В сугробах коченел речной вокзал.

Бесстыжие скамейки вверх ногами

себя безрезультатно предлагали…

– Здесь негде сесть, – ты горестно сказал.

– Мне всё равно, – я повела плечом

и оперлась о зябкие перила.

И вдруг мою ладонь твоя накрыла

так яростно, так горячо.

А после был нетопленый подъезд,

таращивший на свет слепое рыльце,

ступеньки выбитые, шаткие перильца…

Предлога не было, предложный был падеж.

И был, конечно, первый поцелуй.

Ах, первый поцелуй, когда за тридцать,

не раз целованы и нечего стыдиться,

казалось бы…

Но жался лоб к стеклу,

и пряталась от губ твоих рука…

Кто знает, чем закончилось бы это,

когда бы не февраль и я одета

на пять застёжек до воротника.