! – по-прежнему сердито сказал Яков Иванович. – Из-за твоей самости всё и случается. С золотом хотел добра, а что вышло? Сам видишь – зло. Вон Дашеньку прямо в сердце…

– Не может быть! – вскинулся Кент. – Я пулю от неё тоже отвёл.

– Да вон кровь на майке…

Кент повернулся, благо Даша лежала рядом, чуть позади, запутанная в сеть. Бережно распутал её, осмотрел.

– Такая же кровь, как у меня. Это пустяки. Она просто испугалась, – бормотал он, делая пассы над телом, стараясь при этом не задеть грудь девушки.

– Что, не получается? – ехидно спросил Яков Иванович. – Помочь?

– Батя, ты своё дело сделал – меня поднял. И на этом – спасибо! Я заварил кашу, я и выхлебаю. А Даша скоро встанет. Очнётся и встанет.

– А ты глянь, какая каша теперь в голове этого молодого человека, – отец, видимо, показал на Федю Боксёра. – Её не выхлебаешь. Хотя… попробовать можно…

– Потом попробуем, а вот Рамона вернём сейчас. – Кент наклонился над телом полицейского. – Вон как красиво валяется! Я его хорошо уложил. А пули в дверь ушли. На свежий воздух.

Тем временем уже достаточно рассвело. Правда, с запада наползали тучи, которые уже клубились прямо над головой, но на востоке ещё было чисто, и Сергей Андреевич смог рассмотреть женщину, держащую его под прицелом. Высокая, стройная черноволосая с короткой стрижкой, она была красива и кого-то ему напоминала.

– Маргарита, ты, что ли? – неуверенно спросил он, опуская руки.

– Я, Серёженька, я, – устало усмехнулась Крошка Рита. – Ты ручки-то подними, а то знаю вас, вэдэвэшников…

Антонов качнул головой и снова поднял руки.

Сева и Варя закончили перекладывать золотую кучу в багажник. Крошка Рита захлопнула крышку. Она отвлеклась от Сергея Андреевича на какую-то долю секунды, но и доли хватило на то, чтобы рука с пистолетом была перехвачена и вывернута. Рэкетирка взвизгнула от неожиданности, однако успела нажать на курок. Прогремел выстрел, пуля ушла в сторону золотой свалки и там высекла искру, срикошетив обо что-то металлическое. В следующее мгновение Варя подхватила с земли обломок чего-то деревянного и от всей души врезала Маргарите по голове. Та ойкнула и обмякла.

Сергей Андреевич, укоризненно глянув на Варю, опустил рэкетирку на землю, вынул из её руки пистолет и сунул себе в карман брюк.

– Надо бы связать, только чем? – озаботился он.

– Поищем, – сказал мужской голос рядом с ним.

Антонов вздрогнул, осмотрелся – никого. Зато увидел, как открылась правая передняя дверь «тойоты», потом бардачок, а из бардачка сам собой появился моток синтетического шнура. Моток прилетел по воздуху и опустился в машинально подставленную Сергеем Андреевичем ладонь.

– Вяжите, – сказал невидимка, – а я – в сторожку. Надо проследить, как бы Кент чего не напутал.

Сергей Андреевич ошарашенно посмотрел в сторону сторожки, тряхнул головой и обратился к ребятам:

– Вижу: вы не удивлены. Что это было?

– Не «что», а «кто», – сказала Варя, деловито разматывая шнур и с помощью Севы связывая ноги Крошки Риты. – Яков Иванович Балагул. Его сожгли, и он стал невидимым.

– Ага… сожгли… и стал невидимым. – Сергей Андреевич глубоко вздохнул, прикрыл глаза и, наверное, посчитал до десяти, чтобы успокоиться. – Тогда всё понятно.

Варя тронула его за рукав, и он открыл глаза:

– Что?

– А вы откуда её, – она кивнула на рэкетирку, – знаете?

– В одной школе учились, даже дружили. – Антонов снова глянул на сторожку. – А там – кто?

– Так мы говорили вам: там Даша и Кент, сын Якова Ивановича, – обстоятельно ответил Севка. И добавил, увидев, как дёрнулся в ту сторону Сергей Андреевич: – Не волнуйтесь и не мешайте. У Балагулов будет полный порядок.

В сторожке, конечно, был полный порядок.

Пока Кент занимался Рамоном, Даша медленно поднялась, держась за столик, и окинула помещение мутным взглядом. Она ещё не вполне пришла в себя.

– Эй, дружок, – Кент пошлёпал Рамона по щекам, – хватит прохлаждаться, на сцену опоздаешь.

– Сегодня вторник, мы не играем, – проворчал Рамон и повернулся на бок.

– А ты песню обещал сочинить, – не отставал Кент.

