Рамон страдал оттого, что у него не было оружия. Не с собой, а вообще не было. Потому что Шериф не дал. Сказал, что не положено. Лейтенанту Егорову и сержанту Чиркову положено, они преступников ловят, а рядовой Величко следит за общественным порядком, ему достаточно резиновой дубинки. Он даже документы у Балагулов не имел права спрашивать, они ведь ничего не нарушали. Да, фургон у них необычный, лошади впряжены тоже очень странно, однако это не повод для проверки личности. Рамон понимал, что превысил права, потому и не доложил о прибытии хозяев усадьбы у Тихого омута.

А сейчас он сидел в засаде на свалке сельскохозяйственной и строительной техники и терзался от бессилия. Вот же преступники, рукой подать, но они вооружены и опасны, а у него нет даже пресловутой резиновой дубинки.

Рамон слышал, как в сторожке два голоса орали песню про рэкетиров, потом видел, как были захвачены Владыкин и Хайдаров, но в руках у Боксёра он опять же заметил пистолет и нисколько не сомневался, что тот при необходимости пустит его в ход. Надо было что-то придумать.

Рамон встрепенулся, когда Федя вскочил в машину и уехал. Он надеялся незаметно подобраться к сторожке, подкараулить Крошку Риту, напасть на неё и освободить пленников, но надежды его рухнули, не успев оформиться в действие. Просто рэкетирка встала в дверном проёме, поигрывая пистолетом и ведя с кем-то внутри негромкий разговор. С кем и о чём, он толком не расслышал, но, вполне возможно, говорила она с Кентом. И наверняка о золоте.

Быстро сгущались сумерки. Крошка Рита, видимо, не любила темноту, потому что закрыла дверь, и сквозь щели заколоченного окна пробились полоски света. Оказывается, эта будка-развалюха не была отключена от электросети и в ней даже сохранилась лампочка.

Рамон двинулся было на разведку, но послышался звук автомобильного мотора, мелькнули и стали приближаться лучи света от фар, и полицейскому пришлось снова спрятаться за ближайшими руинами комбайна.

Прибыл Федя Боксёр. Он вытащил из салона «тойоты» какой-то ящик, явно тяжёлый, и понёс его к сторожке. Рамон выскользнул из укрытия и лёгкой перебежкой догнал рэкетира у самого входа. Он помнил, что пистолет у того засунут сзади за пояс, а значит, при известной ловкости его нетрудно позаимствовать. И, как только Фёдор открыл дверь и шагнул в сторожку, Рамон выхватил его оружие, передёрнул затвор и скомандовал, как это делают во всех детективах и боевиках:

– Руки за голову! Лицом к стене!

Он услышал возглас Кента: «Ой, дура-ак!» – однако уже ничего не мог изменить. Команда была адресована Крошке Рите, но Рамон не учёл, что прямо перед ним – очень опасный противник. Федя же уронил на пол тяжело грохнувший ящик, повернулся, поднимая кулак, и Рамон, не желая того, от неожиданности нажал на курок.

Боксёр упал с простреленной головой. Рамон растерянно посмотрел на него, на пистолет в руке, и этой заминки хватило Крошке Рите, чтобы воспользоваться своим оружием.

Два выстрела в маленькой сторожке прогремели очень громко. Рамон обвёл недоумевающим взглядом всех свидетелей его неудачи, упал на колени и завалился на бок. Пистолет выпал из руки, его тут же подобрала Крошка Рита.

– Ро-ома-а!!! – в ужасе закричала Даша, и слёзы брызнули из её глаз.

– Ай-я-яй, – сказал Кент и покрутил головой. – Прям Дикий Запад.

Даша от неожиданности ошеломлённо-презрительно взглянула на него и даже попыталась отодвинуться, но сеть не позволила, и она, отвернувшись, зарыдала.

Сама рэкетирка вертела в руках пистолеты, словно не верила, что только что стреляла в человека.

– Дура ты, Маргарита Овсянко! – вздохнул Владыкин. – Получишь пожизненное!..

