Поезд выбрать можно, а попутчиков – нет. С этой глубокой философической мыслью покинул я гостеприимное чрево экспресса «Санкт-Петербург – Царицын».

Сначала всё складывалось хорошо. Двухместное купе комфортное, вагон-ресторан уютный, консоме из дичи так просто на удивление… Но почтенный сотоварищ по купе, Прокопий Савельевич, из купцов, утомил изрядно. Его рассказы о многочисленных болезнях навеяли уныние. А проникновенное живописание ощущений при почечных коликах внушило даже лёгкий страх. Потом, правда, достал бутылку шустовского коньяка и, выкушав с моим участием несколько стопок, забылся праведным сном.

Ну да бог с ним.

Одноэтажное кирпичное здание вокзала, выстроенное без затей, оживлялось роскошным боковым крылом с выступающими окошками-люкарнами и шпилями на куполообразной крыше. Неясно даже было, где основная часть, а где пристройка. Оригинально.

Выйдя на перрон, я огляделся. Привокзальная площадь, скорее, напоминала зелёный сквер в обрамлении скамеек и беседок для пассажиров. С некоторым удивлением я обнаружил, что к фонарному столбу привязан верблюд. Двугорбый скакун выглядел меланхолически и что-то вдумчиво жевал. Я вспомнил, что в южном Царицыне, окружённом степями, верблюды – весьма популярный тягловый скот, выносливый, неприхотливый, недорогой в содержании. В общем, не экзотика. Хотя после Санкт-Петербурга…

Носильщик вынес мои вещи из вагона и, получив гривенник, сбегал за извозчиком.

– Куда едем, барин? – поинтересовался тот, когда багаж был уложен в коляску.

– Вези в «Столичные номера».

Извозчик уважительно снял картуз. «Столичные номера» были наилучшей гостиницей Царицына. Плюс мой по-летнему светлый чесучовый костюм, дорогой чемодан и солидный кофр… В общем, небедный барин. С такого и содрать не грех.

– Далеко отсюда? – спросил я, усаживаясь в коляску.

– Дык ить как ехать… Если не второпях, то минуточек десять.

– Вот и не торопись. На город погляжу.

Поглядеть было на что. Не знаю, как на окраинах, а центр города мне понравился. Чистые улицы были застроены аккуратными двух– и трёхэтажными домами. Многочисленные деревья и скверы дарили горожанам прохладу, смягчавшую южную жару. Хватало магазинов, занимавших первые этажи зданий и украшенных разнокалиберными вывесками. «Бакалейная торговля», «Казённая винная лавка», «Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары», «Торговый дом «Чекушкин и К°», «Аптекарский склад»…

По широкой брусчатой мостовой неторопливо ехали конные экипажи и коляски. По тротуарам фланировали мужчины в пиджачных тройках и шляпах, а при них женщины в лёгких платьях и кокетливых шляпках. Вихрастый, бедно одетый мальчонка с матерчатой сумкой через плечо предлагал публике свежий номер газеты. Заложив руки за спину, по краю мостовой прохаживался крепкий усатый городовой в темной полувоенной форме, с шашкой на боку… По первому впечатлению, Царицын мало чем отличался от бесчисленных уездных городов Российской империи. Ну, разве что верблюдами… И всё же кое чем отличался – иначе я бы сюда не приехал.

Проезжая улицу Елизаветинскую, заметил я массивное трёхэтажное здание красного кирпича. Здание как здание, только нёсся из его недр адский металлический шум на всю округу.

– Что ж это у вас, братец, самый центр города и такая какофония? – громко спросил я извозчика, перекрывая грохот.

Тот придержал лошадь и обернулся.

– А это, барин, наша городская примечательность, – охотно сообщил он, щербато скалясь.

– Как так?

– Да уж так… Есть у нас купец, знаменитый на весь уезд, – Серебров Григорий Нестерович. Устроил в этом доме завод гвоздильно-проволочный. Тот, стало быть, и шумит беспощадно день-деньской.

– А Серебров этот ваш, он что, для завода другого места не нашёл кроме центра?

– Дык в этом и фокус! Видите, рядом дом стоит?

Действительно, впритык к заводу расположился большой красивый особняк красного кирпича.

– Энтот дом другие знаменитые купцы, братья Репины, построили для своей сестры Юлии. Вот к ней-то Григорий Нестерович как-то посватался. А та возьми и откажи! Ну, понятное дело, конфуз на весь город… Серебров – он же, как порох, и денег куры не клюют. В отместку выкупил рядом с домом барышни гостиницу, перестроил и открыл завод. Вот с тех пор и гремит, покоя от него обчеству нет…

– Но тут же рядом жилые дома! Неужто никто не жаловался? Та же барышня Репина?

– Да всё время жалуются! И в управу, и в губернию, и в суд. Штрафуют купца за шум бесперечь, а толку нет. Штрафы платит и знай себе громыхает дальше. Большие деньги на гвоздях делает, чего ж не откупиться? С тех пор Репины с Серебровыми как где-нить столкнутся, так сразу начинают друг друга по матери полоскать. Бывает, и до драки доходит, ежели выпивши…

Да!.. «Нашему ндраву не перечь». История вполне в духе пьес купеческого бытописателя Островского. А ведь целая эпоха сменилась! И купцы успели цивилизоваться. Уже вместо кафтанов носят пиджаки, и университетским образованием щеголяют, и меценатствуют вплоть до открытия картинных галерей, но большие деньги бьют в голову, как и полвека назад… Интересно, как повёл бы себя Ромео, если бы Джульетта ему отказала?