Рамон отмахнулся. Кент хмыкнул. Даша села на лавку и глубоко вздохнула.

– Кент, скажи, – с трудом произнесла она, – только без балды… мы уже на том свете?

– Я уж и не знаю, который свет этот, который тот, – рассудительно заговорил Кент, усевшись рядом с ней. – Везде бывали, и всюду доброму человеку живётся паршиво. Но мы, Даш, находимся там, где твой городок, твоя мама, где свободно гуляют бандиты, где начальник полиции по кличке Шериф сидит в наручниках… Кстати, где он? И этот чванливый индюк – профессор? Бандитка, само собой, смылась, а эти-то герои – где?

Вопрос повис в воздухе, потому что Даша, осознав смысл сказанного, прошептала:

– Так мы – живы?! Господи, мы – живы! – и кинулась тормошить полицейского. – Ромка, ты тоже живой!

Сонливость с того слетела мгновенно. С помощью Даши он поднялся, потёр живот:

– Что-то чешется…

– Дырки заштопываются, – ухмыльнулся Кент.

– Кент, милый, – порывисто обняла его Даша, приводя парня в смущение, – ты – наш ангел-спаситель!

– Ангел-спаситель? – Кент покрутил головой, вспомнив уже сыгранную недавно роль ангела. – Все люди немножко ангелы, каждый может быть хранителем и спасителем.

Даша посмотрела ему в глаза.

– Про всех – не знаю, а ты – точно! Спасибо!.. – Она повернулась к Рамону. – А ты, Ромка, как сюда попал? Узнал и примчался спасать?

– Н-ну-у, типа того. Искал тебя у Балагулов, а дальше – догадался, где вы можете быть.

– Что с ним делать, ума не приложу, – сказал Кент, осматривая Федю. – Ты же ему черепушку раздолбал.

– И что, уже не оживить? – полюбопытствовала Даша.

– Оживить – не штука. Только он и живой будет мёртвым.

– А мы? А ты? – снова испугалась Даша. – Нас ведь тоже убивали! У меня до сих пор сердце покалывает…

– Я ж говорю: дырки заштопываются.

– Хватит шуток! – рассердился Рамон. – Правду, Кент, и только правду! Мы-то кто? Тоже мертвецы?!

– Лично я – живее всех живых. Дедуля говорил: пока хоть один из Балагулов в порядке, мы не умрём. Добро, мол, бессмертно. Только я знаю: сколько мы ни возвращались в свои дома – что в Палестине, что в Америке, что здесь, в России, – сколько ни приходили, чтобы помочь людям, нас всё время убивают. И часто именно те, кому хотели помочь. Раньше таких, как мы, было много, но нас сжигали, отрубали головы, на куски разрывали…

Даша схватилась за голову:

– Я в кино видела, как эти… живые мертвецы ходят и разлагаются. Брр-р!.. А когда мы начнем разлагаться?

– Ну, я точно не знаю. Сперва надо умереть. Но и смерть – ещё не конец…

Выстрел возле свалки оборвал интересный разговор. Кент приложил палец к губам: тихо, мол, – и осторожно выглянул наружу.

– Там Севка с Варей и какой-то мужик держит бандитку, – сообщил он вполголоса. – А-а, это, Даш, твой батя.

– Как он-то здесь оказался?! И в такое время! – удивилась Даша. – О-ёй, мальчики, что мне теперь буде-е-ет!

Про Севку и Варю она даже не подумала. Друзья, как и она сама, такие проныры, что могли оказаться где угодно и когда угодно. А вот отец!..

Однако отступать было поздно и некуда. Даша лишь попросила:

– Кент, не говори папе, что нас убивали, а с Шерифом как-нибудь решим.

– А что – Шериф? – насторожился Рамон.

– Так в меня стрелял Шериф. По приказу этой… Крошки Риты…

– Что-о?! – задохнулся от внезапной ярости Рамон. – Да я его…

– Стоп! – сказал невидимка. – Ты – его, он – тебя… Остынь!

– И вы здесь? – изумлённо вскрикнули Рамон и Даша.

Кент промолчал. Он предполагал, что отец может быть рядом, но ему было совестно, что вовремя не предупредил друзей, и теперь счёл за лучшее не показывать виду.

– Да, я здесь и надеюсь кое-что сделать. Кент обязан мне помочь, потому что он Балагул, а вас я не могу заставлять, однако, если сами захотите, не откажусь… Стоп, сюда идут, лишнего не говорите. Все поняли?

– А с этим как быть? – показал Рамон на труп Феди.

– Ну, его пока не увидят, а там – решим, – сказал невидимка, и тело Боксёра растворилось в воздухе.

– Вот так прикол! – только и промолвил Рамон.