– Заткнись, Шериф! – оскалилась Крошка Рита. – Пацан первый начал, я защищалась. А ты, – обратилась она к Кенту, – сейчас же наладишь свою машинку и превратишь в золото то, что я укажу.

– Ты ухайдакала моего друга… – начал было Кент, но рэкетирка не дала ему договорить:

– Я уже сказала: он первый начал! И у тебя нет выбора: ты ведь не хочешь последовать за ним.

– Выбор всегда есть, – задумчиво произнёс Кент. – И я тебе нужен живым.

– Может, Рома тоже ещё жив? – еле выговорила сквозь слёзы Даша. – Кент, ты же его спасёшь?! Правда спасёшь?!

Кент высвободил руку и погладил её по голове:

– Всё будет как надо. Держись. Слезами тут не поможешь.

– Иннокентий, любой герой уступил бы на твоём месте, – учительским тоном заявил профессор.

Владыкин промолчал.

Даша услышала внутри себя тихий голос: «Ничему не удивляйся». Голос походил на Кентовский, и она начала успокаиваться.

А Кент думал.

– Ладно… – сказал он через минуту. – Я согласен. При условии: девочку не трогать.

– Обещаю, – поспешно сказала Крошка Рита.

Она освободила Кента от сети и вручила ему прибор со словами:

– Погрузим рыжьё в мой багажник, и катись со своей… Марусей.

– Её зовут Даша, – сказал Кент, осматривая вандлер.

– А хоть бы и Мерседес – мне по барабану! Но… если что вздумаешь – отстрелю ей копыта. Все! Конечно, по очереди, я же не зверь, прости меня, Господи!..

Кент порылся в ящике, принесённом Боксёром, нашёл что нужно, ловко приладил и пустил пробный луч.

– Эй-эй! Только без шуток! – завопила Крошка Рита.

– Не боись, – усмехнулся Кент. – Мы, Балагулы, если обещаем, то выполняем всегда.

– С вами стрёмно иметь дело, – пожаловалась бандитка.

– Я готов. Показывай свой металлолом.

– Учти: я буду за твоей спиной. На всякий случай. – Она оглянулась на Владыкина и Хайдарова. – А вы – не двигаться! У меня реакция – как у кошки. Про последствия не говорю – сами видели.

Кент распахнул дверь, встал на пороге, вглядываясь в ночь, с вандлером наперевес. «Как Терминатор», – подумала Даша, даже не предполагая, что сейчас последует. Впрочем, этого не предполагал никто.

– Ну, показывай! – суровым голосом приказал Кент и то ли шумно вздохнул, то ли хмыкнул.

Свет из сторожки осветил часть свалки, и Крошка Рита показала на кучу металлических обломков неподалёку от входа:

– Начинай с них.

– Поехали!..

Мощный луч оранжево-золотистого цвета вырвался из вандлера и ударил по железу. Обломки задымились, стремительно нагреваясь, а затем наливаясь собственным сиянием. Но луч задержался на первой куче всего на несколько секунд, а затем принялся полосовать всё нагромождение старого металла – вдоль и поперёк, по диагонали сверху вниз и снизу вверх, превращая его в пышущую жаром золотую гору.

Крошка Рита сначала остолбенела, а затем схватила Кента за руки, пытаясь вырвать у него прибор.

– Ты что, придурок?! Крыша поехала?! – отчаянный крик её сорвался на визг.

– Ха-ха! – откровенно захохотал Кент, не поддаваясь. – Мало было – получайте ещё! Лопнете – всё равно останется!

В какой-то момент борьбы за вандлер луч обдал светом рэкетирку. Одежда задымилась. Маргарита отскочила к столу и выхватила пистолет.

– Кретин! Урод! Чмо поганое!..

С каждым выкриком гремел выстрел. И с каждым выстрелом веселей смеялся Кент, приговаривая:

– Ой, мимо!.. Ой, не попала!.. Ой, щекотно!..

Но вдруг остановился, оглянулся на Дашу, вроде бы подмигнул ей и рухнул на тело Боксёра. Зато вскочили Владыкин и Хайдаров.

