Мужчины созданы для красоты природы – как те бабочки, что порхают над стеблями бамбука на картинах японских художников.

Солнце всё пекло и пекло. Река всё текла и текла. Сон всё плыл и плыл под шушуканье сосен в знойном мареве, ласковое перетекание мелкого белого песка по сухой, разогретой коже. Сон и не сон вовсе – что-то среднее: полуявь, полуфантазия. За закрытыми веками оранжевый мир: тёплый, безопасный, а река такая толстая, упругая и называется очень на себя похоже – Сура.

Хорошо. Всё хорошо. И мелкий плеск волны, и привольная лень, охватившая тело, и свободная нега сознания, которое неглубоко занырнуло само под себя и бултыхается, словно ребятишки на мелководье. Вокруг всё гармонично, разумно, надёжно: такой самоорганизующийся порядок, и Дракон в нём совсем не посторонний, у него своё место в данной картине мира.

– Автора! Автора! – В партере аплодисменты. Дракон выходит и раскланивается.

– Ах, это вы автор?

– Ну не совсем чтобы автор, но некую одушевлённость, я бы даже сказал, одухотворённость можно отнести и на мой счёт.

– Поздравляем! Какое чудо! И как вам только удалось?! Так жизненно, естественно, без малейшего напряжения!

Тут налетает ветер, раздаётся гром, небо вмиг заволакивают лилово-фиолетовые тучи, будто одним взмахом задёрнули театральный занавес, и грозный голос с небес вопрошает:

– Так это ты автор?

– Ну как вам сказать, – мямлит Дракон, ёжась на холодном ветру.

Первые капли: огромные, ледяные, щёлкают его по макушке, словно затрещины: это ты натворил? А ну сознавайся!

– Да что я такого сделал-то? – начинает возмущаться Дракон и трясёт головой, пытаясь увернуться от ледяных шлепков.

– Дяденька, вы так совсем сгорите.

Перед Драконом стоит очаровательное существо лет пяти и поливает его из лейки.

– Девочка, ты что, очумела?! Так ведь идиотом можно сделать!

Она стоит ещё секунд десять. Неподвижно и безмолвно, словно переводя его слова с тарабарского на нормальный человеческий язык. Потом разворачивается и, сверкая розовыми шёлковыми шортиками с кружавчиками вокруг толстых ножек, убегает, заливая окружность диким рёвом, при этом голос её резко набирает басовые оттенки: «Ма-а-ама! Ма-а-ама!»

«Ах ты, господи, – вздыхает Дракон. – Ребёнка чуть не до смерти напугал, а ведь она и впрямь меня спасла».

Раскалённому телу вода из реки действительно кажется ледяной. Но наконец все ощущения приходят в равновесие, только голова какая-то чугунная. Всё-таки перегрелся. Не хватил бы солнечный удар. А гром-то откуда? Ага, на кухне в рельс бьют, стало быть, пора обедать.

Постепенно в голове у Дракона всё раскладывается по своим местам, находит своё объяснение, свой порядок.

– Ну надо же, в соавторы к Творцу подался, – ухмыляется он про себя.

– А что, – отвечает ему недоспавший и оттого изливающий яд на своего хозяина внутренний голос, – слабо? Ты для чего в этом мире присутствуешь? Для красоты природы, как Ленка ни скажет? Или ещё для чего? Одухотворённость он, видите ли, привносит. Каким образом, интересно знать? Когда книжки читаешь или макеты свои шлёпаешь? Душа-то у тебя, конечно, есть, только не твоя это заслуга, тебе её от рождения подарили.

– Подарить подарили, а как распорядиться, не сказали! – пытается оправдаться Дракон. – Ну что молчишь?! Ответь, если ты такой мудрый.

– Я не мудрый, если ты дурак. Я всего лишь твой внутренний голос.

– Ага, а я шизофреник, страдающий раздвоением личности.

– Да не переживай. Это ведь не самое страшное. Иного человека, бывает, совесть мучает, а мы с тобой просто так беседуем.

– Чушь какая-то. Я что, уже сам с собой разговариваю?

– Ну как тебе сказать? Ты, когда говоришь «Я», что имеешь в виду?

– Не понял.

– Какое из твоих «Я»?

– Их что, несколько?

– Ого, несколько! Да их множество! Я – мужчина. Я – дизайнер. Я – отдыхающий. Я – философ (хм…). Я – друг. Причём, обрати внимание, иногда хороший друг, а иногда так себе. Я – голодный. Я – сытый. Тоже, между прочим, два разных человека. Я – влюблённый. О, это ещё тот экземпляр. Продолжать?

– А ты какое из моих «Я»?

– Я думаю, мыслящее. Немного циничное, немного эротичное, немного поэтичное. В весьма грубом приближении – настоящее. Хотя и прошлое, и будущее…

– В общем, «Я» как Я?

– Э, нет, братец, до этого тебе ещё ой как далеко! Собственно, к этому я и пытался тебя подвести. Когда твои многочисленные «Я» станут единым и это единое «Я» само начнёт выбирать, каким ему быть, тогда, может быть, ты и станешь человеком и попадёшь к Творцу в соавторы. А пока извини, дяденька…

– Дяденька, а дяденька!

Дракон тряхнул головой. Ничего себе! Оказывается, он опять уснул.

– Дяденька, это не вы потеряли дохлую бабочку?

Перед ним стоял мальчуган – почти точная копия давешней девчонки – и протягивал ладонь, на которой безжизненно лежала невзрачная помятая бабочка.

– Не-а. – Дракон качнул головой, одновременно отвечая на вопрос и пытаясь окончательно прийти в себя.

«У них здесь что, инкубатор, что ли?» – это по поводу детишек, которых, в общем-то, не должно было быть на полузаброшенной турбазе, куда он специально забрался подальше от «организованного» отдыха.

– Ну ладно, пойду на кухню спрошу, – печально вздохнул малыш и тут же вприпрыжку поскакал в гору.

День клонился к вечеру. Скатившееся к горизонту солнце уже не пекло, не слепило, а заливало пространство фантастическим розовым светом. Стволы сосен налились янтарной прозрачностью, вода в реке отливала металлическим блеском. Во всей этой картине присутствовала какая-то нереальность, даже потусторонность. Так бывает, когда простые с виду слова и события обретают свой первоначальный, особый смысл, возвращая что-то очень важное на круги своя.