– Это не прикол, а гипноз, – шепнула ему Даша. – Нам просто глаза отвели.

К сторожке подошли Сергей Андреевич, Варя и Сева. Даша вышла им навстречу.

– Слава богу! – облегченно сказал Антонов, обнимая дочь. – С тобой всё в порядке?

– И со мной, и с Рамоном, и с Кентом всё в порядке. – Даша обняла и потискала Варю, шепнула ей «Спасибо!» и за руку поздоровалась с Севкой.

Над недалёким лесом, в ещё широкой полосе чистого неба, показался оранжево-красный край солнца, и свалка, до того просто тускло-жёлтая, вдруг вспыхнула и засияла, до слёз слепя глаза.

– Ёшки-матрёшки! – только и сказала Даша.

Лишь сейчас все, пожалуй, кроме Кента, обратили внимание, во что превратились горы металлолома, бывшего когда-то комбайнами, сеялками, сенокосилками, бульдозерами и экскаваторами.

Антонов не поверил своим глазам. Он бросился ощупывать драгоценный металл, подобрал на земле какой-то ржавый болтик, видимо, не попавший под луч вандлера, почиркал им жёлтые поверхности там и сям и обнаружил, что они мягкие.

– Это же золото! – воскликнул он. – Тонны настоящего золота! О Господи! Как же оно пригодится нашему городу! Да и всей области! На всё про всё денег хватит!

– Может, и нам что-то перепадёт, – пробормотал Рамон. – Моей группе очень бы не помешало.

– Думаю, через два-три часа ни тебе, ни области ничего не достанется, – сказал Севка, кивнув на дорогу, ведущую в Угорье. – Поэтому поторопись.

С вершины холма, где располагался бывший хозяйственный двор, ставший пристанищем свалки, дорога хорошо просматривалась на несколько километров. И вот эти километры теперь были заполнены автомашинами, едущими в одну сторону, а именно – к свалке.

– И верно, Ром! – сказала Даша. – Возьми, сколько надо.

– Откуда я знаю, сколько надо? – откликнулся Рамон. – Да и прятать его придётся, а я не хочу! Вон сколько народу прёт!

– Может, они всё-таки не к нам? – неуверенно предположила Варя.

– Да нет, без «может», – сказал Рамон. – Гляди, как торопятся обогнать друг друга, кой-кого уже и в кювет столкнули. А впереди – наш полицейский уазик. Геройский Шериф! Интересно, что он там про убийства… – Рамон запнулся, вспомнив указание Якова Ивановича молчать, но было уже поздно.

– Какие убийства? – насторожился Сергей Андреевич, как раз вернувшийся с вершин бурной радости на твёрдую землю бывшего хозяйственного двора. – Кто кого убил?

– Да это так… – замялся Рамон. – Наши полицейские дела…

Сергей Андреевич усмехнулся:

– Даша, может, ты скажешь? Ты же врать не умеешь.

– Рамон тоже не умеет, – ушла дочь от ответа.

– Я покажу – кого, – раздался за спиной Сергея Андреевича хрипловатый мужской голос. – Кто – не скажу, а кого – придётся. Планы меняются.

Антонов было вздрогнул, но тут же овладел собой:

– Яков Иванович?

– Он самый. – Правая рука Антонова встряхнулась сама собой. – Будем знакомы. Нужна ваша помощь, Сергей Андреевич. Пока сюда не ворвались все те спешащие люди, надо перенести тело в машину и уехать подальше. Нам ни к чему известность. И так вон наследили.

– Что ещё за тело? Где оно?

– Сейчас увидите. И давайте поскорей.

На полу сторожки проявилось тело Боксёра. Он лежал в той же позе.

– Ох ты-ы! – поразился Сергей Андреевич. – Как это его угораздило?

– Потом, потом… Беритесь все кто может, и – бегом к машине.

Смогли все. Несчастного Федю быстро загрузили на заднее сиденье «тойоты». Антонов сел за руль, девочки примостились возле. Варя хотела уехать на своём велосипеде, но в спешке не нашла его.

Севе пришлось сесть рядом с мёртвым Федей и связанной, с кляпом во рту, бандиткой. Кент остался с отцом. Рамону места не хватило, но у него был Дашин велосипед, к счастью, оставшийся нормальным.

– Вы где-нибудь покатайтесь и приезжайте к нам в усадьбу… – Кент не договорил и махнул рукой.

За пару минут до того как колонна автомашин свернула с трассы на дорогу к свалке, «тойота» умчалась в другую сторону. Рамон на велосипеде последовал за ней.

– Ну что, сынок, глянем, какими стали люди новой России? – подал голос старый Балагул.

– Навряд ли они стали новыми… – откликнулся молодой.