– Да ты просто свихнулась! – прорычал Шериф.

– Женщина, успокойтесь, – профессор умоляюще прижал руку к сердцу. – Пожалуйста… Ну, того юношу вы убили в порядке самообороны, это какое-никакое оправдание, а Иннокентия-то зачем?! Он же вам всю свалку превратил в золото.

– Заткнитесь, козлы вонючие! – в полной истерике завопила рэкетирка, размахивая пистолетом. Хайдаров испуганно следил за её жестикуляцией. – На кой ляд мне золотая свалка?! Её с дороги любой дурак увидит. И свидетелей столько!

– Мы ничего не видели, – торопливо сказал профессор. – Верно, Кузьма?

Владыкин посмотрел на него долгим взглядом и пожал плечами:

– Какая теперь разница! Два убийства – дело надо открывать. – Он вздохнул: – Два висяка.

– Я всё видела, видела, видела!.. – выкрикнула Даша. Она снова рыдала.

– Не слушайте, она тоже ничего не скажет! – Профессор умоляюще заглянул в мрачное лицо Крошки Риты, потом оглянулся на Дашу. – Ведь не скажешь, девочка, правда не скажешь?

– Подонки! Какие вы все подонки! – всхлипнула Даша.

– Да забирай ты своё золото и уматывай, – зло сказал Владыкин рэкетирке. Он будто не слышал рыданий и криков Даши.

– Легко сказать: забирай! Как спрятать? Вон уже светает. Скоро любой мимоезжий болван допрёт, что это за свалка такая.

Крошка Рита продолжала нервно ходить по сторожке с пистолетом в руке.

Владыкин сел на лавку и усадил Хайдарова. Понаблюдал за рэкетиркой, качнул головой:

– Послушай, раз уж так всё складывается… Предлагаю нормальную сделку. Одной тебе всё равно не нужна такая уйма золота, да если и нужна, ты с ней не справишься. Кого-то надо брать в долю…

Крошка Рита удивлённо остановилась, убрала пистолет за пояс своих неизменных «олимпийских» штанов. Насторожилась, перестав всхлипывать, Даша.

– Так вот, почему бы не взять нас троих? – закончил Владыкин.

– Вы… – задохнулась Даша. – Вы – предатель!

– Даша, помолчи. Ты ещё не знаешь жизни. Если бы вы заимели кучу золота, вам не пришлось бы торчать целые дни в занюханной лавчонке. Ты бы поехала учиться за границу…

– Я хочу всю жизнь прожить в Угорье!

Владыкин покачал головой:

– Ну, если ты дура…

– Да, я дура! Дура! Дура! – Слезам, казалось, не будет конца.

– А ты, Игнат? Только не разыгрывай муки совести и благородства.

– Давай, Кузьма, без гнусных намёков. Мне нужны деньги для исследований…

– Поня-а-атно, – протянул Шериф и ухмыльнулся.

Крошка Рита не вмешивалась в их разговор, размышляла о своём. Когда пленники замолчали, она встряхнулась:

– Я всё обдумала, господа хорошие. Вы поможете мне набить багажник рыжьём, и я исчезаю. Остальное – дело ваше. Но я должна быть уверена, что исчезну бесследно. Понятно, бесследно для закона. И тут первый вопрос: как быть с этими? – она кивнула на тела Рамона, Феди и Кента.

– Да тут, в общем, нет проблем, – Владыкин вернулся к роли главы полиции. – Величко убил твоего… друга, вместе со своим приятелем угрожал тебе, и ты была вынуждена защищаться. Мы свидетели. Верно, Игнат?

– Кент никому не угрожал! – крикнула Даша. – Слышите, вы?! Балагулы даже драться не имеют права!

Крошка Рита кивнула на Дашу:

– Она – второй вопрос. Я и вправду почитаю Библию, в которой говорится: разумный человек молчит. А у этой дуры язык – как у хамелеона. Типа длинный! Она и вас сдаст за милую душу. Поэтому вы уберёте её сами, но… под моим присмотром. Всего две пули, и мы повязаны.