За разговорами доехали до «Столичных номеров», где я перед отъездом из Санкт-Петербурга по телеграфу забронировал номер. Гостиница на Александровской площади выглядела монументально. К изящному главному зданию слева, справа и сзади были пристроены ещё три корпуса. В итоге «Столичные номера» обрели форму правильного зеленовато-серого четырёхугольника, сильно смахивающего конфигурацией на средневековый феодальный замок.

Записав моё имя в гостевую книгу, конторщик кликнул слугу. Тот взял мои вещи и повёл на второй этаж, где располагался снятый полулюкс.

Что ж, номер не разочаровал. Оклеенная обоями в розочках большая комната с пристойной мебелью, ванной и ватерклозетом. Есть телефонный аппарат. (Очень понадобится!) Жить можно, и даже не без комфорта. Видал я гостиницы и похуже. Выглянув в широкое окно, отметил приятный вид: фасадом «Столичные номера» выходили на зеленеющий общественный садик, а невдалеке высился мощный собор – Александровский, как мне успели сообщить.

Разложив вещи и умывшись с дороги, я с папиросой в зубах устроился на удобном плюшевом диване. Вытянул ноги. Задумался.

Итак, сегодня, в середине июня 1914 года, я высадился в городе Царицыне Саратовской губернии. Кое-какими сведениями о нём меня перед поездкой снабдили. Город, конечно, интересный. Во многих отношениях незаурядный и в чём-то даже уникальный.

Его называют «русским Чикаго» – настолько бурно Царицын развивается, настолько быстро здесь растут заводы и фабрики. Но есть и другая особенность. Протянувшийся вдоль могучей Волги на двадцать вёрст, город стал крупным перевалочным пунктом. Через него безостановочно льются потоки самых разных товаров – от знаменитых царицынских арбузов до азербайджанской нефти. Счёт полученных и отправленных грузов идёт на сотни миллионов пудов.

Кстати, о нефти. Именно здесь, в северной части Царицына, расположилась штаб-квартира нефтяного синдиката предприимчивых шведов – братьев Нобель. В сущности, целая вотчина! Выстроили они собственный городок, в котором нефть получают, хранят, перегоняют, отправляют полученные керосин и мазут во все концы бескрайней империи…

Отдельная тема – Сарепта. Так называется немецкий посёлок, устроившийся к югу от Царицына, где река Сарпа впадает в Волгу. Полтораста лет назад Екатерина Вторая издала указ, приглашающий иностранцев осваивать необжитые земли Российской империи. Сюда, к Царицыну, приехали саксонские немцы, которые основали свою колонию. Благодаря знаменитому немецкому трудолюбию и предприимчивости Сарепта быстро разрослась в целый городок с изрядно развитой промышленностью. И пяти тысяч населения не наберётся, а поди ж ты – заготавливают лес, выделывают кожи, ткут полотно, варят известное на всё Поволжье пиво. Сарептские пряники конкурируют с тульскими. Но главное, конечно, – это знаменитая горчица. В своё время, отведав сарептской приправы, Александр Первый пришёл в восторг и распорядился прекратить закупки английской…

Царицын при формальном статусе уездного города насчитывает сто тридцать пять тысяч душ. Далеко не всякий губернский центр может похвастаться таким народонаселением. Тем сложнее моя задача. Иголку в стоге сена искать трудно, а если стог большой, то и вовсе тяжело. Но искать надо. И начать следовало с визитов к местным властям – не только из соображений политеса, но и в надежде, что визиты эти для предстоящих поисков окажутся полезными.

Через час была намечена моя встреча с царицынским городским головой. О ней я договорился, позвонив в канцелярию управы из Санкт-Петербурга. Дума располагалась совсем неподалёку, на Соборной площади, рядом с Успенским собором. Оставалось время, чтобы перекусить и немного прогуляться.

Посетив буфет на первом этаже (и найдя его вполне сносным), я съел салат, свиную котлету с картофельным гарниром и запил скромный обед чаем. На выходе поинтересовался у конторщика:

– А что, любезный, у вас тут в гостинице безопасно?

– В каком смысле изволите интересоваться?

– Завтра ко мне приедет помощник, а у него фотокамера. Аппарат дорогой. Можно ли оставлять в номере или лучше в камеру хранения сдать? У вас тут есть, я заметил.

– Это как вам угодно. А вообще у нас воровства в номерах отродясь не бывало. Репутацию, знаете ли, соблюдаем, – сообщил конторщик значительно.

Вот и славно. А то у меня среди вещей тоже есть кое-что, для посторонних глаз и уж тем более карманов не предназначенное.

На улице палило солнце, и лишь лёгкий ветер кое-как разгонял жару. Неторопливо идя к управе и помахивая папкой с бумагами, я думал, как там дела в столице. Оставил я дома беременную жену Лизу. Мы ждали первенца, и в этом смысле командировка в Царицын была совсем некстати. Конечно, рядом с Лизой были и тесть с тёщей, и мои родители, да и я надеялся вернуться до родов. Но всё же было как-то неспокойно.