Букет настурций я купил на рынке,

хоть не был я уверен, что торговка,

ухоженная старая еврейка,

меня не обманула, что с того!

Когда бы это были даже розы,

название их не было б прекрасней,

а если просто сорную траву

подсунула мне хитрая старуха,

то разве променял бы я возможность

держать в руках диковинное слово

на ругань за бессовестный обман!

Я нёс в руках сентябрьское солнце!

Витрины вспучивались, словно от пожара,

на миг вбирая наши отраженья.

Я нежно прижимал цветы к пальто,

как на прощанье голову любимой,

то вдруг я вспоминал себя отцом,

впервые взявшим на руки ребёнка.

Видения толпились за спиной.

Вставало марево турецких ароматов,

звонки трамваев плыли акварелью,

и щёки щекотали шепотки…

Идущая навстречу дама в шляпке

сказала спутнику: «Календулу нам тоже

на зиму не мешало б засушить».

Вмиг тошнотворным запахом карболки

ударил в нос мой неземной букет.

И всё же я принёс его домой,

поставил в воду и минут пятнадцать

недоуменно думал: «Он всё тот же!»

Но, несмотря на все мои уловки,

букет смотрелся лживым и помпезным,

а через сутки и совсем завял.

…………………………………………

Разнёсся слух, что ты меня не любишь.