Слушать шёпот звёзд Даша, Варя и Сева отправились в усадьбу у Тихого омута. Решили совместить приятное с полезным. Рамон не смог – дежурил по отделению. Правда, он предлагал не спешить, а позже поехать вместе, но после событий в магазине и случившегося вечером того же дня всеобщего сильнейшего приступа головной боли, который внезапно начался и столь же внезапно кончился (Севка, кстати, немедленно связал его с исчезновением вандлера), им не терпелось во всём разобраться. По возможности. Взрослым, естественно, никто ничего не сказал.

Два километра на велосипедах по малоезженой просёлочной дороге – без грязи, пыли и колдобин – не езда, а сплошное удовольствие. Даже та мелкая колея, что была оставлена колёсами любителей пикников, поросла густой муравой, а за полкилометра от усадьбы и вовсе кончилась. Людей пугала нехорошая слава этого места, замешенная на чёрных слухах о чертовщине; образ колдовского убежища дорисовывали ветвистые дубы по обеим сторонам дороги на последнем полукилометре. Они образовывали сводчатый, довольно сумрачный тоннель, и приехавшие на весёлый отдых горожане, заглянув в не обещавшую уюта «трубу», предпочитали сворачивать к песчаным солнечным косам Сандайки. Там можно было искупаться, и рыбки поудить, и костерок разложить, и мангал установить для ароматных шашлычков.

Поскольку прослушивание звёзд, по предположению Севы, могло затянуться до полуночи и даже позже, тётя Таня отпустила Дашу под клятвенное слово юного рыцаря жизнь положить ради безопасности прекрасных дам. Варя же просто отпросилась у своей бабушки переночевать у подружки. Правда была тут одна неувязка: они предварительно не договорились с Кентом о ночёвке. Однако Севка уверенно заявил, что в большущей усадьбе наверняка найдётся уголок для приюта и что-нибудь более-менее мягкое для подстилки.

– Кент говорил, что Балагулы помешаны на добрых делах, вот мы и проверим, – заключил он.

Как бы то ни было, к дубовой аллее они подъехали, когда солнце уже ушло за кромку леса и под сводом ветвей сгущались сумерки. Несмотря на вечер, всю дорогу до «тоннеля» их овевал сухой и жаркий ветерок, а тут из тёмной глубины вдруг пахнуло плотной прохладой и сыростью. Ребята остановились в нерешительности.

– Как же мы в темень такую поедем? – спросила Варя. – Там же повороты могут быть или корни из земли торчать. Сверзишься с велика и что-нибудь себе сломаешь.

– Подумаешь! – фыркнула Даша. – Тоже мне, проблема, ёшки-матрёшки! Ножками пойдём.

– У меня вообще-то фонарик есть, – сказал Севка, – хотя тут он вряд ли поможет.

И словно в ответ на его слова, в «тоннеле» появился свет. Он напоминал лунный и проникал в аллею сквозь сплетение ветвей, придавая дороге меж дубов таинственно-сказочный вид. Притом освещения хватало, чтобы разглядеть под ногами даже отдельные травинки.

– Только воя волков не хватает, – поёжившись, сказала Варя.

– Опять ей неладно! – рассердилась Даша. – То темно, то волков не слышно! Это же Балагулы! Осветили нам дорогу – уже хорошо! Поехали!

Она первая прыгнула в седло и нажала на педали.

– Ты, Даша, последнее время стала какая-то не такая… – огорчённо сказала Варя, догнав подругу. По хорошо освещённой дороге ехать рядом было легко, Сева приотстал, так что разговор мог быть как бы секретным.

Даша глянула искоса:

– Какая не такая?

– Ну-у… – Варя замялась, подыскивая слово. – Дёрганая, что ли.

– Что, так заметно?

– Я заметила…

– Знаешь… – Даша оглянулась на Севу, далеко ли он, и вполголоса произнесла: – Мне кажется, на меня Кент влияет.

– Да ладно! – забывшись, громко воскликнула Варя. И добавила, уже гораздо тише: – А как же Рамон?

– Да я не в том смысле, – досадливо откликнулась подруга. – Понимаешь, когда Кент рядом, во мне начинает что-то ворочаться, словно кто-то внутри ищет выход… Ладно, потом скажу. Мы уже приехали.

Тесовые ворота были распахнуты. Ребята с удовольствием воспользовались возможностью на полном ходу влететь во двор и, не сговариваясь, лихо затормозить у высокого и просторного крыльца.

Крыльцо сияло свежеоструганными плахами ступенек. По ним туманно-радужными полосами скользил свет больших шаров, плавающих в воздухе на разной высоте. Новые резные столбики поддерживали двускатную крышу крыльца, от них в обе стороны, огибая крыльцо, протянулись перила на фигурных балясинах.

– Ух, какой коллаб! – восторженно воскликнула Варя.