– Вы с ума сошли! – вскрикнул Хайдаров. – Я… я не смогу… Я – учёный!

– Вы… что? Вы хотите меня убить?! – в ужасе спросила Даша и закричала что есть силы: – Помогите! Убивают!..

– Тут, девочка, кричи не кричи – только голос сорвешь. Никто не услышит, – утешающе заговорил Владыкин. – Я ж тебе прямым текстом советовал, а ты… Э-эх, дурёха!

Насчёт срыва голоса Шериф был, конечно, прав, но услышать Дашу услышали. Сева и Варя, прятавшиеся за золотым бульдозером, рванулись было к сторожке, однако остановил их невидимка. Оказывается, он уже был рядом.

– Вы ничего не сделаете, только попадёте под пули. Я пройду туда и не допущу настоящего убийства, – сказал он.

По удаляющемуся голосу было понятно, что Балагул пошёл к сторожке.

– А что, убийство бывает и ненастоящее? – удивилась Варя.

Севка пожал плечами:

– Наверно, бывает. На сцене же и в кино убивают не по-настоящему.

– Тут не сцена и не кино, – резонно возразила Варя.

– Тогда – имитация, иллюзия, инсценировка.

– Какой ты начитанный! – съязвила Варя и тут же посерьёзнела. – Главное – чтобы с Дашкой и Кентом ничего плохого не случилось.

– Будем надеяться…

Варя глянула на небо:

– Тучи собираются, словно их сюда что-то притягивает. Как бы дождь не пошёл…

– Да уж, он совсем ни к чему. Якова Ивановича станет видно.

– Как это?

– Вода будет обтекать его и обрисует тело. Как в кино.

– Ишь ты! А если у него нет тела? Его же сожгли!

– Ну, не знаю… Как-то же он говорит…

А в сторожке тем временем события развивались не самым благоприятным образом.

Крошка Рита оставила в пистолетах по одному патрону и раздала мужчинам.

– Тебе, Шериф, твой «макаров». Ничего, что придётся с левой? Полицейский должен уметь стрелять с любой руки. Не бычься – шучу. Тебе, профессор, «беретта» бедняги Феди. Держи, держи, наука требует жертв.

Владыкин навёл на неё оружие:

– Я и с левой не промахнусь.

Крошка Рита усмехнулась:

– Ты же не идиот! Всё равно вам золото не спрятать. Девчонка вас мигом заложит. – Она повернулась к Хайдарову. – Игнаша, ну что у тебя руки дрожат, как у алкоголика? Давай помогу. – Цепко ухватив руку профессора, она повела стволом, выцеливая жертву. Даша заметалась, пытаясь уклониться. Рэкетирка отпустила руку Игнатия Васильевича. – Нет, пускай сначала Шериф. Ну-ка, сэр, покажи выучку. – И вдруг резко сменила тон: – Н-ну, козёл в погонах, чего тянешь? Сблеял – бодай! Стреляй, говорю!

– Ну вы и гады! – тоскливо сказала Даша, перестав бросаться из стороны в сторону. Она откинулась на спину, закрыла глаза и снова услышала голос: «Он в тебя не попадёт. А ты притворись убитой».

Лицо Владыкина налилось кровью. Он вскинул пистолет, нажал на курок. Даша вздрогнула и стихла.

Владыкин заревел раненым медведем:

– Я ж не попал!!! – и отбросил оружие.

На Крошку Риту его вопль не произвёл никакого впечатления. Она снова схватила за руку профессора, направила на Дашу, но за мгновение до выстрела рука с пистолетом дёрнулась – пуля ушла в стенку.

– Гмо ты соевое, профессор! – замысловато выругалась рэкетирка. – Ну и чёрт с тобой! Живи!

– Давай снимай с нас наручники и сматывайся, – злобно сказал Владыкин. – Я должен оповестить начальство и вызвать опергруппу.