Дашка только взглянула на неё, ничего не сказала, но Варя поняла упрёк и помотала головой: больше не буду!

– Ничего себе! – пробормотал Сева. – А ведь сплошная гниль была!

Даша тоже озиралась с неменьшим восторгом. Не прошло и полуминуты, как на крыльце материализовались хозяева. Материализовались – так по-научному выразился бы Севка, а для девочек они просто появились «из ничего».

На верхней ступеньке стояли Кент и высокая черноволосая женщина со строгим лицом; в ней ребята узнали его маму. Но стояли они не рядом: между ними оставалось пустое место, как раз ещё для одного человека.

– Там, наверное, папа Кента, – шепнула Варя Даше.

Её шёпот услыхали все Балагулы. Кент невольно посмотрел на пустоту возле себя – пустота хохотнула. Сара Балагул кивнула, добродушно улыбнулась и сказала:

– Добро пожаловать в наш дом. Друзья Иннокентия – наши друзья, а Балагулы друзьям всегда рады.

Она повела рукой, разноцветные шары взлетели выше и разгорелись ярче, осветив скрытые до того сумерками стены дома из толстых брёвен, распахнутые настежь большие окна в узорчатых наличниках и множество разнообразных лесных птиц, рассевшихся по карнизам. Из-за угла дома выглянул и скрылся олень с большими ветвистыми рогами. Варя успела заметить, что на его голове сидела и держалась лапками за отростки рогов рыжая белка с большим пушистым хвостом. «Интересно, как она смотрелась бы на плече папы-невидимки», – подумала Варя и в то же мгновение увидела ещё одного зверька, словно висящего в воздухе между Кентом и его мамой. От столь неожиданного исполнения желания Варя хихикнула, и зверёк исчез.

Между тем на приветствие надо было как-то отвечать. Ребята неуклюже поклонились, а Даша сказала:

– Кент, извини, что не предупредили, у тебя же телефона нет.

– А нам он и не нужен, – снова улыбнулась Сара Балагул. – Мы без телефона узнали о вашем приезде. Проходите в дом, будем чай пить. Или вы хотите осмотреться?

– Хотелось бы, – сказал Сева и смущённо кашлянул.

– Кент, – строго сказала хозяйка, – проведи гостей по усадьбе, покажи, расскажи…

– …что сочтёшь нужным, – добавил голос из пустоты. – Но не увлекайся. А то я знаю: у тебя язык…

– Ладно, ладно, – перебил Кент. – Языки у нас с тобой одинаковы.

Он отвёл ребят в сторону, спросил вполголоса:

– Ну, чего вам тут осматривать? Двор как двор: свинарник, коровник, курятник – ничего интересного.

– А курей и прочих ты этим… вандлером вырастил? – иронически поинтересовалась Даша.

– Ну да. Не веришь – можешь посмотреть.

– Чего на них смотреть? То ли я дома не насмотрелась!

– А как вы так быстро с ремонтом управились? – спросил Сева.

– Да звери помогли. Батя с ними запросто ладит.

– Какие звери? Откуда тут звери? – тревожно оглядываясь по сторонам, поинтересовалась Варя.

– Да разные, их в лесу полно. Медведи… бобры…

– Ой! – тихо вскрикнула Варя и невольно прижалась к Кенту. Тот, успокаивая, обнял её за плечи, но тут же отстранился.

Варя с усмешкой взглянула на него:

– Опять обознался?

Кент покраснел, но ничего на это не сказал.

Они вернулись к крыльцу. Сара Балагул по-прежнему стояла наверху.

– Ну, всё посмотрели? Пойдёмте в дом, самовар уже заждался.

– А звёзды потом послушаем, ежели захочется, – добавил Кент. – Они тут не шепчут – орут!

Даша хотела спросить, откуда он знает про шёпот звёзд, но вовремя прикусила язык: если Кент запросто проходит сквозь стены и вот так, из ничего, появляется на крыльце, то узнать чужие мысли для него, да и для всех Балагулов, – плёвое дело!

– Правильно, деточка, – неожиданно подтвердил голос из пустого места. – Мысли человека обладают огромной энергией и ловятся очень даже легко. Любой человек может научиться – надо лишь захотеть и потренироваться. Желание и тренировка – главные правила в любом деле.

Ребята, хоть и догадывались, что невидимка может быть рядом, всё же почувствовали себя не очень уютно, словно вдруг обнаружили, что кто-то их подслушивает.

– Так вы всё-таки папа Кента, да? – голос Вари дрогнул: не каждый же день доводится разговаривать с невидимкой.

А тот хмыкнул:

– Что-то я не помню, называл ли он меня когда-нибудь папой. Батей недавно назвал – и на том спасибо. А то всё – «фатер», «фатер»…

– Я же не виноват, – смутился Кент, – что мы по разным странам шатаемся и на разных языках говорим. По-английски, к примеру, ты вообще не папа, а дэд.