– Оповестишь часа через три. – Маргарита сняла наручники. – Вы ещё должны помочь мне, да и о своём будущем позаботиться. Как ты про девчонку опергруппе объяснишь?

– Не твоё дело! – рыкнул Шериф и подобрал свой «макаров». – Могу ничего не объяснять, сами пусть разбираются.

– Вот и славненько! Пошли, поможете мне загрузить машину.

Они вышли в ночь. Боксёр поставил «тойоту» в отдалении от кучи металлолома, теперь превращённого в золото. Под лучами заходящего месяца тускло-жёлтым светились и эта куча, и многие бывшие железные детали останков сельскохозяйственных орудий и механизмов. «Вот будет картинка, когда взойдёт солнце», – подумал Владыкин и поёжился, представив, что тут начнётся, когда люди увидят и поймут, что это такое. В эту минуту месяц начал тонуть в облаке, куча золота померкла, и Шерифу страшно захотелось, чтобы пошёл дождь. Ему вдруг почудилось, что небесная вода смоет с него вину за убийство Даши.

Щёлкнул замок багажника «тойоты». Крошка Рита включила фонарь, взятый в бардачке, и…

– Опаньки! – только и успела она сказать.

Из багажника выметнулась тёмная фигура, и рэкетирка вмиг оказалась сжатой сильными руками. Фонарь покатился по земле, выхватывая прыгающим лучом траву и мусор.

Шериф и профессор несколько мгновений пребывали в изумлённо-испуганном оцепенении. А потом профессор пискнул: «Дёру!» – и они бросились к полицейскому уазику.

Взвыл мотор, машина, подобно застоявшемуся скакуну, прыгнула вперёд и помчалась к повороту на трассу. Но, вырвавшись на неё, майор ударил по тормозам и едва не сорвался в кювет. Выключил мотор и задумался.

– Ты чего?! – уставился на него профессор.

– А ты чего?! От кого бежим? Кто это был? И вообще… там четыре трупа, а майор полиции дёру даёт! Как отмазываться?!

– Ну… не знаю… Придумай что-нибудь. Вы ведь говорили с этой Ритой про перестрелку… В порядке самозащиты…

– Ага! Самозащита! В девчонке пуля из моего табельного «макарова». Выходит, я от неё защищался? И Ритка теперь меня сдаст… Да и тебя тоже. – Майор вздохнул. – И без золота как-то стрёмно оставаться. Ради чего терпели?!

– Насчёт золота – это ты верно сказал. – Профессор почесал нос, покрутил головой. – Какая-то криминальная драма получается. С трупами, неожиданным свидетелем… лишними бандитами… Голливуд!

Шериф удивлённо посмотрел на него:

– Лишними, говоришь? А с лишними как поступают? По-голливудски?

Хайдаров испуганно отстранился и даже прикрылся руками:

– Я не имею этого в виду! Не хочу!!

– А ты как думал?! – хищно оскалился Владыкин. – Либо мы их, либо власть – нас! – Он вынул пистолет, передёрнул затвор, потом выбросил на ладонь обойму. – А, чёрт! Она же, и верно, все патроны выщелкнула! И запасной нет!

– Вот видишь, – пробормотал Хайдаров. – Сама судьба против. – И нерешительно добавил: – А может, этот… который выскочил… не узнал нас?

– Ага! – язвительно откликнулся Шериф. – И нас не узнал, и машину полицейскую не разглядел. – Он посидел ещё минуту, размышляя. Профессор предусмотрительно помалкивал. Наконец Владыкин вскинулся, обеими руками ударил по баранке руля. – Ну и влип я с тобой! Подписался на приговор! Жену хотел вернуть! Идиот!!

– А при чём тут жена? – робко спросил профессор. Он уже понял, что ему грозит, и это понимание раздавило его. Амбиции улетучились вместе с мечтами о большом научном открытии. Что об этом думать, если впереди нарисовалась железная решётка?!

Владыкин не ответил, только глянул искоса так, что Игнатия Васильевича внутренне покорёжило, и повернул ключ зажигания.