Ребята засмеялись, оценив шутку Кента.

– А как мы должны вас называть? – деловито осведомилась Даша. – Мы же не можем обращаться: «мама Кента», «папа Кента».

– Ну, меня зовут Сара, мужа моего – Яков, – ответила хозяйка.

– А отчества?

– А-а, ну да, теперь и отчества полагаются. По именам отцов. – Сара задумалась. – Знаете, их сложно выговаривать. Зовите просто: Яков Иванович, Сара Ивановна. – И спохватилась: – Ой, что ж мы опять встали? Проходите, гости дорогие!

…Чаепитие было поистине сказочным. Чашки с блюдцами сами выстраивались в очередь к начищенному до блеска самовару, краник открывался, наполняя их кипятком, расписной заварник добавлял ароматной заварки, и чашки, не расплескав ни единой капли, приплывали по воздуху на положенные места. На столе было полно всяческой вкуснятины – ешь не хочу! Плетёные корзиночки с различной сдобой не пустели: стоило взять пирожок или шанежку, как тут же на их месте появлялись новые. После второй выпитой чашки Сева вдруг сказал:

– А вы, Сара Ивановна, можете о вашей семье рассказать? Про нас-то вы наверняка уже всё знаете, – Сара и Кент дружно кивнули, – а мы про вас – ничего.

– Это у нас батя мастер байки сказывать, – усмехнулся Кент. – Заслушаетесь!

И верно, заслушались. По научно-историческим байкам Якова Ивановича выходило, что Балагулы под разными именами существуют аж со времен мифической войны богов и титанов.

– Это для нынешних людей она мифическая. А для наших прадедов была настоящая до ужаса! – рассказывал невидимка. – Американцы у вас вон две атомные бомбы сбросили, и ваш мир уже семь десятков лет о том поминает, а в те поры боги ими, как мячиками, швырялись. Титанам да им самим хоть бы хны, а людям человеческим досталось по самую маковку. Вот тогда и сбросили такую бомбу на город, в котором жили наши прадеды. А после войны тем, кто остался жив, боги наказ дали: смотрите, мол, что получается, в мире и так много зла, потому творите лишь добро. Даже драться запретили. Мой прадедушка получил наказ от самого Сéвеса. «Чем больше добра сотворишь, – сказал Севес, – тем дольше жить будешь».

– Севес – это уж не Зевс ли? – не удержался от уточнения Севка.

– Ну, Зевсом его потом греки прозвали. Меня тогда ещё не было, я родился в начале другой войны, Троянской.

– Это что же, вам больше трёх тысяч лет?! – ужаснулась Варя. Она очень быстро считала в уме.

Все Балагулы дружно рассмеялись.

– Всё относительно, – загадочно ответил Яков Иванович.

– Не бойся, детка, – ласково сказала Сара Ивановна. – Мой муж не Кощей Бессмертный.

– Слава богу! – облегчённо выдохнула Даша. Она тоже заметно испугалась.

– Кощеем звали батиного батю, – пояснил Кент. – Моего дедушку. Он сейчас спит где-то в Британии.

Севка поперхнулся чаем и закашлялся. Кент постучал ему по спине, останавливая кашель. Севка вытер выступившие слезы.

– А сколько тогда вашему сыну? – обратился он к Саре Ивановне.

– Иннокентию? – Она пошевелила губами, считая, потом махнула рукой. – Да мы как-то и не думали.

– Вот я и говорю: всё относительно, как у Эйнштейна, – добавил батя. – Молодой он ещё, несмыслёныш.

– Смыслёныш я, – обиделся Кент и встал. – Ну что, пойдём ко мне звёзды слушать?

Ребята разом вскочили, поблагодарив за угощение.

– Посидели бы ещё, – огорчилась Сара Ивановна. – У нас редко гости бывают.

– Очень редко, – вздохнул невидимка Яков Иванович. – Вы, юные господа, – первые за последние двести лет. И чего вам звёзды слушать? Они же все об одном говорят: знай, своими планетами хвастаются.

– Ёшки-матрёшки, они, что ли, живые? – остановилась Даша.

– Разумеется, живые, – подтвердил Яков Иванович.

– И наша Земля – тоже?!

– А как же! Живее всех! Во всех своих ипостасях.

– Это в каких? – мгновенно заинтересовался Севка. – У нашей планеты есть разные ипостаси?

– Батя! – предупреждающе произнес Кент. – Это лишнее.

– Ой, да вы идите, идите, – заторопился невидимка. – В другой раз обскажу. А я покуда полицмейстера вашего да профессора послушаю. Разговоры у них интересные. Энергичные! Всё про вандлер да про вандлер, который ты, сынок, прошляпил.